Убийство на Аппиевой дороге (ЛП)

- Не бойся, Андрокл. Ты ведь вовсе не трус, что бы там ни говорил твой брат?
Мальчик кивнул, не сводя с меня взгляда.
- Вот и хорошо. Возьми меня за руку. Вот так, молодец. Теперь пойдём, попробуем втолковать твоему неразумному старшему брату, что к чему.
- Дурачина! – с досадой выдохнул Мопс, узрев братишку. – Теперь они и тебя схватили.
Андрокл посмотрел на меня, потом на Эко, потом на Давуса.
- По-моему, они хорошие, - сказал он. – Не как те, что приходили раньше.
- Да те, скорее всего, их сюда и прислали сюда, осёл ты этакий! Чтобы нас поймать и прикончить! – У Мопса снова сорвался голос, и Давус опять рассмеялся.
- А он смешной, этот слон, - сказал Андрокл, глядя на Давуса снизу вверх.
- Когда они станут резать нас заживо на куски, как Халикора, увидишь, какой он смешной.
Андрокл содрогнулся. Я ободряюще сжал его руку.
- Халикором звали учителя молодого господина? - спросил я.
- Откуда же ты это знаешь, если не они послали тебя? – презрительно бросил Мопс. Присутствие младшего брата придало ему сил, помогая держаться с напускной твёрдостью.
- «Они» - это те, кто убил Халикора?
- А кто же ещё? Слуги Милона! Может, он сам тебя и прислал…
- Нет! – Мой резкий тон заставил его умолкнуть. – Посмотри на меня, Мопс. И ты, Андрокл, тоже. Клянусь вам тенью своего отца, что не служу Милону, и что меня прислал сюда не он.
- А кто? – недоверчиво спросил Мопс.
- Ваша госпожа. Накануне отъезда из Рима я с ней беседовал, и она дала мне поручение. – В конце концов, это была чистая правда, пусть не вся. Совершенно ни к чему было усложнять дело, упоминая Великого.
Мопс несколько успокоился.
- Тебя прислала наша хозяйка?
- Госпожа Фульвия просила меня выяснить некоторые обстоятельства смерти вашего господина. Меня называют Сыщик, и я имею кое-какой опыт в таких делах.
- А вдруг он сумеет найти тех, кто убил Халикора! – предположил Андрокл, глядя на брата широко открытыми глазами.
- Не мели ерунды, дурачина. Что их искать, мы же и так знаем, кто его убил. Мы это сами видели.
- Видели? А ваша госпожа мне этого не говорила. Сказала только, что люди Милона убили Халикора, управляющего и ещё двух рабов. А про вас ничего не говорила.
- Так она же не знает, что мы всё видели, - пояснил Мопс. – Ни одна живая душа не знает.
- Это раньше не знали, а теперь знают! – Андрокл упёр руки в бока и вызывающе смотрел на старшего брата – кто, дескать, теперь дурачина?
- Расскажите мне всё, - сказал я. – Это очень важно. Но сначала расскажите про тех, что на мельнице. Почему ты, Мопс, кричал Андроклу «беги на мельницу и разбудил их»? Кого «их»?
Мопс глядел на меня снизу вверх, закусив губу, явно не зная, как быть. Я почти чувствовал, как напряжённо работает детский ум. В конце концов, мы не причинили его братишке никакого вреда, да и ему самому не угрожали. К тому же я клятвенно заверил, что не служу Милону, и заявил, что выполняю поручение его госпожи, которая для такого мальчика должна быть далёкой, загадочной и всесильной, точно богиня на Олимпе. Да и валяться на земле ему порядком надоело.
- Отпустите меня, и я вам всё расскажу.
- А ты не кинешься бежать? Потому что Давус бросится за тобой – я не смогу удержать его, он как гончая, спущенная с привязи – и тогда уж летать тебе по всему двору, что мячу тряпичному.
Андрокл хихикнул. Мопс залился краской.
- Я не убегу. Убери от меня своего слона!
- Отойди, Давус.
Давус послушно отступил на шаг и стоял, чуть согнув длинные мускулистые ноги, готовый сорваться с места и кинуться вдогонку, если Мопс попытается задать стрекача. Он напоминал одну из тех гигантских кошек, которых привозят в Рим из далёких стран, чтобы стравливать друг с другом на арене – разве что те кошки никогда не улыбаются. Подумать только, а ведь каких-нибудь пару часов назад он не мог шагу ступить, не охнув от боли. Ах, если бы снова стать молодым, чувствовать себя неуязвимым, точно Ахиллес…
Мопс встал, отряхнулся и смерил Давуса с ног до головы уничижительным взглядом. У Давуса хватило такта удержаться от смеха.
 
- Так что ты спрашивал?
- Про тех, на мельнице.
- Дрыхнут без задних ног, скорее всего. Всю ночь пьют, а утром дрыхнут до полудня, а то и дольше. Вечная история - с тех самых пор, как они сумели сломать дверь в домик, где хранится вино.
- Мопс! – Андрокл осуждающе покачал головой.
- А что? Это чистая правда. Их дело охранять дом, вот пусть и получают по заслугам. А наше дело – управляться в конюшне; мы свою работу на совесть делаем.
- Значит, в доме сейчас никого? – спросил я.
- Ни души. Дом заперт. После того, что тут случилось, госпожа отозвала слуг в Рим. Оставила только людей охранять дом.
- И нас – присматривать за лошадьми, - добавил Андрокл. – Передай ей, что мы свою работу делаем как надо.
- Обязательно передам, - пообещал я.
- А про остальных ничего не говори, - попросил Андрокл. – Я не хочу, чтобы их наказали. – И он стал всхлипывать.
- Перестань, - одёрнул его Мопс. – Это он вспоминает, что слуги Милона сделали с Халикором и управляющим, - пояснил он. – Не глупи, не станет же госпожа резать им пальцы. Высекут их малость, только и всего.
Младший из братьев шмыгнул носом.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что я не такой глупый, как ты.
- Андрокл вовсе не глупый, - вмешался Эко, уперев руки в бока. – Он не бросается копьями в людей, которые ничего плохого ему не сделали.
Так похоже на моего сына – вступиться за того, кого шпыняют. Наверно, так он мирит своих детей-двойняшек. Но тут я подумал, что постоянные тычки мальчиков – это способ отвлечься от воспоминаний о том, что сделали с Халикором… даже когда они специально заговаривают о нём. Что же им довелось тогда увидеть?
- Значит, вы были здесь в тот день, когда всё случилось?
- Ну конечно, были. Работали на конюшне, как всегда, - ответил Мопс. – И работы у нас было по горло - со всеми этими сборами перед отъездом нашего господина в Рим.
- А когда он выехал?
- Ближе к вечеру.
- А точнее?
Мопс передёрнул плечами.
- Под вечер.
- В котором часу? В девять или позднее, в одиннадцать?
Андрокл потянул меня за руку.
- В девять, - тихонько сказал он.
- Ты уверен, что было девять?
- Да. За конюшней есть солнечные часы, и после того, как господин со своими слугами уехал, я посмотрел на них, потому что был мне ужасно хотелось есть, и я подумал, как скоро нам дадут пообедать.
- А ваш господин с самого начала собирался уезжать в тот день?
- И вовсе нет, - сказа Мопс прежде, чем его брат успел раскрыть рот. – Он хотел пробыть тут ещё день или два. А уехал он так срочно потому, что госпожа прислала слугу с известием.
- И что за известие?
- Про архитектора Кира. Кир умер, и госпожа хотела, чтобы господин скорее возвращался в Рим.
- Для мальчишки-конюха ты на удивление хорошо осведомлён о господских делах, - ввернул Эко, которому явно нравилось подкалывать Мопса.
- Я не слепой и не глухой. И потом, кто, по-твоему, первым на вилле встречает верхового? Конюх, потому что конюх принимает у него коня, чтобы отвести в конюшню. А конюх здесь я.
- И посланцы, конечно же, тут же докладывают тебе обо всех новостях, - скептически заметил Эко.
- Он сказал: «Лучше прямо сейчас начинай седлать лошадей», - и я спросил: «Почему?» - а он сказал: «Потому что госпожа хочет, чтобы господин сегодня же вернулся в Рим», - а я спросил…
- Ладно, мы поняли, - кивнул Эко.
- Значит, господин получил дурную весть и тотчас выехал вместе со всей своей свитой, - сказал я. – Но я слышал, он привёз с собой сына, Публия Клодия младшего. Публий младший примерно твоего возраста, Андрокл.
- Верно, Публий был здесь, - кивнул Андрокл. – Вместе со своим учителем, Халикором. Халикор заставлял его заниматься почти всё время, но иногда Публий удирал и приходил сюда к нам. Мы сказали ему, что должны работать; но он сказал, что вместе с ним нам можно уходить, и ничего нам за это не будет. И мы уходили поиграть в лес, или на развалины того дома, где раньше жили лесные колдуньи.