Драконья соседка, или (не) тихие провинциальные будни (СИ)

Я просто выдернула подушку, без лишних разговоров и поставила на стол тарелку с едой. Дин застонал и снова шмякнулся лбом об стол. Не в тарелку и то радость. Послышался тихий глухой звук. Лиза отвесила мальчишке подзатыльник и пошла к коробкам в гостиной. Зои и Кира выглядели веселее, они поглядывали в окно и хитро переглядывались друг с другом.
А меня опять начало трясти. Сегодня у детей был первый день в новой школе. Дин у меня парнишка бывалый, ему нигде не страшно, это мне страшно за тех, кто рядом с ним. А вот девочки… они же только пошли в школу, и теперь переезд. Опять всё новое вокруг. Глянула на близняшек… Их двое. И чего-то мне так стало страшно. За деревенскую школу городка Мироквос. Сделаю всё что в моих силах, чтобы унять буйный нрав лисят!
— Сегодня ваш первый день в новой школе, — снабжала я детишек ценными указаниями, пока они вяло ковыряли завтрак в тарелках. — Не плеваться и не обзываться.
— Зачем тогда туда идти? — лениво уточнил Дин.
Он явно был враждебно настроен к новому месту учебы, хотя и прошлые школы мой братишка не жаловал.
— Чтобы буквы в слова уметь складывать, — спокойно объявила я.
Перкинс кивнула, отчего чепец на её голове съехал. Лиза тоже только начала постигать грамматику. Она очень страдала от неумения читать и писать. Медведица поправила головной убор и принялась мыть кастрюлю для супа. На Лизе всё сидело слегка внатяжку. Перкинс больше привыкла к просторным мужским рубахам да штанам, но очень хотела влиться в неторопливую жизнь провинции. А в штанах ну никак не вольёшься. Поэтому Лиза мимикрировала с рвением вымирающих хамелеонов. Неуклюже, но старательно.
— Я умею складывать буквы в слова! — ехидно заявил мне Дин.
— В приличные слова, Дин, — напомнила я брату, — и упаси тебя небо сегодня применить этот талант. Понял?
— Понял.
Кира и Зои были уже собраны. Мы с Перкинс в четыре руки заплели им косички. Вручили по бутерброду. Потом вручили девчонкам поникшего Дина. Мы стояли на крыльце и смотрели вслед удаляющимся детям. Кира и Зои держали Дина за обе руки, будто мальчик мог сбежать. Кира что-то рассказывала, Зои поддакивала. Дин кивал. Забавно, он сразу же принял приёмных сестричек. Не ревновал, не обижался. Хотя он же достаточно взрослый, чтобы понимать — лисят никто не хочет брать в семью. Судьбой девочек был бы приют, откуда бы они вышли прямо на улицу. Лисов не растят в приемных семьях. Брезгуют.
Сами же мы вышли из дома чуть позже, идя следом за детьми. В маленьких городах жизнь хороша тем, что здесь всё всегда рядом. И школа располагалась на площади, за две улицы от нашего дома. Здесь же находились и церковь, и больница, и пожарная часть. Это радовало, учитывая, что в школе будет пребывать мой брат.
К дверям школы стекались «потоки» унылых и сонных детей, так что мои лисята не очень-то выделялись на общем фоне. На пороге школы стоял её директор нэйт Гайри. Тучный мужчина с копной седых кудряшек на голове. Я писала этому мужчине ещё до приезда в город и документы детей выслала по почте. Зачисление в школу прошло без проблем, что меня очень удивило.
Мужчина заметил моих лисят в толпе и двинулся к ним. Девочки тут же принялись здороваться, сделали лёгкий книксен, придерживая края платьев двумя пальцами. Дин угрюмо пожал руку мужчине. Меня и Лизу директор Гайри тоже заметил и помахал в знак приветствия. Дин обернулся. Вздохнул. Закатил глаза. Я украдкой показала брату кулак. Милая семейная беседа. Нэйт Гайри что-то сказал детям и указал пальцем в сторону школы. Девочки поволокли Дина к входу.
— Милые детишки у вас, нэтти Фойсен, — произнёс Гайри, приблизившись к нам с Лизой, — моё почтение.
И он поклонился. Человек. Чистокровный, без примисей. Отчаянный малый. Или ему нечего терять? Пойти учителем в школу, где половина детишек нелюди… псих он, что ли?
— Не обольщайтесь, — буркнула Лиза, — держите ухо востро.
Гайри расхохотался, откинув голову назад. Я с улыбкой глянула на Перкинс и покачала головой. Такие шутки всё же нужно говорить осторожно.
 
— Не переживайте, — произнёс Гайри, — у меня таких вот шустрых полная школа, — дети, они все одинаковы. Не волнуйтесь. Надеюсь, я не найду вас в засаде под окнами школы?
Мы с Лизой синхронно мотнули головами. Надеюсь, я не покраснела, ибо как раз собиралась заглянуть в окна классов. Там мои рыжики!
— Я её не пущу, — пообещала Лиза, вызвав новый приступ хохота у Гайри.
— А я за ними присмотрю, — пообещал мужчина, — спокойно изучайте город и не волнуйтесь.
Мы попрощались. Мужчина пошёл в школу. Мы с Лизой ещё остались у ограды.
— Приятный мужчина, — вздохнула я.
— Жаль его, — подытожила Лиза, — мученик. Добровольно на такой работе…
* * *
Чайки с визгом бесились в небе, ныряли в воду, зависали в воздухе, паря на ветру. Солёный ветер трепал волосы, освежал лицо, дразнил влажной прохладой.
Портовые города хороши МОРЕМ! Ничто так не восхищает меня в земных красотах, как эта бесконечность голубой воды с барашками пышной пены. Шелест волн на песке, блеск лазурных вод на солнце. Возле воды все мои инстинкты оживали, обострялись, будто я сама была птицей, готовой взлететь.
Вот к этому я стремилась, вот об этом мечтала, когда день за днём копила деньги на собственный дом. Дурочка. Тогда я свято верила, что сумею собрать такую сумму.
Из пенной морской воды поднимался остров, с каменистой тропой к нему от самого берега. А на острове красовался маяк. Волны шипели и пенились, облизывая подножье маяка, и я восхищённо замерла, любуясь открывшимся видом. Но рядом была Перкинс. Её манил не маяк, а рынок, куда она меня и поволокла.
— Камбала! Барабулька! — слышались выкрики торговцев.
Ещё одна прелесть приморских городов — рыбные рынки. Свежий улов. Запах, конечно, не для слабонервных, но это можно потерпеть ради пользы. В рыбе же фосфор, кальций, куча витаминов и минералов… А детям нужны крепкие кости.
Лиза чуть отстала, торгуясь с продавцом овощей. А я с любопытством разглядывала дары моря. Чего только не лежало на льду! И кальмары, и крабы. Разные моллюски. Рыба всевозможных видов и форм. С прозрачным телом, с радужной чешуей. Такого изобилия я даже в музее не встречала.
И всё свежайшее, без магических заклинаний то ли мага-лекаря, то ли некроманта. Откуда в городе свежая рыба? А маги… они тоже всякие есть.
— Что тебе, красавица? — потирая руки, спросил мужчина в смешной полосатой шапочке на лысой головенке.
Его дружелюбие вскоре сменилось насторожённостью. Я уже привыкла замечать, как у собеседников меняется выражение лица, стоит им рассмотреть признаки моей расы. Я изучила ценник на рыбине и сочла его вполне приемлемым.
— А это что за рыбка? — дружелюбно спросила я и указала пальцем на разделанную тушку, — там много косточек? Мне для детей на ужин.
Мужчина замялся и растерянно вытер руки о замызганный фартук. Пожевал губами. Я не осуждала окружающих за то, как они на меня смотрели. Верфоксы заслужили скверное к ним отношение. А каждому твердить «я не такая» — язык сотрёшь.
— А деньги у тебя есть? — хмуро спросил рыбак.
На нас уже поглядывали его соседи. Кто-то шептался, кто-то даже чуть отодвинул свой улов подальше от меня. В проходе между прилавками показалась Лиза с закинутым на плечо мешком картошки. Во второй руке медведица изящно несла плетёную корзинку, из которой торчали перья зелёного лука и укроп.
— Ну, чего тут у нас? — спросила медведица, подойдя ко мне.
А потом смачно шмыгнула носом. Рыбак покосился на Перкинс и чуть втянул голову в плечи, уже жалея о своём вопросе. Я спокойно протянула рыбаку горсть монет в ладони.
— Можете проверить, они не фальшивые, — пожала я плечами и указала на приглянувшуюся рыбку, — заверните мне вот эту.
Мужчина ссыпал монеты в карман, не унизив проверкой. Ещё бы, когда рядом со мной стояла Перкинс, закрывавшая своей мощной фигурой большую часть соседнего прилавка. А потом ещё и улыбнулась во все зубы, пытаясь быть такой же учтивой, как и я. Мужчина ещё раз оглядел нас и вздохнул.