Бабочка и Орфей (СИ)

— Охренеть! — От воспоминаний всякую сонливость как корова языком слизала. — Блин, приснится же…
Я сладко потянулся, хрустнув всем, чем только было можно, и охнул от боли в левом запястье.
— Что за новости? — Откуда у меня на руке повязка, да ещё и такая непрезентабельная? Я размотал тряпицу, в которой угадывался носовой платок, и, не сразу поверив скудному свету зимнего утра, поднёс запястье к самым глазам.
Перечёркивавший вены багровый рубец выглядел не слишком хорошо.
— Да ну, херня! — я скатился с постели. — Так не бывает!
Тем не менее пять одновременно включенных рожков люстры беспощадно осветили не только рану, но и изодранные в хлам свитер с футболкой, которые, как я теперь вспомнил, мне не хватило сил снять перед сном.
— Ох ты ж бля-я-я…
Ладно, а что с пуховиком? По воспоминаниям, я благополучно забыл его у моста через замковый ров с лавой, но если он обнаружится дома, то можно будет чуть-чуть расслабиться и искать разумное объяснение всему остальному. Например, гипноз или психотропные вещества — что всяко лучше реального спуска в загробный мир.
Я прошерстил прихожую, спальню, зал, даже кухню с ванной. Заглянул едва ли не в холодильник — пуховик отсутствовал как класс. Тогда я ещё раз тщательно изучил длинные прямые разрезы и бурые пятна на одежде, смиренно принял тот факт, что со мной всё приключилось наяву, и пошёл заливать хлоргексидином рану на запястье.
Вообще, пуховик было жалко. Добротная вещь подземной нечисти досталась, не оценят ведь. Сильнее я жалел только о смартфоне, который после топей для пущей сохранности спрятал во внутренний карман того же пуховика. Теперь надо будет покупать новый, восстанавливать переписку и контакты из бэкапа — сплошной геморрой. К нему можно было бы смело приплюсовать будущую простуду из-за осенней куртки, в которой придётся ехать в офис, но тут меня спасал автомобильный климат-контроль. Хотя, стоп. С чего я вообще взял, будто мне надо на работу? Вчера была пятница, следовательно, сегодня должна быть суббота. Или нет? Я посмотрел на дату и день недели в планшете: понедельник, тринадцатое февраля. На всякий случай открыл сайт с точным временем — понедельник, тринадцатое, восемь десять утра. То есть я уже десять минут как конкретно опаздываю.
— Твою налево!
О том, что у «Патриота» проблемы с зажиганием, я вспомнил только на стоянке. Однако в глупой надежде попробовал его завести — и машина деловито заурчала с полоборота.
— Мистика, блин, — впрочем, мне она на руку. Я снял передачу с паркинга и как следует поддал газу.
Давно мне не случалось водить настолько по-хамски: играть в «шашечки», подрезать, нагло сигналить и моргать дальним светом. И что собственно характерно, успеть вовремя. Я ласточкой взлетел на шестнадцатый этаж, готовый вломиться в комнату с энергичным «Доброе утро!», но у самого порога запнулся от некстати пришедшей на ум мысли. А вдруг у Бабочки не получилось вернуться, ну, до конца? Что делать, если за дверью меня ждёт пустой взгляд Тима-оболочки?
Андрюша, не страдай хернёй, мудро посоветовал внутренний голос. Решай проблемы по мере их возникновения.
Я тряхнул головой и вошёл в кабинет.
— Добр-рое утро!
— Андрюша, ты громок, как иерихонская труба. У меня уши заложило, — поморщился Щёлок.
— Пардоньте, Василий, я без злого умысла. Оль, привет!
— Здравствуй.
Рабочий день толком не начался, а она уже по макушку в мониторе. Патологический трудоголик; хорошо, хоть других на эту тему не агитирует.
— Привет, Тимыч!
Я до последнего избегал смотреть на него, глупо продлевая тревожную неопределённость.
— Привет.
Ясный, живой взгляд, уверенное пожатие, и — я сначала решил, что меня подводит зрение, — бледная пыльца веснушек на носу и щеках. Фух, можно выдохнуть: Бабочка вернулся, и совесть моя вновь девственно чиста.
Я повесил куртку в шкаф — всё замечающий Вася насмешливо блеснул линзами очков, однако смолчал, — уселся за компьютер и внезапно обнаружил на столе вещь, которой, по логике вещей, там не должно было быть в принципе. Мой верный, безвозвратно потерянный смартфон лежал себе спокойно на обычном месте рядом с клавиатурой.
— Ни фига себе!
— Ты чего? — Ольга отвлеклась от своих бумажек.
— Да, собственно, ничего. Просто был уверен, что посеял телефон, а он все выходные здесь провалялся.
— Так это ж хорошо, — равнодушно заметил Вася.
— Неплохо, согласен.
Такая мистика уже была подозрительна, но информации критически не хватало, отчего пришлось оставить странное событие без объяснения.
Я бы покривил душой, если б сказал, что не ждал от Тима попытки поговорить о случившемся. Вот только не знаю, хотел ли я этого разговора или предпочёл бы сделать вид, будто ничего не было. Но меня совершенно не удивило, когда на перерыве Тимыч подошёл ко мне в комнате отдыха. Народ уже разошёлся по кабинетам — с обедом я откровенно припозднился, — так что чужие уши нам не грозили.
— Андрей, я твой должник. По гроб жизни.
Ни светского трёпа, ни словесных реверансов — прямо, честно и зашкаливающе серьёзно. Полностью в его духе.
— Да забей, — Вот уж не ожидал, что мне станет настолько неловко и, не буду греха таить, стыдно. Ведь если судить без предвзятости, то я в этой истории отнюдь не рыцарь на белом коне. — Мне твои долги без надобности, можешь спать спокойно.
— Я знаю, что без надобности, — Тим погрустнел, однако принял отказ, как нечто ожидаемое. — Просто помни на всякий случай.
— Какой, например? — не удержался я, хотя разумнее было бы закончить неприятный разговор.
— Ну, вдруг тебе понадобится труп закопать. Вдвоём однозначно будет сподручнее.
Он не шутил. Он действительно пошёл бы на что угодно, если бы я его попросил. Нет уж, спасибо, но такая ответственность мне и даром не нужна. Кушайте сами.
— Понятно, — проронил я, интонацией давая понять, что тема закрыта, вот только мой собеседник ещё не всё сказал.
— Один момент, и я больше не буду тебе надоедать, — Тим сделал короткую паузу, мысленно оттачивая формулировки. — Я ни в коем случае не рассчитываю на перемены в твоём ко мне отношении. Единственное, чего я хочу — это тоже когда-нибудь оказаться тебе полезным. Вот и всё. Прости, что отвлёк от обеда.
Он ушёл, оставив мне вместо облегчения от подтверждённой параллельности наших вселенных неясную виноватость. Словно я сначала взял на себя важное обязательство, а потом трусливо слинял в кусты.
Я купил новый пуховик — элементарно заказал через интернет с доставкой; воспаление на запястье спало, рана заживала не по дням, а по часам, обещая в итоге стать тонким шрамом; Тимыч больше с разговорами не подходил. В принципе, всё располагало оставить героическое путешествие прошлому и жить прежней, нормальной жизнью. А приключение пускай бы себе плавно переходило в разряд ярких, но сугубо фантастических снов. Прекрасный план, вот только следовать ему у меня категорически не получалось.
Проблема была в Бабочке, точнее в иррациональном чувстве вины перед ним. Я сократил до минимума наше общение даже по рабочим вопросам, делая вид, будто чрезвычайно занят новым проектом, однако порой меня всё равно посещала гадкая мыслишка: насколько было проще, когда в офисе присутствовала одна только оболочка Тима Сорокина. Четыре долгих дня я предпочитал душевный дискомфорт решительному самокопанию, а в пятницу нас с Тимычем вызвал к себе шеф.
— Ознакомьтесь, — он через стол протянул несколько распечатанных страничек листинга. — Это «БухУчёт».
То, что присесть нам так и не предложили, было плохим предвестником — значит, собираются воспитывать.
— Обычный модуль онлайн-входа, — быстро определил Тимыч назначение кода. — Который, по вашему распоряжению, писал я. Разве с ним что-то не так?
— Ты на дефайны* посмотри, — сдержанное спокойствие в голосе начальства угрожало бурей столетия.