Бабочка и Орфей (СИ)

— Продолжим уроки дрессировки? Апорт!
Белка не жалея лап мчится за деревяшкой. Эх, если бы она ещё понимала, что надо не только догонять, но и приносить обратно, было бы совсем отлично.
— Белка! Неси сюда!
Увлёкшись игрой, мы уходим дальше всё по извилистому берегу, пока, наконец, песчаная полоса не заканчивается подступающими к самой воде деревьями.
— Пора назад, да? — треплю я щенка по загривку. — Только давай сначала чуть-чуть передохнём.
Сажусь на песок, Белка ложится рядом и принимается увлечённо грызть палку, за которой так много бегала. У меня есть предчувствие, что если попробовать, то опять получится соскользнуть в пустоту медитации. Вот она, компенсация за падение в канализационный люк — способность по желанию останавливать колебания ума.
— Читта вритти ниродха***.
Белка настораживает уши на незнакомо звучащие слова.
— То, что есть йога на самом деле, Белка. Впрочем, в нынешнем рождении тебе это неактуально, — смотрю на циферблат наручных часов. — Слушай, а нам действительно надо возвращаться. Там, наверное, клад уже десять раз откопали.
Клад и в самом деле откопали, правда, один раз. Я почти не удивляюсь, узнав, что в квесте победила команда под предводительством Дрейка: в таких соревнованиях опыт — хорошее подспорье.
— Всё потому, что не надо народную мудрость забывать, — поучительно говорит Дрейк после награждения. — «Одна голова хорошо, а две лучше».
— Я тоже пытался донести это до своих товарищей, — Вася морщится от воспоминания. — Но у нас же каждый с высшим образованием: двенадцать на четыре меньше, чем двенадцать на два, следовательно, в первом случае получится быстрее обойти все точки. Три голоса против моего одного, и пожалуйста: почётное второе с конца.
— Не быть вам, Василий, начальником, — Дрейк сочувственно хлопает его по плечу. — Если надо действовать быстро, то демократия — зло.
— Храни меня Мойры от ноши руководителя, — открещивается Вася. — Никогда к ней не стремился.
Я слушаю их диалог вполуха и стараюсь высмотреть Ольгу среди собравшихся в павильоне людей. Одну половину столов убрали, другую — сдвинули в угол, организовав на них подобие фуршета. Теперь там толпятся участники квеста, нагулявшие прекрасный аппетит за активно проведённое время на свежем воздухе. Я надеюсь, что Ольга тоже захочет перекусить, и не напрасно. Она появляется на пороге павильона, бегло осматривается и натыкается взглядом на меня. Мы смотрим друг на друга не дольше секунды, а потом Ольга поспешно исчезает. Я дёргаюсь, чтобы её догнать, однако заставляю себя остановиться. Меня не хотят видеть — и в сложившейся ситуации это нормально. Надо было сообразить раньше и уйти куда-нибудь, чтобы Ольга могла спокойно поесть перед дорогой в город.
— Тимыч, всё нормально? — замечает Дрейк моё взвинченное состояние.
— Относительно.
Мысленно я прошу его больше не задавать вопросов. Дрейк хмурится, однако выполняет немую просьбу. Вася Щёлок делает вид, будто не слышал наш обмен репликами, хотя я уверен: он в курсе случившегося между мной и Ольгой. Ловлю его спрятанный за линзами очков взгляд: «Присмотри за ней сейчас», и Вася едва заметно наклоняет голову.
— Сорокин, где ты бросил свою собаку? — спрашивает он.
— Возле кухни. Она понравилась девушкам-поварам.
— Это очень мило, что она им нравится, и тем не менее долго обременять их щенком невежливо. Согласен?
— Пожалуй, да, пора её забирать. Подождите здесь, я скоро.
То, что Щёлок неспроста вспомнил о Белке, я понимаю, когда быстрым шагом прохожу мимо беседки с мангалом.
— Тим!
Резко останавливаюсь и поворачиваюсь на звук голоса. У беседки стоит Ольга, напряжённая, как перед важным выступлением.
— Можно тебя на минуту?
— Конечно.
— Только давай пройдёмся к пирсу, хорошо?
— Хорошо.
На пляже пустынно — все собрались в окрестностях павильона. Мы с Ольгой идём параллельно на пионерском расстоянии друг от друга. Я жду, пока она заговорит, и, наконец, Ольга решается.
— Тим, я должна объясниться. Не хочу, чтобы ты неправильно обо мне думал.
Я знаю, что всё думаю правильно, однако молчу — ей надо выговориться.
— Тебе могло показаться, будто из-за того, что ты сегодня сказал, я стала тебя избегать, но это не так, поверь. Моё отношение к тебе не изменилось ни на йоту, просто есть одно обстоятельство… Понимаешь, я очень долго была влюблена в одного человека. При этом мне было очевидно, что ничего серьёзного там не получится, я старалась не давать воли своему чувству и, в общем-то, правильно. Где-то месяц назад выяснилось, что у него есть девушка, и после того случая я твёрдо решила: всё, хватит, больше никаких чувств. Мне казалось, я получила гарантированную прививку от влюблённости, однако потом ты сказал про увольнение и… — Ольга замолкает, останавливаясь. Я смотрю, как она нещадно грызёт щеку, собираясь сказать то, о чём после наверняка будет сожалеть.
— Прости, — Меня мутит от чувства вины и собственной беспомощности.
— За что простить? Дело же только во мне…
— Не только. Я мог, я обязан был этого не допустить. Оля, послушай: всё, что ты сейчас чувствуешь и делаешь, совершенно естественно. Я не обижаюсь, у меня вообще нет права обижаться в такой ситуации. Поступай так, как будет лучше для тебя самой — я приму любое твоё решение. Просто помни, что если однажды тебе потребуется помощь, то ты можешь целиком и полностью на меня рассчитывать.
— Спасибо, Тим, — Ольга берёт меня за руку, улыбаясь понимающе и грустно. — Спасибо тебе за твою дружбу.
Она привстаёт на цыпочки и очень нежно касается губами моей щеки. Прощая и прощаясь.
Комментарий к XIV (Бабочка и Ольга)
*Грейс Хоппер (англ. Grace Hopper, урождённая Grace Brewster Murray — Грейс Брюстер Мюррей; 9 декабря 1906 — 1 января 1992) — американская учёная и контр-адмирал флота США. Являясь первооткрывательницей в своей области, она была одной из первых, кто писал программы для гарвардского компьютера Марк I. Она разработала первый компилятор для компьютерного языка программирования, развила концепцию машинно-независимых языков программирования, что привело к созданию COBOL, одного из первых высокоуровневых языков программирования.
**Аштанга-виньяса-йога — одна из современных синкретичных систем хатха-йоги. Является динамической практикой йоги, которая включает в себя последовательности асан, связанных между собой комплексами движений — виньясами, и выполняемых совместно с дыхательными упражнениями.
***«Читта вритти ниродха» (прекращение проявлений сознания) — остановка «внутреннего диалога» и вхождение в состояние осознающего, пустого ума.
========== XV (Ольга и Орфей) ==========
My soul is painted like the wings of butterflies
Fairytales of yesterday will grow but never die
I can fly, my friends
Queen «Show must go on»
Я, в общем-то, и раньше знал, насколько ревность противная штука. И я не собирался шпионить за Тимом, просто так совпало, что он ушёл, и почти сразу объявили пятнадцатиминутную готовность к отъезду автобуса. Желающие, конечно, могли остаться, но добираться до города им уже пришлось бы самостоятельно. Семейный и безлошадный Вася направился к стоянке, а я решил пойти навстречу Тимычу. Шёл по тропке за кустами, растущими вдоль пляжа, бросил случайный взгляд на пирс и увидел их. Романтичная сцена из голливудской мелодрамы: мягкое вечернее освещение, серебряная гладь реки и двое на берегу. Девушка, приподнявшись на цыпочки, нежно целует молодого человека — очень красивый кадр, аплодисменты режиссёру, да только меня будто кулаком под дых ударили. Потом Ольга ушла, почти убежала, а Тим остался стоять, сгорбившись, словно ему на плечи легли все семь небесных сфер разом. Да что могло у них случиться за эти несчастные четыре часа? И как мне сейчас делать вид, что всё в порядке, когда ревность кислотой разъедает внутренности? По-другому ведь нельзя: слепой бы заметил, насколько Тиму хреново, и добавлять к этому чувство вины за страдания моего ранимого эго — нет уж, увольте. Я сердито пнул валявшуюся под ногами шишку, развернулся на пятках и широко зашагал обратно к павильону. Не фиг было вообще оттуда уходить, раз условились, что я подожду. Хотел, блин, время нам сэкономить — сэкономил на свою голову. Оптимизатор хренов.