Дочь Вороньего Короля (СИ)

— Ну, раз уж Бледный решил быть серьезным, то пора и мне драться в полную силу. Подержи-ка, Олененок.
С этими словами он стянул штаны, затем бросил Мислии набедренную повязку и, сверкнув голым задом, бросился со стены. Лариэс, утомленный многочасовым боем, уже совершенно не понимал, что происходит и для чего оборотень прыгнул вниз, туда, где еще секунду назад все было завалено обугленными трупами, а сейчас — усеяно сухим пеплом.
Монстры перебрались через реку, и до оборотня им оставалось несколько десятков шагов.
— Смотри, пацан, ты же у нас любопытный! — взревел Мелис. — Смотри внимательно и ужасайся величию моего народа!
Тело его вдруг пошло волнами, начало раздуваться вширь и ввысь, покрываться мехом, выворачиваться и изламываться. Человеческий крик захлебнулся, превращаясь в вопль животного.
Огромная туша, покрытая темно-серым мехом, дышала дикостью и первобытной мощью, могучие лапы, заканчивались длинными бритвенно-острыми когтями, а в пасти скрипели страшные клыки. Оборотень повернулся и посмотрел наверх, и… Лариэс с трудом удержался от истеричного смеха — в лунном свете, а пламя, разожженное Игнис давно, уже успело погаснуть — серебром отливал белый мех, чередующийся черными полосками.
— Гигантский барсук?
— Сам ты барсук, — рыкнуло чудовище, — смотри и трепещи!
И оно ринулось в атаку со скоростью, которую никак нельзя было ожидать от такой туши. Мелис и в человеческой-то форме отличался изрядной прытью, сейчас же он, казалось, не бежал, а летел, встав на все четыре лапы. И, добравшись до изначальных, оборотень устроил самую настоящую резню.
Он рвал и кромсал, раскидывал тела, точно пушинки, хитин, железо, сталь, ничто не могло сопротивляться этому напору. Армиса, неудачно оказавшегося на пути у бешеного оборотня, Мелис схватил пастью и оторвал тому переднюю лапу, оканчивающуюся костяным серпом, а затем этим же серпом и добил его.
— Интересно, — меланхолично заметил Вилнар, чья правая рука болталась плетью, а из ноги торчал обломок стрелы, — почему он не сделал этого раньше?
— Потому что ему плевать на нас всех? — предположила Мислия.
— Да, вы угадали, — донесся из-за спины знакомый голос.
Лариэс радостно обернулся, да так и застыл с открытым ртом. Мелис не солгал — простым разрыванием на куски и сожжением останков Ридгара, и правда, нельзя было прикончить, вот только выглядел он…
Да чего уж там, выглядел он, точно живой мертвец: бледный, с запавшими щеками и сеточкой синюшных шрамов, пересекающих лицо. И, конечно, все теми же болотными огнями вместо зрачков.
— Господин, вы…живы?
Этот непроизвольный вопрос изрядно позабавил Древнего, чьи губы изогнулись в жутковатой пародии на улыбку.
— Можно сказать и так. Но на объяснения у меня нет времени.
Древний поднял меч одного из убитых солдат, пару раз взмахнул им, проверяя баланс, и взошел на основание снесенного крепостного зубца, после чего произнес:
— Отдохните, мы с Мелисом поработаем немного.
Он спрыгнул вниз, растворившись в тенях, и появившись уже возле яростно сражавшегося оборотня.
— Кажется, привал, — решил Лариэс, пошатываясь от боли. — Предлагаю добраться до Орелии, пока есть время.
* * *
В лазарете пахло кровью, гноем, содержимым кишечника и медикаментами. Запахи, к которым Орелия успела привыкнуть за долгие годы своей жизни. Иногда Целительнице казалось, что эти ароматы будут преследовать ее и за Гранью.
Она вздохнула и, проведя пальцем по рваным краям раны, срастила ее. За то время, что длилась битва, Древняя успела поставить в строй, наверное, каждого защитника замка, причем по нескольку раз, но чем дольше длилось сражение, тем меньше и меньше людей ей приносили.
И это также было знакомо той, что видела самые страшные войны последней тысячи лет. Число защитников тает и, если ничего не изменится, очень скоро бой переместится со стен непосредственно во двор, а потом — в донжон. Да, она могла бы бросить лазарет и двинуться наружу, сея смерть вокруг себя — очень немногие вещи могли повредить ей, но тогда и раненые, и женщины с детьми, укрывшиеся в замке, останутся без поддержки и помощи, а этого она допустить никак не могла.
 
— Готово, — произнесла Орелия, отпуская пациента, — можешь возвращаться на стены.
Она прислушалась. Кажется, бой во дворе затихал и, судя по радостным крикам, побеждали люди, а не изначальные. Хоть какая-то хорошая новость. Впрочем, она означала, что сейчас у нее прибавится работы.
Целительница уже изрядно вымоталась. Шесть воскрешений за месяц с небольшим изрядно подточили силы, и сейчас Ступившая на Путь Вечности была далеко не в лучшей форме. Впрочем, уже во время ночного сражения в Ничейных Землях она была измотана, иначе легат ни за что не сумел бы откусить руку. Останься у Орелии человеческое тело, наверное, из ее носа и ушей уже текла бы кровь, и кто-нибудь из старших заставил бы ее лечь и выспаться.
«Хорошо, что металл не умеет кровоточить», — подумала она, отворяя двери лазарета, чтобы удивленно воззриться на приковылявших воинов.
Лариэс с Вилнаром выглядели, так, будто вот-вот умрут. Они едва шли, поддерживая друг друга, но ни один не снял покореженных и покрытых кровью доспехов, не выпустил из свободной руки оружия. Вилнар, так и вовсе опирался на копье, как на посох.
Быстро схватив их, она втолкнула раненых и разложила их на ближайших кроватях. С первого же взгляда Орелия определила, что раны Лариэса опаснее, и несколькими отточенными движениями стянула нагрудник.
— Скверно, — заметила Орелия, разглядывая измазанную кровью рану, — тебе повезло: коготь, что пробил нагрудник, чуть-чуть не добрался до печени.
Ее пальцы коснулись кровоточащей плоти, притупляя боль.
— Знаю, госпожа, — слабо улыбнулся Лариэс. — Но Вилнару досталось сильнее.
— Кажется, мы уже обсуждали это, нет?
— Да.
— Тогда умолкни и не мешай мне работать.
Орелия пустила толику магии в рану, очищая, сращивая и восстанавливая.
— Если бы не я, ты бы умер от заражения крови.
— Знаю, госпожа, — повторил Лариэс. — Хорошо, что знаешь, — закончив с боком, Орелия перешла к арбалетному болту.
«Подумать только, люди, сражающиеся на стороне изначальных», — покачала она головой, выдирая обломок, засевший в тканях. Хорошее ранение: ни поврежденных артерий и вен, ни задетой или раздробленной кости. Лишь дырка в мясе, но мясо легко зарастить, нужно лишь помочь ему и ускорить.
Пока она делала это, в лазарет начали вносить раненых. Много, очень много раненых. Помощницы бросились к ним, девочки отсортируют тех, кто может подождать, от тех, кому помощь потребуется немедленно, а пока…
Целительница, заметив приличных размеров шишку, надувающуюся на голове полукровки, бесцеремонно оттянула веко Лариэса изучила реакцию зрачков.
«Ну конечно же, сотрясение. Сражался исключительно на мастерстве и адреналине».
— Что там творится? — задала она вопрос, приводя голову юноши в покое.
— Маги защищают три стены, мы держали западную. Основные войска барон отвел во внутренний двор, куда начали сыпаться центурионы.
— Что с Ридгаром?
В этот момент Орелию отвлекли — трое раненых нуждались в немедленной помощи, которую она незамедлительно оказала. Когда Целительница вернулась к спутникам, Лариэс, уже заметно поздоровевший, спешно облачался в доспехи, намереваясь вернуться на стену.
— Лежать, — приказала она. — Ты уйдешь отсюда, когда я прикажу.
С этими словами Древняя перешла к Вилнару и занялась двумя арбалетными болтами, второй из которых, действительно, был плох — засел в плече, раздробив несколько маленьких косточек. Лишь чудом этот мальчишка держался на ногах, хотя жизни его ничего и не угрожало.
 
— Итак, я задала вопрос: как дела у Ридгара? — спросила она, прикрыв глаза и внимательно исследуя раненую руку рыжеволосого северянина.
Скверная, очень скверная рана. Не один человек после нее становился инвалидом, но… В принципе, ничего такого, с чем бы она не сладила.