Заклятие роз (СИ)
Без работы Анна Юрьевна не осталась. Работы было не просто много, а очень много!
Да, в жизни всё оказалось иначе. В свои тридцать пять Анна Юрьевна поняла, что где-то она очень сильно ошиблась.
Да ещё и эти сны… После случая с исчезновением девушек, Анне Юрьевне стали сниться сны. В них был красивый мужчина, элегантный и стильный, с усами «хэндлбарами» — напоминающими велосипедный руль — густыми, с длинными, закручивающимися вверх кончиками. Мужчина приходил с прекрасной алой бархатной розой и приглашал Анну Юрьевну на танец.
В тот момент, когда он дарил Анне Юрьевне розу, её форменная одежда превращалась в шикарное бальное платье, расшитое шёлком и жемчугом, удобные чёрные полусапожки становились изящными туфельками, подчёркивающими хрупкость и женственность Анны Юрьевны. Вместо папок с протоколами допросов появлялся пленяющий утончённой прелестью веер, а на руках — белоснежные кружевные перчатки до локтей. Волосы сами укладывались в красивую замысловатую причёску.
Анна Юрьевна лёгким, полным природной грации движением головы отвечала на приглашение и раскрывала веер в лёгком флирте.
Начинала звучать чарующая музыка. Мужчина предлагал Анне Юрьевне руку. Она с трепетом отдавала ему своё сердце.
А потом они танцевали, танцевали, танцевали…
А вокруг проступали картины из повседневной жизни Анны Юрьевны. Вот она с мамой и папой идёт на выпускной, вот ей вручают аттестат и золотую медаль и она, счастливая, спешит к родителям и пробегает мимо своего одноклассника Вовки Седова. Он влюблён в Анну Юрьевну… Аннушку. Но она не замечает его, её ждёт большое будущее!
Вот они с родителями несут документы в университет, вот она сдаёт вступительные экзамены — с ней вместе сдаёт экзамены и Вовка. Глупый! Куда он сунулся со своими тройками по истории? Естественно, не прошёл по конкурсу… Но ей-то какое дело до неудачника?
Вот она в стройотряде. Они едут на слёт стройотрядов и снова судьба сталкивает их с Вовкой. Он поступил в Политехнический и стал командиром стройотряда. Он играет на гитаре и вокруг него много девушек и парней. Он, оказывается, душа компании! Он дарит Аннушке песню со сцены…
Но у Анны Юрьевны уже есть Владимир. Сын богатых родителей. Он не поехал в стройотряд. Он считает стройотряд занятием для плебеев. Он всегда чисто выбрит, одет с иголочки. Он умён и будет известным адвокатом.
Он предлагает Анне Юрьевне заключить брачный контракт.
Вот свадьба. Небольшая — чего зря деньги тратить? Первая брачная ночь. Презерватив — дети пока не нужны, нужно закончить университет, устроить свою жизнь, потом уж как-нибудь…
Вот в разгаре диплом и недовольство Владимира тем, что Анна Юрьевна не погладила ему рубашку — ты женщина! Должна… Остальное — блажь!
Первые слёзы и первое примирение.
Вот робкий разговор о детях и насмешливое: «Не терпится стать курицей?»
Вот встреча выпускников и завистливое подружек: «Анька! Какой у тебя муж красавчик! Повезло же тебе!» И торопливое в ответ: «Да-да, конечно…» И галантный Владимир, одаривающий подружек Анны Юрьевны комплиментами… и Вовка Седов, всё время разговаривающий с приятелем в стороне от всех…
А потом дома скандал.
Потом ещё один.
У Владимира срочные дела… допоздна. И снова… И опять…
А у Анны Юрьевны две ночные смены подряд — сразу трое следователей выпали из графика: одна на больничный, а двое на учёбу.
Снова скандал и… развод.
И боль. Постоянная, нескончаемая боль.
Чем дольше звучит музыка, чем дольше Анна Юрьевна танцует с незнакомцем, тем сильнее боль.
Просыпалась Анна Юрьевна от слёз и от сожаления о своей загубленной жизни. А потом целый день неприкаянно ходила по больничному коридору или лежала, отвернувшись к стене и не реагируя на расспросы товарок по палате, медсестёр и врачей.
Когда врач выписывал её, то очень рекомендовал обратиться к хорошему частному психологу или в клинику неврозов. Он опасался, что Анна Юрьевна сведёт счёты с жизнью и очень сожалел, что не может задержать её в больнице — тут хотя бы под присмотром…
На следующий день после выписки Анна Юрьевна вышла на работу и её сразу же пригласили в прокуратуру — дать показания по поводу дела об исчезновении двух девушек. И она пошла.
В кабинете сидел чисто выбритый, жилистый мужчина лет сорока, в гражданской одежде и перебирал бумаги. Когда Анна Юрьевна вошла, он движением головы указал на стул рядом с его столом.
Анна Юрьевна, почему-то робея, присела и сложила руки на коленях. Она осматривала кабинет, но как-то отстранённо, словно это был не настоящий мир, а нарисованный в комиксах или на иллюстрации к скучной книге. А настоящий был там, где она танцевала с незнакомцем, где он дарил ей алую бархатную розу с тонким чудесным ароматом.
Наконец, мужчина оторвался от своих бумаг.
— Следователь прокуратуры Петров, — представился он и добавил: — Как вы себя чувствуете, Анна Юрьевна? — голос его был на удивление приятный, мягкий баритон.
Анна Юрьевна вздохнула и кивнула:
— Спасибо, уже лучше.
— Извините, что вызвал вас сюда. По-хорошему нужно было бы встретиться с вами раньше, но ваш лечащий врач категорически запретил все встречи. Сказал, что мы и так загнали вас, как загоняют лошадей.
В голосе следователя прокуратуры неожиданно прозвучало сочувствие, и Анна Юрьевна с удивлением посмотрела на него.
Не дождавшись ответа, следователь продолжил:
— Вы непосредственно общались с девушками перед их исчезновением, расскажите, что там произошло?
Анна Юрьевна молчала. Она снова окунулась в розовый аромат, витавший тогда в квартире, и снова услышала чарующую музыку из своих снов. И если учесть, что сейчас она не спала, это испугало её.
Следователь, снова не дождавшись ответа, пояснил:
— Понимаете, я расспросил ваших напарников, но они были в коридоре и ничего толком не видели, да и к вашему разговору с пострадавшей и свидетельницей не прислушивались. Анна Юрьевна, что там произошло?
Анна Юрьевна пожала плечами и взглянула на своего собеседника, как на картинку из сна — на одну из длинной череды картинок, отражающих её прошлое. Она не знала, о чём сейчас говорить. У неё время от времени бывали мысли или даже фантазии по поводу того, что произошло. Но это были фантазии, а не факты. Следователь поднимет её на смех. У неё в голове всё ещё звучали слова Владимира, когда она попросила его проявить хоть немного романтики: «Баба, со своими бабскими глупостями!»
Поэтому Анна Юрьевна собралась с силами и прочистив охрипшее вдруг горло сказала чужим, казённым голосом:
— Да ничего особенного не случилось. Я допрашивала хозяйку квартиры и её подругу и попросила посмотреть, не пропало ли чего. Девушки прошли в комнату и сначала одна, а потом другая упали в обморок. Мне тоже стало нехорошо, остальное я почти не помню.
Следователь покачал головой. Он примерно такого ответа и ждал, но всё равно был несколько разочарован — он надеялся, что разговор с Анной Юрьевной приподнимет завесу над тайной. Но этого не случилось. Можно было отпускать свидетельницу — Анна Юрьевна уже готова была подняться и уйти.
И тут случилось странное: следователь вдруг отодвинул все бумаги в сторону и тепло улыбнувшись, спросил:
— Хотите чаю?
— Что? — не поняла Анна Юрьевна.
— Чаю… У меня есть хороший чай. Превосходный букет…
Анна Юрьевна неуверенно пожала плечами и вдруг кивнула.
— Вот и хорошо! — засуетился следователь прокуратуры Петров.
Он встал, проверил в электрическом чайнике воду, добавил из кулера и включил нагрев. Достал из стола небольшой заварочный керамический чайничек и жестяную коробочку, в которой хранилась заварка. И два керамических бокала — ширпотребовские, лишённые всяческого изящества и индивидуальности.
— Кружки только такие, — извинился следователь.
— Ничего страшного, — улыбнулась Анна Юрьевна.
Электрочайник зашумел, забурлил и отключился. Следователь плеснул кипятка в заварочный чайничек, прикрыл крышечкой и покачал.