Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ)
Брошенные без попечения полки изрядно терпели от комиссариатских служителей или от собственных командиров. Помехи воровству не было: коллегия начальствовала эпистолярно, не снисходя до инспекций на местах. Упорный труд не в чести у генералов и высших сановников, ибо награждают и возвышают у нас за иное. Что ж, никто не заставляет - но никто и не запретит мне делать, что должно. То засиживаясь канцелярскою крысой над бумагами, то проводя недели и месяцы в инспекционных поездках, занялся приведением раскиданных по стране войск в годное к бою состояние. Со сколькими влиятельными людьми отношения испортил, поймавши за руку их вороватых родственничков и просто клиентов - теперь уж и сам не вспомню, ибо несть им числа. Много ли проку вышло из моих стараний? Меньше, чем хотелось, по совести говоря. Что трудолюбие наказуемо, вскоре убедился сам.
Бывая в Москве лишь наездами, я прозевал учреждение нового гвардейского полка, поименованного Измайловским. Какое мне до этого дело? Так ведь выбрать солдат в него государыня повелела из ландмилиции! Войско сие мною создано и выпестовано по воле Петра Великого (а отчасти и поперек оной) - мне бы, по справедливости, комплектованием и заниматься! Нет - это поручено было Карлу Левенвольде, который набрал в офицеры одну немчуру! Подполковником (место полковника принадлежит царствующей особе) назначили шотландца Кейта.
Единственный случай получить военную опору в столице оказался бесповоротно упущен.
НА СКОЛЬЗКОМ ПАРКЕТЕ
Обида, что 'моей' ландмилицией распоряжаются без спросу, недолго жгла мне желчный пузырь: я все же генерал, а не лейтенант сопливый. Понимаю, что войска - не собственность. Добившись аудиенции у государыни, лишь вскользь выразил благодарность за высокую оценку моих питомцев и заговорил о желательности планомерных ревизий линейных и гарнизонных полков членами Военной коллегии. Сами члены, страшась лишних забот, не спешили обременить себя этой обязанностью. Императрица согласилась со мною и провела сию меру высочайшим повелением.
Действуя через голову президента, я многовато на себя брал; но дело в том, что Голицын, огорченный царицыным нерасположением, совсем бросил вожжи и ко двору являлся только по великой нужде. А у меня за время летних инспекций составилась неплохая команда военных аудиторов и ревизоров, которую незачем водить на коротком поводке: достаточно натравить, на кого следует, и поддерживать по мере надобности. Для этого не нужен Читтанов, любой другой генерал справится. Сам же планировал понемногу освоить и прибрать к рукам дела коллежские, взяв на себя управление всею военною махиной империи. Абсентеизм вышестоящих вполне позволял это сделать.
Мне не удалось в полной мере воспользоваться равнодушным попустительством князя Михаила Михайловича. В начале зимы с ним приключился удар, а через неделю фельдмаршал, еще недавно крепкий и бодрый, умер. Светские болтуны шептали, что презрение государыни сокрушило его сердце.
Место главы коллегии занял Василий Долгоруков (тоже не слишком близкий к трону и огорченный опалою родичей), а тон стали задавать вызванные с разных концов державы Румянцев и Миних. Особенно сей последний отличался неугомонной деятельностью. Воинская комиссия, учрежденная для лучшего устроения армии, стала его важнейшим плацдармом.
Отдельные пропозиции Миниха были вполне разумны, другие (большинство) маловажны, третьи приходилось опровергать. Скажем, в кавалерии он предлагал впридачу к драгунам создать кирасир, в пехоте же, напротив, ввести единообразие, устранив гренадерские и егерские роты.
- Христофор Антонович, - отвечал я, именуя генерала на русский лад, - кирасир бы иметь неплохо, да коней, в тяжелую кавалерию годных, в России вовсе нет. У здешних пород терпеливость к голоду и умение копытить снег предпочитается росту и силе. Купить в Германии лошадей на десять полков, кои вы желаете видеть в составе армии, наш бюджет явно не позволит. Да и ремонтеров потом - что, каждый раз в Европу посылать? Завезти племенных жеребцов, чтоб крыли калмыцких и татарских кобылок - получим метисов, и то не сразу. В полную силу они войдут годам к пяти возраста, значит... Считайте! Впрочем, устройство конских заводов на Украине и в Терской земле, где с кормежкой получше - извольте, готов поддержать.
- А Персию, Александр Иванович, где империя владеет провинциями, вы забыли?
- Нет, но не очень на нее рассчитываю. Карабагцы легковаты, как все восточные кони. И слишком умны: вряд ли удастся заставить их мчаться на сомкнутый строй неприятеля. Можно попробовать, с одним эскадроном. Выйдет - хорошо, нет - не беда. Устройство пехоты более важно.
- Несомненно. Введенное в этом роде войск разделение вносит ненужную сложность в экзерциции, уничтожает взаимную заменяемость оружия, боевых припасов и амуничных вещей, нарушает единообразный вид и мешает слаженности действий. Отбирая самых рослых и крепких солдат в гренадеры, мы ослабляем тем самым остальные роты.
- Веские резоны, уважаемый коллега. Но есть достойные внимания причины, побудившие блаженныя и высокославныя памяти государя императора Петра Великого сие разделение учинить. Обучить всех солдат обращению с ручными гранатами невозможно...
- И незачем. Это оружие слишком мало действенно, чтобы придавать ему сколько-нибудь важное значение.
Генерал-майор Гюйсен, голландец, тоже член коллегии, некстати решил мне помочь в споре:
- Позвольте не согласиться, экселенц. Герцог Бургундский при осаде Гента...
Хороший человек, но если начнет говорить... Чтобы не быть принужденным выслушивать описание всех баталий герцога (полной бездарности в военном плане), пришлось оборвать доброжелателя:
- Барон, зачем ходить за аргументами так далеко? Русская армия имеет собственный богатый опыт применения гранат, как с рук, так и посредством кохорновых мортир. На открытом месте их взрывы действительно слабы и не могут смутить обстрелянное войско. Зато в траншеях, где пороховому духу трудней найти выход, результат бывает вполне достойный. Собственно, - я вновь обернулся к Миниху, - судьбу гренадерских рот следовало бы решать по рассуждении, чего нам предстоит больше: полевых баталий или осад.
Собеседник изобразил на жестком, с крупными чертами, лице средней любезности улыбку:
- А егеря?
- А егеря доказали свою полезность при различных видах военных действий.
- Мне приходилось слышать иные мнения от генералов, имевших егерские роты под своим началом. В числе прочих войск, разумею.
- Не все умеют правильно их использовать. Что может сказать о достоинстве шпаги привыкший действовать топором? Кстати, коллега: может, вы поделитесь опытом, имеющимся по этой части в Священной Римской империи? Кесарь Леопольд сформировал роты метких стрелков раньше, чем Петр Великий.
- Scharfschützen? Двенадцать тирольских рот? Это скорее ополчение, чем регулярные войска. За пределами Тироля воевать не обязаны. Нет, я их не встречал. Только слышал.
- Зато я встречал. Будучи по ту сторону мушки.
Маловыразительное лицо Миниха оживилось нежданным интересом и вниманием:
- Ну и как?
- Незабываемо. Уцелел по чистой случайности, всех остальных офицеров выбили в считанные минуты.
- Himmelherrgott! Какое варварство!
- Вы возмущены?
- А вы нет?
- Ничуть. Не вижу ничего предосудительного в отстреле тирольцами нас, французских захватчиков.
- Возможно, законы войны сие не нарушает, но законы чести... Нельзя охотиться на офицеров, как на оленей.
- Увы, старомодные правила рыцарственности остались в минувших веках. Слишком заманчиво сделать негодным к бою целый полк, истребив лишь две дюжины человек. Ящик Пандоры открыт - и открыт не нами. Кстати, у шведов при Карле многие унтер-офицеры имели штуцера. Только пускали в дело не часто, уповая больше на рукопашную.
- Вероятно, не видели пользы в этом оружии?
- Бог знает. По моему долговременному опыту, штуцера - они же винтовальные фузеи, а по-солдатски просто 'винтовки' - наиболее полезны в азиатских войнах. Против горцев, палящих из-за укрытий, или восточной иррегулярной конницы, этого бедствия степей. Дикие наездники носятся то поодиночке, то многотысячными толпами, стреляют из луков и показывают чудеса вольтижировки, перехватывают обозы и окружают колонны на марше...