Заклятие роз (СИ)

— Пусть прогреется. Тогда заварка лучше отдаст все свои ароматы.
Анна Юрьевна улыбнулась.
Достав третью кружку, следователь вылил воду в неё, а в заварочный чайник насыпал заварки, залил её кипятком и плотно закрыл крышкой.
— Пусть постоит две минутки… Вы не торопитесь?
Анна Юрьевна не торопилась. Её, конечно, ждали дела — незаконченные до больницы и новые, накопившиеся за время лечения, но впервые в жизни они ушли на второй, или даже на третий план. Анна Юрьевна вдруг увидела перед собой не следователя, а мужчину. Это так поразило её, что неожиданно для себя она спросила:
— Как вас зовут?
Рука следователя прокуратуры Петрова, уже поднявшая заварочный чайник, дрогнула и чайник снова оказался на столе. Мужчина неуверенно поскрёб на щеке то место, где должна быть щетина, пожал плечами, развёл руки и сказал:
— Пётр Ильич я, м-м-м… просто Пётр.
Анна Юрьевна улыбнулась ему тепло и сказала:
— Я тогда просто Анна.
Ей было непривычно и приятно видеть не служителя правопорядка, а живого человека. Как будто такое простое действо, как знакомство, называние имени, обладало магическими свойствами — превращало винтик в машине правосудия в человека, обычного человека со своими слабостями и пристрастиями.
Мужчина смотрел на Анну Юрьевну открыто и беззащитно, и она увидела вдруг сеточку морщинок около глаз, глубокие складки на лбу и от носа к губам… Губы… чувственные, рельефные… Нос — уверенный такой нос! А глаза тёплые, умные… Волосы коротко острижены, на лбу небольшие залысины. Уши расположены высоко — чуть выше линии бровей. Брови густые, слегка округлые, без изломов, волоски не длинные. А ещё — широкая грудь и сильная шея. И руки… руки настоящего мужчины.
Пётр Ильич снова взял чайничек и начал разливать чай. По кабинету поплыл чудесный аромат — немного томного юга, немного яркого солнца, чуть-чуть морского бриза и… сказки Шахеризады.
В эти ароматы вплелась чарующая музыка, звучащая в душе Анны Юрьевны, смешала их, приправила тонким флёром запаха роз и лёгким призрачным покрывалом укутала Анну Юрьевну.
Пётр Ильич пододвинул Анне Юрьевне бокал с чаем и сказал, извиняясь:
— Печенюшек бы или конфет, но свежих не купил, а деревянные даже предлагать не буду.
— Я не голодна, — успокоила мужчину Анна Юрьевна и добавила, вдохнув аромат: — А чай действительно великолепен!
— Это моя слабость! — признался Пётр Ильич. — Кто-то пьёт, кто-то курит, кто-то по горам лазит, а я вот чай люблю.
Словно чайной ложечкой размешали чай, и чаинки полетели по кругу, так эти слова всколыхнули воспоминания. За одну из чаинок Анна Юрьевна зацепилась взглядом. Нахмурилась, поставила бокал на стол и сказала серьёзным тоном:
— Знаете, я вспомнила… Похоже, хозяйка квартиры… ну… которая исчезла с подругой… — Пётр Ильич кивнул, показывая, что понимает, о ком идёт речь и слушает внимательно. — Похоже, хозяйка тоже любительница чая. У неё на полочке целая коллекция. А ещё, по-моему, она увлекается керамикой… Сама делает… вазочки там, статуэтки, украшения… Мне так показалось. Не знаю, поможет вам это или нет…
— Я тоже не знаю, — вздохнул Пётр Ильич. — Но мне думается, в этом деле важна каждая мелочь. Кто знает, какая из них выстрелит? И вполне возможно вот такие детали и детальки помогут воссоздать картину происшествия.
Анна Юрьевна была полностью согласна с Петром Ильичом. И хотя она больше не вела это дело, а проходила теперь по нему как свидетельница, оставаться равнодушной к судьбе двух девушек она не могла. Тем более, что теперь вёл дело такой замечательный, такой человечный следователь!
— Если я ещё что вспомню… — протянула Анна Юрьевна.
— Я буду очень рад. — закончил фразу Пётр Ильич.
Глава 6
Когда закончились занятия у Февроньи Статс, Марта с Полиной вышли в коридор и остановились. Они не знали, куда идти дальше и впервые со дня знакомства не глядели друг на дружку. Девушки стояли молча в коридоре. Мимо спешили студенты и студентки, но на подруг никто не обращал внимания.
Наконец из неприметного коридорчика вынырнула раздражённая Анжелика и подскочила к Марте с Полиной. Казалось, она готова была сейчас придушить сразу обеих девушек. Но вместо этого, Анжелика соединила кончики пальцев, прикрыла глаза, вдохнула, выдохнула и спросила уже легко:
 
— В чём проблема? Не помните, куда идти дальше? Пойдёмте, я провожу вас. — Слова прозвучали скороговоркой.
Ещё не договорив, Анжелика быстро пошла по коридору.
Марта удивлённо посмотрела на старосту и поспешила за ней и за Полиной, которая сразу же догнала Анжелику.
Полина почти бежала рядом с Анжеликой и несколько раз открывала рот, чтобы спросить, что это за интересный лаборант работает у Февроньи Статс, но всякий раз натыкалась на холодный и несколько раздражённый взгляд Анжелики, и вопрос оставался незаданным.
Из коридора вышли на широкую лестницу, по которой спускалась толпа студенток. Но Анжелика не сбавила шага. Она пошла наперерез толпе, словно крейсер, рассекая волну девушек в чёрных длинных платьях. Марте и Полине ничего не оставалось, как идти сразу вслед за старостой, иначе они рисковали сильно отстать в толпе.
Наконец препятствие было преодолено. Анжелика остановилась около двери, украшенной резьбой — цветочным узором. Посмотрела на подруг и сказала:
— Сейчас у вас травоведение. Преподаёт профессор Агафья Тихоновна Бабушкина. — и уже разворачиваясь, чтобы идти, добавила через плечо: — Не ведитесь на её милоту, она настоящая ведьма. И вообще, — Анжелика смерила взглядом подруг, — не ведитесь на провокации преподавателей…
В следующий миг Анжелика затерялась среди студентов.
Девушки постояли ещё немного, потом посмотрели друг на дружку. В их взглядах были растерянность, извинения и неуют.
Первой ладонь протянула Полина.
— Мир? — спросила она.
— Да мы, вроде, не ссорились… — ответила Марта, но руку подруге пожала.
— Не ссорились, — подтвердила Полина. — Только я себя чувствую так, как будто мы насмерть переругались.
Марта вздохнула и призналась:
— Я почему-то тоже себя так чувствую.
— Нам нужно держаться вместе, — сказала Полина.
— Ну да, тебе без меня не выбраться отсюда, — подтвердила Марта.
Полина грустно улыбнулась и склонила голову.
Дверь, кабинета, у которого Анжелика оставила подруг, открылась и выглянула сухонькая старушка — приятная, с солнечными морщинками в уголках глаз и около губ. Её волосы были не просто седыми, они были белыми, и собраны на затылке в шишку. На голове у Агафьи Тихоновны красовался хлопчатобумажный платочек в мелкий горошек, он был повязан под подбородком. Вязаная кофта с карманами и длинная ситцевая юбка с цветочным рисунком.
— Что же вы не заходите? — спросила Агафья Тихоновна, сразу же определив, кто именно из многоликой толпы студенток пришёл к ней на занятия. Голос её был по-домашнему мягкий, успокаивающий.
Марта отметила, что больше никто в коридоре не отреагировал на слова профессора.
— А что, больше никого не будет? — спросила она, заранее догадываясь о том, что преподаватель ответит.
— Сегодня у вас индивидуальное занятие. Сегодня мы с вами познакомимся, — мило улыбаясь, ответила преподаватель травоведения. — Проходите, пожалуйста.
И Агафья Тихоновна распахнула пошире двери, пропуская девушек.
Едва Марта и Полина шагнули в кабинет, как очутились на летней лесной поляне. Пригревало солнышко, дул лёгкий ветерок, пели птицы, жужжали насекомые, цвели и пахли травы. Посреди поляны стояли ученические столы, перед ними — учительский стол и доска, в лотке внизу лежал мел, рядом на крючке висела губка.
— Ух ты! — не сдержала восхищения Полина. — Занятие на открытом воздухе!
— А если вдруг дождь? — любуясь природной красотой, спросила Марта.
— Тут дожди идут только тогда, когда им позволено идти, — ответила Агафья Тихоновна. — Проходите, девушки, садитесь!
Подруги сели и приготовились слушать.