По следу смеющегося маньяка
- Говорите, говорите, - вежливо поощрил его Гарделла.
У Брэдена вырвался длинный судорожный вздох.
- Терпеть не могу пустозвонов и снобов, - сказал он, - а Стайлс самый типичный из них. Этакий фальшивый интеллектуал либерального типа. Вы можете этого и не знать, толстяк, потому что сомневаюсь, читаете ли вы что-нибудь, кроме односложных слов.
- Беспричинные оскорбления тоже вызывают во мне острую жажду, продолжая улыбаться, сообщил ему Гарделла.
- Мир полон таких типов, как Стайлс, - продолжал Брэден. - Если вы читали его статьи, вы знаете, что они набиты всякой чепухой о простом человеке, об общих правах вне зависимости от расы, вероисповедания или уровня развития, разной слюнявой болтовней о демократии и обществе, где должны уважаться законы, и о том, куда, к черту, катится общественная мораль. И всякой другой высокопарной чушью. Обычно кретины, которые пускают по этому поводу слюни, имеют достаточно денег на жизнь и не имеют своих проблем. Кого волнует вся эта дребедень, когда завтра кто-нибудь нажмет кнопку и мы все умрем? На самом деле в жизни вовсе нет никакой радости и света, никто их не ощущает. Одни только пустобрехи болтают об этом. Некоторые из нас имеют голову жить так, как нам нравится, и не пытаются ни на что претендовать. Волк жрет волка. И к черту всякие сладкие разговорчики.
- Ваша болтовня довела меня до дикой жажды, - сказал Гарделла. - Я спросил вас, знаете ли вы, кто был тот хохочущий человек прошлой ночью. Может, вы перейдете к ответу, вместо того чтобы читать лекцию, как в Юнион-сквере?
Брэден сокрушенно покрутил головой, как будто отчаялся объяснить что-то неразумному ребенку.
- Да, я знаю, кто это был, - сказал он. - Я только пытался объяснить вам, почему это произошло.
- Сначала назовите имя, - сказал Гарделла.
- Мой друг Дэн Митчелл, - сказал Брэден.
Я вспомнил, что Митчелл был второй женатый парень из их компании.
- Когда-то он был актером на радио. Занимался пародиями. По совпадению, он оказался здесь вчера, когда приехал Стайлс. Мы сидели в баре и оттуда увидели Стайлса у регистратуры. Его история известна всем. О ней писали в газетах чуть ли не весь год - как его столкнул с горной дороги какой-то тип, который смеялся, как Ричард Вайдмарк. Понимаете, мы не сразу это придумали. Когда бар закрылся, мы все перебрались в хижину Митчеллов продолжить вечер. У нас завязался бурный разговор насчет Стайлса и ему подобных, и Митч задумал сыграть с ним шутку. Поэтому он вышел, остановился под окном Стайлса и стал хохотать, подражая Вайдмарку. Конечно, минут через пять Стайлс, Трэнтер и тот ночной сторож выскочили на улицу. Представляете, какой смех? Стайлс все время твердил, что узнает этот смех, если услышит его еще раз. Ну и конечно, он его услышал. Он так легко в это поверил, что не стоило особо и трудиться. И так же легко попался и сегодня, когда у нас были другие причины выманить его на улицу. А теперь, прежде чем вы что-то скажете, Гарделла, можете проверить все про нас. Никто из нас не был здесь в прошлом году во время случая со Стайлсом. Мы сыграли с ним эту шутку прошлой ночью, потому что он всегда так чертовски уверен в себе. Сегодня мы решили достать его для другой цели. Он сделал из меня дурака у всех на глазах и должен был поплатиться за это.
Я посмотрел на Питера. Он застыл, как каменная статуя. Думаю, он, как и я, не сомневался, что Брэден говорит правду про этот смех. Это был трюк, зловещая выходка, и Питер полностью попался на их крючок. Он был так уверен, что слышал смех того подлинного негодяя, что убедил почти всех, кроме несчастного Мортона Льюиса, что хохочущий человек - наш убийца, тот, которого он ищет. Его слабое место, его личная рана сделали его легкой добычей подлой проделки.
Гарделла не проявил ни удивления, ни каких-либо иных чувств.
- Значит, вы провели ночь, разыгрывая шутки, - сказал он. - Если я не смеюсь над ними, это потому, что у меня примитивное чувство юмора. В конце концов, мне придется предоставить Стайлсу действовать, как ему заблагорассудится. Ты такой ценный образец пресмыкающегося, сынок! - Он рассмеялся своей шутке. - Ну а теперь серьезно. Две девушки были заколоты ножом в двадцати ярдах от коттеджа Митчеллов, пока вы там хохотали до упаду над одноногим человеком. Вас было там семеро. Вы не спали. Насколько я понимаю, свет был включен. Не слишком ли рискованная обстановка для убийцы, а?
- Пожалуй. - Брэден отступил на шаг назад. - И вбейте себе в голову, толстяк. Мы всемером были вместе с того момента, когда закрылся бар, до того, как Стайлс выбежал из отеля искать своего хохочущего приятеля. У нас у всех есть алиби друг на друга на время убийства.
- С вашей стороны будет благоразумнее больше не называть меня толстяком, - сказал Гарделла. - Я разрешаю только своим друзьям обсуждать размеры моей талии. И позвольте мне заявить вам, что ни одному из вас я даже под присягой не поверю, да и суд, думаю, тоже. Но я все равно спрашиваю вас: вы видели кого-нибудь, кто направлялся к шестому коттеджу после закрытия бара?
- Нет.
- А мы знаем, что кое-кто туда приходил, - сказал Гарделла. - Это Марта Тауэрс и двое парней, которые ее провожали.
- Мы их не слышали и не видели, - сказал Брэден.
- И позже тоже никого не видели и не слышали?
- Нет, никого.
- Никаких криков о помощи? Я спрашиваю вас, хотя знаю, что вы не протянули бы руку и своей тонущей матери.
- Мы ничего не слышали и не видели. С этим нам не повезло.
- Не повезло, потому что вы оказались лишены удовольствия видеть, как кто-то заколол этих девушек? - спросил Гарделла неожиданно жестким тоном. Он резко встал. - Пока это все, - объявил он.
- Вы намерены поверить ему? - спросил я.
- На данный момент, - сказал Гарделла. - Пожалуйста, позовите Гоуэна.
Ярость прорвалась во мне, не давая промолчать.
- Вы совсем ничего не спросили у него об убийстве Льюиса, о нападении на Лауру! - возразил я.
- Я слишком хорошо знаю нашего приятеля, чтобы задавать ему эти вопросы, - сказал Гарделла. - Он не пошел на риск оказаться избитым в случае, если бы отказался рассказать нам о том, какой он ловкий шутник. Но он не станет отвечать на другие вопросы, если у него на них есть положительный ответ. Однако в любом случае мы еще вернемся к его допросу, чтобы вытянуть из него все, что он знает. А пока не пригласите ли Гоуэна?