ПАУК. Смерть врагам! (СИ)

— Это Наваждение! — радостно воскликнул я и хлопнул друга по плечу. — Ванька, не бойся! Это Отшельник нас пугает.
Он недоверчиво посмотрел на меня, затем подошел к ближайшему дереву и привел рукой по красным глазам.
— Ничего нет. Только кора… Фух-х-х! Я чуть со страху не помер! — с облегчением выдохнул он и расхохотался.
Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Пахло влажной землей и мятой травой — никакой вони. Затем прислушался и понял, что не слышу жуткого воя, только шум ветра в листве. Призраки исчезли вместе с красными глазами. Все это время мы боялись того, чего не было.
— Э-ге-гей, Отшельник! — крикнул я во все горло. — Тебе не удалось нас напугать! Лучше прими по-хорошему и выслушай!
Мы прислушались, но ответа не дождались.
— Меня зовут Макс Богословский! Мне нужна твоя по-мо-щь! — я надрывал горло, как только мог. — Не бойся! Я ничего плохого тебе не сделаю!
— Тебе и не удастся, — послышался спокойный голос, и из-за дерева показался высокий широкоплечий мужчина с короткой седой бородой и густыми прямыми волосами до плеч.
Он внимательно оглядел нас и, сложив руки на груди, спросил:
— Что тебе надо от меня, Макс Богословский?
Я нервно сглотнул, улыбнулся и приветственно кивнул:
— Здравствуй. Я не ожидал, что ты так выглядишь. Думал…
— Думал, что я сутулый старик, — прервал он меня и усмехнулся. — И таким могу быть, если захочу. Зачем пришел?
— За мной гонятся боевые маги, а я не могу восстановить свою магию после тридцати лет жизни за сеткой. Буду благодарен, если поможешь делом или советом.
Он прищурился и пристально посмотрел мне в глаза.
— Вижу, что не врешь. Ладно, пойдем со мной. А ты, — он кивнул в сторону притихшего Вани. — Иди домой, но помни: ты ничего не видел, не слышал и не знаешь. Как бы тебя не пытали, ты должен молчать. Понял? — Ванька быстро закивал. — А теперь иди!
Он замялся и вопросительно уставился на меня. Я подошел и крепко обнял друга.
— Спасибо тебе за все! Ты — единственный мой друг. Береги себя.
— И ты береги себя. Надеюсь, ты сможешь выжить, и мы когда-нибудь увидимся.
Я заверил, что Паука не так легко убить и обязательно дам о себе знать. Ваня побрел в ту сторону, откуда мы пришли, изредка оглядываясь. Отшельник стоял, не шелохнувшись, пока Ваня не скрыл из виду.
— Иди за мной, — твердо сказал он. — Расскажешь, что случилось. Но если что-то утаишь — то пеняй на себя. Выгоню и больше никогда не приму.
Я заверил, что буду честен и расскажу все без утайки. Отшельник бодро зашагал по лесу, ловко уворачиваясь от веток и сучков, будто знал здесь все до мельчайших подробностей. Хотя я был очень уставший, все равно старался не отставать и поэтому частенько получал колючей веткой по лицу.
К моему счастью, идти прошлось недолго. Примерно через десять минут мы вышли к пруду, на берегу которого стоял добротный дом. Отшельник быстро подошел к крыльцу, поднялся на него и исчез в доме. На меня он ни разу не посмотрел и ничего не сказал, поэтому я устало опустился на замшелую скамью у пруда.
От напряжения подрагивали ноги, от недосыпа болела голова и слипались глаза. Я решил, что ничего страшного не случится, если я немного полежу, но как только закрыл глаза, как сон тут же опутал меня. Однако не прошло и минуты, как над самим ухом послышался голос Отшельника:
— Ты спать сюда пришел?
Я встрепенулся, с огромным трудом открыл глаза и сел. Отшельник опустился рядом и вперился в меня ясными голубыми глазами.
— Рассказывай, но помни о моем предупреждении.
Устало вздохнув, я потянулся и начал. Сначала рассказал о том, как на самом деле закончилось Великое сражение, и кто в нем победил. Затем перешел к своему увлечению — перемещение в будущее и проживание жизней других людей, а потом поведал о том, что случилось после моего последнего перемещения. Отшельник не прерывал, ни о чем не спрашивал, никак не реагировал. У меня даже создалось впечатление, что он меня не слушает. Однако, когда я дошел до того места, где он нас пугал, Отшельник поднял руку.
 
— Ты был правдив. Я верю тебе и готов помочь, но…
Если при первых словах я воодушевился, услышав НО у меня даже сердце перестало биться.
— … ты должен полностью мне подчиниться. Каким бы родовитым ты не был, сколько бы власти не было в твоих руках — ты будешь беспрекословно выполнять все мои поручения. Даже если они будут казаться тебе нелепыми и ненужными. Здесь всё решаю я. Согласен?
Я с облегчением выдохнул и кивнул. Мы пожали друг другу руки, и Отшельник пригласил меня в дом. Я понимал, что с этого момента моя жизнь круто поменяется, но даже не представлял, насколько сильно.
***
Отшельник встал и твердо сказал:
— Задание на сегодня: вычистить мой дом. Прибрать все углы и помыть полы.
— Что?! — я аж вскочил от возмущения.
Я — Паук и наследник престола, а не прислуга. Что он себе позволяет? Или это шутка такая?
Отшельник прошествовал мимо меня и зашел в дом. Мне ничего другого не оставалось, как пойти следом. За толстой деревянной дверью, обитой железными полосами, был настоящий хаос. Сначала я даже не знал, на чем остановить взгляд: под хламом и грудой посуды не было видно стола, кровать состояла из намотанного в рулоны разноцветного тряпья, черную от сажи печь загромождала посуда из бересты: туески, короба, корзинки. Весь пол покрывал толстый слой грязи, а стены и потолок были занавешены старой пыльной паутиной.
— Мне надо отдохнуть, — сказал он. — Не хочу тебе мешать, поэтому посплю в гамаке на чердаке.
Он подошел к лестнице, приставленной к стене, и поднялся в квадратное отверстие в потолке. От тяжелых шагов мне на голову посыпались сор и сухой мох.
— М-да-а-а, — протянул я и горько усмехнулся. — Из наследника престола в прислуги.
Я прошелся по дому, попинал комки пыли, и нехотя взялся за работу. Первым делом решил освободить стол. Но, когда все переложил на пол, понял, что теперь нельзя было пройти к двери. Все не так легко, как мне показалось в начале. Немного подумав, сложил грязную посуду в стопку, вынес на улицу и положил на доски у пруда. Морщась от отвращения, я принялся отмывать плесневелые глиняные тарелки, кружки в коричневых разводах и чугунки с засохшей едой. В холодной воде и без мыла все отмывалось очень плохо, но я старался. Старался так, что даже ногти стер. Не знаю почему, но мне казалось будто в этом есть смысл. Будто Отшельник уже чему-то меня учит. Но чему? Чистоплотности? Вряд ли. Не останавливаться перед трудностями? Может быть. Или хочет прогнуть меня? Хм…
Отмыв гору посуды, я разложил ее на скамье, чтобы просушить, и вернулся в дом. Следующим место уборки стала кровать. Широкая деревянная добротная кровать представлял собой склад для ненужного тряпья, начиная от грязных носков и заканчивая съеденным молью цветастым ковриком. Как только я прикоснулся к вещам, как в воздух поднялся целый рой мохнатой серой моли и в нос ударила вонь грязного запревшего белья. Я не выдержал и выскочил на улицу. Забежав за угол дома, опустошил и так пустой желудок.
Меня трясло от злости, отчаяния и отвращения. Сверху доносился храп Отшельника, что еще сильнее вывело меня из себя.
«Я — маг, а не слуга! Сам мой свои горшки! — полный решимости я снова зашагал к дому. — За кого он меня принимает?! За мальчика не побегушках?!»
Я забежал в дом, но, когда подошел к лестнице, ведущей на чердак, замер. А если он меня так испытывает? Или таким образом хочет от меня избавиться? Нет, я не сдамся!
Плотно сжав губы и задержав дыхание, я схватил тряпье и вынес на улицу. Разбираться с этой вонючей кучей я не хотел, поэтому обложил со всех сторон сухими полешками и поджег. Пламя взметнулось вверх и за считанные минуты уничтожило большую часть вещей. И пусть. Нечего было такой срач разводить!
Нашел в сенях железное ведро и решил помыть пол. Для этого набрал воду из пруда и просто вылил ее посреди комнаты. Вода растеклась в разные стороны и намочила ошметки грязи, глины и еды. Поскальзываясь на размокшей грязи, я начал мыть пол полотенцем, которое нашел на гвозде за печкой.