Короли соседнего мира (СИ)
Однако, получив исчерпывающие инструкции, слуга приободрился и трусцой двинулся вглубь ущелья. Дозорный получил указание выдвинуться как можно дальше на сторону Аль Гардии и следить за подходами к ущелью. Задача нехитрая, но весьма ответственная. Весь план монарха строился только на скрытности.
"Все это хорошо, но только полумеры, — понимал Андрей. — Остается самое важное и опасное". Он поднял смотанный в бухту моток веревки, доставленный посыльным, и замер, вглядываясь в уходящий высоко вверх откос. Забраться на вершину, да к тому же без какой-либо страховки, сложно даже для опытного альпиниста, что говорить про городского жителя. — Высоко, а надо, — вздохнул венценосный экстремал, обвязываясь свободным концом импровизированного каната.
— Ваше Величество, — заламывая руки, взвыл казначей. — Неужели вы собираетесь покорять эту вершину? Прошу, одумайтесь. Ведь, не дай бог, случись что… мы пропадем, — Габс, не рискуя вновь напоминать о тайне, хранителем которой является правитель, всем своим видом намекал на губительность идеи…
— Да не тряситесь вы так, сударь… — отозвался король. — Все будет хорошо… — он глянул наверх, и негромко добавил: — Или нет… Тем не менее, я обещаю вам, что постараюсь быть осторожным.
Легкомысленное обещание вылетело из головы в первую же минуту восхождения. Кажущийся не столь неприступным склон по мере подъема становился все более отвесным. И каждое движение замершего на высоте пятиэтажного дома скалолаза грозило падением. "Вот это я запопал, — с запоздалым раскаянием подумал самодеятельный альпинист. — Однако теперь обратной дороги нет. Спуститься будет еще труднее". Поэтому, стараясь не глядеть в зияющий внизу провал, медленно продолжил подъем. Перелом наступил через десять минут восхождения. Ослабевшие пальцы неловко скользнули по гладкой поверхности небольшого выступа и сорвались. Ухнуло сердце, проваливаясь в пятки, он, уже не понимая, что делает, вцепился в торчащий из трещины корень неведомо как выросшего тут растения… Хрустнуло, и легкомысленный искатель приключений повис над откосом, держась только на одной руке. Вытянуть почти сто килограммов веса способен не каждый гимнаст, а не то что отвыкший от упражнений обыватель. "Вот и кончился мой королевский срок, — осознал Андрей, тоскливо глядя на поросший мхом кусок скалы. — Погоди… — он лихорадочно попытался вспомнить. — Я рассуждаю, как если бы это было в обычном мире… Но ведь тут все иначе? А как же корона? Или все эти заклинания… Только для антуража? Терять-то нечего, — Андрей выдохнул и, отстраняясь от всех страхов и панических настроений, произнес врезавшееся в память заклинание. — Увы… Баловство все это… — разочарованно осознал он. — Ничего…" Но тут его тело словно потеряло свой вес, пальцы, уже почти разжатые, уцепились за куст с новой силой. Легкое движение второй руки, и словно по заказу возникшая расщелина в еще секунду до этого ровном монолите гранитной плиты. Дальнейший подъем вышел совсем несложным. Он, уже не страшась падения, взбирался так невероятно легко, словно двигался по горизонтальной поверхности. И вот уже показался освещенный лучами солнца гребень скалы. Выбрался на изрезанную ветрами вершину и выпрямился, стоя на самом краю бездонного провала. Едва слышный с высоты крик следящих за восхождением подданных донесся до слуха короля. Он помахал еле различимым фигуркам, толпящимся у подножья, и огляделся.
"Красота какая, — невольно восхитился Андрей. — Однако, дело прежде всего".
Взгляд упал на громадный камень, скорее, даже не камень, а обломок скалы весом не менее тонны, а то и более.
"Годится, — прикинул он возможную траекторию падения. — Если суметь вытащить пару камней, то достаточно будет лишь небольшого усилия, чтобы столкнуть эту глыбу вниз. И разрази меня гром, коли падение не вызовет более глобальных последствий. А учитывая, что рухнет этот монстр на подготовленное место, шансы на успех вырастают втрое… Но это все теория, а вот как оно выйдет? Большой вопрос".
Ломая ногти, принялся освобождать намеченный к изъятию валун. И уже через полчаса камень едва заметно шевельнулся. Еще немного усилий, и вот уже вся махина дрогнула.
Андрей выбрался на край и усиленно замахал руками, привлекая внимание работающих внизу. Дождавшись, когда его заметят, он что было сил закричал. Несколько минут испорченного телефона, и рабочие принялись собирать разбросанные инструменты и отходить подальше.
— Еще, еще, к самому краю, — разорялся король, срывая голос. Лучше уж перестраховаться, чем после угодить под обвал.
Впрочем, подстегиваемые чувством самосохранения крестьяне и сами не желали испытывать судьбу. Они без особых уговоров покинули провал, внизу остался лишь свежеиспеченный граф де Малер.
"Экий ты, братец, смешной сверху", — подумал король, вглядываясь в крошечную фигурку.
Наконец, до него дошло. Надрывая голос и размахивая руками, словно ветряная мельница, подданный стремится донести какую-то информацию.
А через мгновенье он и сам понял причину столь активного поведения. В разрыве поднимающихся из провала клочьев тумана, далеко, на самом пределе возможного обзора, мелькнуло нечто чужеродное величественной природе горного хребта. Это показалась растянувшаяся на многие километры армия агрессора. Как и следовало ожидать, никакие уговоры не могли помешать военной машине.
Лишь благодаря случаю и симпатии сумасбродной дочки правителя, Гвардария могла избежать ужасающих последствий агрессивной политики соседа.
"Впрочем, ничего еще не ясно, — урезонил себя король-скалолаз. — Столько переменных, что даже трудно предсказать, чем все это закончится".
Андрей выпрямился и ответно замахал руками, прогоняя помощника как можно дальше.
Дождался, когда фигурка скроется из виду, и перекрестился.
— Господи, помоги, — произнес он и, прикинув, куда может качнуться освобожденный валун, дернул подкопанный камень.
"И что? — задумчиво уставился новоявленный диверсант на неподвижный обломок скалы. — Гладко было на бумаге…"
Упираясь изо всех сил, попытался сдвинуть махину. Несколько мгновений неустойчивого равновесия, и вдруг камень легко, словно обретя силу тяжести, начал клониться к обрыву. И наконец, выворачивая обломки и мелкие булыжники, рухнул вниз. Первый удар о выступающий кусок скалы прозвучал совсем скоро. Попавшийся на пути выступ под весом падающего монолита хрустнул и полетел следом за первым.
— Вот, это по нашему, — удовлетворенно выдохнул Андрей, собираясь обессилено присесть на прогретый солнцем камень. Но тут его внимание привлекла небольшая расщелина. Она возникла в еще секунду до этого ровной скале и продолжала расти. "Ого?" — дальше думать уже не стал. Он, не разбирая дороги, кинулся прочь от опасного места. Перескакивая с камня на камень и рискуя свалиться с поросшего мхом гранита. Ему казалось, что скала рушится, складывается, словно карточный домик. "Не буди лихо… — обрывочная мысль мелькнула и пропала… — Какое блин, лихо". Нога поскользнулась и, нелепо размахивая руками, король полетел в зияющий между двух громадных валунов провал.
Тьма вертикального колодца поглотила весь мир. Только содрогания растревоженного неразумным человечком горного великана. Удар головой о неровный выступ, и сознание покинуло скользящего в бездну неудачника.
Открыл глаза, слушая, как в полной темноте катятся, постукивая о стены, небольшие камешки. Сколько времени прошло с момента падения, сказать бы не сумел. Ему показалось, что несколько мгновений, но как оно было на самом деле? Впрочем, судя по отсутствию сотрясений, обвал уже окончился.
"Из огня, да в полымя", — хорошая пословица, главное, верно характеризующая его положение. Хорошо еще, что провал, в который угодил беглец, при всей своей глубине шел не строго вертикально, а под небольшим углом. Поэтому отделался, судя по нестерпимому жжению ладоней и содранной коже на спине, только царапинами и ссадинами. Он пошевелил руками. "Ну да, вроде цел. Хотя, в горячке мог и не разобрать", — прислушался к организму. Кроме тягучей, ноющей боли в голове, никаких других повреждений. Андрей провел рукой, касаясь сырого камня: "Ага, одно радует. От жажды не помру. Только от голода", — невесело усмехнулся, осторожно поднимаясь с колен. На ощупь исследовал окружающее пространство. И не спеша двинулся в том направлении, где не обнаружил стены. Понемногу приходя в себя, различил, как с одной стороны от него колыхнулся едва ощутимый поток воздуха. Совсем слабый, и почувствовать его помогла содранная при падении кожа на скуле.