Короли соседнего мира (СИ)

— Да, — Андрей согласно качнул головой и добавил: — Это если разбойники встанут неподалеку, а если они пройдут еще час, или два? Как мы потом отыщем, где оставили нашу спутницу.
— Ва-а-ше Величество, — почти взвыл финансист. — Это… Поймите. Пятьсот тысяч…
— Короче, все ясно, — Андрей тяжело вздохнул. — Видно, придется опять все делать самому.
Он подошел к настороженно и одновременно растерянно молчащей спутнице:
— Ваше Высочество, не сочтите за оскорбление, но придется вам остаток пути проделать у меня на плечах, — он не стал дожидаться ответа, а подхватил принцессу и усадил на плечи. — Держитесь, сударыня.
Габс скривился, но, торопясь поскорее догнать скрывшийся из глаз караван, не стал комментировать сумасбродство и негосударственный подход суверена.
Идти стало значительно труднее. Теперь, когда вес короля увеличился на добрых пятьдесят килограммов, Андрей продолжал путь только на морально-волевых качествах.
Пару раз ему пришлось останавливаться перевести дух. Пот уже заливал глаза, и ноги едва слушались хозяина, когда радостное шипение толстяка оповестило о том, что дезертиры встали на ночлег. Они выбрали для стоянки небольшую поляну, которая со всех сторон была, словно стеной, окружена густыми зарослями кустарника и деревьев.
Мародеры быстро разожгли костер и принялись готовить на огне дичь. Запах жаркого вызвал у затаившихся неподалеку преследователей дикий голод.
— Что же это за напасть… — расстроенно выдохнул Шальке, глотая слюну. А мы ведь сейчас вполне могли ужинать в таверне. И все из-за этой… — он не продолжил, но ясно было, что ничего хорошего продолжение для юной принцессы не сулило.
Андрей выудил из кармана яблоко и протянул сидящей в сторонке спутнице: — Не обращайте внимания, Ваше Высочество. Габс, в сущности, добрейшей души человек. Просто деньги он любит куда сильнее, чем все человечество в целом. И сейчас несколько расстроен их потерей…
Принцесса, пережевывая кусочек, пробормотала: — Я обязана поблагодарить вас, сударь. Несмотря на то, что вы наш противник, вы порядочный человек, и возможно даже…
Король хмыкнул: — Знаете, я искренне удивлен вашей настырностью, уважаемая принцесса. Ну, какого, простите за оборот, беса, вы взяли, что я ваш враг? Я предпринял какие-то шаги по захвату ваших владений? Или угрожал вам?
Элиза помолчала и, наконец, ответила:
— Мой батюшка сказал…
— Знаю, знаю… — вмешался Андрей. — Не корысти ради… А только волей пославшего меня… — как мне убедить вас, что я не ищу ссоры с Аль Гардом. У меня сейчас столько проблем, и война с кем-либо просто не входит в первоочередные планы.
— А в долгосрочные? — попыталась уколоть девчонка.
— Вот что, сударыня. Если вы не угомонитесь, я… ну, не знаю, короче. Ложитесь лучше спать, — махнул рукой король. Наивность наследницы престола его даже не рассердила.
"Похоже, "блондинка" — примета вневременная", — со вздохом подумал Андрей, возвращаясь к наблюдению за лагерем противника.
Прошло совсем немного времени, и в слабом свете догорающего костра можно было различить только фигуры дремлющих бандитов.
Однако главарь мужественно боролся со сном. Он сидел у огня, задумчиво подбрасывая в него маленькие ветки. Пламя на миг осветило звероватое лицо и поросшую густыми кучерявыми волосами голову предводителя.
Тем временем, усталость сморила и королевских соратников.
"Точно, все придется делать самому", — оглянулся на мирно сопящую принцессу Андрей. Габс, уложив под голову ладони, вторил ей басовитым похрапыванием.
"Помощнички", — укоризненно вздохнул монарх. И тут его внимание привлекло легкое движение на поляне. Он всмотрелся в мирную картину спящего лагеря и сообразил, что еще минуту назад сидевший неподвижно главарь, теперь осторожно поднялся со своего места и тихонько крадется к ближайшему из своих соратников. Вот он склонился над фигурой спящего, и в свете луны едва различимо блеснул зажатый в руке кинжал. Миг, и только слабая возня выдала совершенное им злодеяние.
 
"А чего ты хотел? Этого и следовало ожидать, — сумел здраво оценить происходящее король. — Целое, несомненно, лучше, чем часть. Опять же…"
Размышления о людской природе не мешали следить за развитием жуткой картины. Привыкнуть к бесчеловечности некоторых двуногих трудно, даже не имея на их счет никаких иллюзий. Поэтому хладнокровное истребление главарем своих подельников удовольствия наблюдателю, мягко говоря, не доставило. Пусть и сами жертвы, несомненно, проделали то же самое, будь у них чуть больше фантазии и сноровки, но все же…
Тем временем, вурдалак уже закончил свою кровавую работу. И, как ни в чем не бывало, уселся возле костра. Он подбросил в огонь сухую ветку и замер, видимо, обдумывая дальнейшие действия. И вдруг, словно приняв какое-то решение, поднялся и, снимая на ходу плащ, войлочный жилет и рубаху, вынул из повозки лопату.
"Умен, собака, — вынужденно признал Андрей. — Зарыть богатство в лесу — оптимальное решение. Всегда можно вернуться за добычей, ведь живых свидетелей уже не осталось.
Позволим ему как следует размяться. Такой объем работы потребует много сил".
Звук врезающегося в дерн лезвия оповестил, что главарь всерьез намерен воплотить свою задумку в жизнь.
"А впрочем, столь целеустремленному характеру можно позавидовать", — Андрей успел даже задремать, слушая ритмичные удары отбрасываемой в сторону земли.
Уже забрезжил рассвет, когда землекоп прервался. Отдыхать не стал. Мокрое, блестящее от пота тело темным силуэтом проявилось в утреннем тумане. Мешки, переносимые им в схорон, были куда как нелегкой ношей.
"Однако, это как же нужно любить деньги? — удивился король, с интересом глядя на едва ползающего под тяжестью золота человека. — Пожалуй, этот тип может дать сто очков моему хваленому казначею".
Но вот, кряхтя и постанывая, труженик уложил последний мешок в яму и принялся ссыпать землю, укрывая клад от чужих глаз. Ловко подогнанные куски дерна скрыли место зарытого в лесу сокровища.
— Вуаля, — прошептал Андрей, вытягивая из ножен шпагу. — Ваш выход, сеньор.
Он медленно, словно охотник, скрадывающий дичь, пополз через заросли.
Капрал натянул рубаху и, покачиваясь, словно пьяный, принялся стаскивать убитых к повозке.
"Логика проста. Отвезти тела подальше от клада. Все верно", — Андрей, выжидая, когда противник отвернется за следующей страшной ношей, протиснулся на поляну. И в тот момент, когда злодей скинул последнее тело в повозку, кинулся на врага. Удар, нанесенный им, должен был пронзить главаря бандитов насквозь. Однако только поцарапал его руку. С поистине звериной ловкостью тот увернулся от разящего клинка и рванулся к лежащей поодаль шпаге.
"Ого. И такая резвость после ночи тяжелого труда", — с невольным уважением выдохнул король.
Впрочем, это не помешало ему повторить выпад.
Головорез, почти успев дотянуться до оружия, дернулся, получив удар в грудь тяжелым клинком.
Рука разжалась и бессильно выронила готовую к бою шпагу.
Андрей выдернул лезвие и, вытирая кровь убитого врага, обернулся в сторону, где, как он думал, мирно спали его спутники. Но с удивлением увидел, что из зарослей на него смотрит удивленное лицо принцессы.
— Увы, сударыня, это жизнь, — крикнул король, возвращая оружие в ножны.
— Он сам выбрал свою участь. Впрочем, сволочь, простите, был та еще.
Разбуженный Габс очумело уставился на груду тел, сваленных в повозку. Следует все же признать, поразило его не количество мертвых.
 
— Где? — он в волнении озирался, ища взглядом вожделенные мешки с золотом. — Где оно? Ваше Величество. Что случилось? — вопль казначея походил на глас вопиющего в пустыне, каким его рисует воображение ревностных католиков.
— Ничего страшного, — махнул рукой король.
— Это я убил шпиона Гадюкина, — непонятно пошутил он, забрасывая тело главаря к остальным.