Заклятие роз (СИ)

Марта впервые посмотрела на Анжелику не как на старосту, которая помогает найти нужный кабинет и мешает поговорить, или на девушку, которую предал любимый человек, а как на человека, который обладает собственной позицией и нужной информацией.
Информацией! Но как заставить Анжелику рассказать побольше о Бельтайне?
Глава 20
Анжелика довела их до дверей и, бросив: «Мне нужно сдавать коллоквиум», поспешила уйти. Не исчезла, как обычно, а дробно простучала каблучками по лестнице, как будто здесь, в подвале у неё не было возможности исчезнуть — только на верхних этажах…
Марта задумчиво слушала стук Анжеликиных каблучков и не спешила открывать дверь, но дверь открылась сама, недвусмысленно приглашая войти.
Первой через порог шагнула Анна Юрьевна, сразу следом за ней Пётр Ильич.
Марта с удивлением отметила, что Анна Юрьевна спокойна. Вошла в огромный, мрачный каменный подвал, освещённый факелами, вставленными в специальные держатели на стенах и с нарисованной на полу вписанной в круг пентаграммой с символами по пяти углам пятиугольника, словно в квартиру потерпевшего — мало ли чем он увлекается…
Пётр Ильич с интересом посматривал по сторонам и не отпускал руку Анны Юрьевны. Остановились перед пентаграммой, не торопясь переступить черту, тем более, что сегодня все линии светились холодным фосфорным светом.
Марта с Полиной встали по обе стороны от Анны Юрьевны и Петра Ильича.
— Надеюсь, пыток никаких не будет? — едва слышно прошептал Пётр Ильич.
Но в пустом помещении с высокими арочными потолками тихий шёпот усилился эхом.
— Не будет! — раздался насмешливый голос ректора.
Огненная ведьма Блейза вышла из-за широкой колонны, поддерживающей свод. Она была в длинном чёрном балахоне с капюшоном. Марта узнала её по голосу и манере двигаться и говорить, хотя голос и исказился эхом.
Следом за ректором вышли ещё три человека и встали рядом с ней. Они несли толстые витые свечи. Такая же свеча была в руках у Огненной ведьмы Блейзы.
Неожиданно входная дверь позади Марты хлопнула и в кабинет магических обрядов вбежал Серафимович — тоже в чёрном балахоне, капюшон сбился назад. Декан приостановился, приводя себя в порядок и успокаивая дыхание, потом прошёл вперёд и встал между двух групп. Марта со странным удовлетворением отметила, что он тоже не заступил за черту.
Балахоны скрывали лица, и Марта вглядывалась и пыталась понять, кто те, трое? Агафья Тихоновна, Февронья Статс и Ольга-Варга? Вероятно… Но что-то в позах и манере двигаться подсказывало ей, что это не они. Или всё-таки они?
Пока она размышляла, из-за колонны вышли ещё люди и принялись выстраивать внешний круг, послышалось тихое пение, тоже усиленное эхом.
«Странно, — услышала Марта мысль Полины. — Когда была лекция Серафимовича, эхо так не усиливало его голос»
«Точно! — мысленно ответила Марта. — Интересно, что они хотят сделать?»
«Не знаю…» — Полина пожала плечами, и это выглядело странно — как будто она в своих мыслях и далеко от реальности.
«Я думаю, они попробуют пробудить силу Полины» — послышалась мысль Анны Юрьевны.
Марта с Полиной вздрогнули и уставились на неё.
«Извините, девочки, не знаю, как, но я ваши мысли слышу, — мысленно сказала Анна Юрьевна и добавила: — Думаю, нам не стоит привлекать внимание к этой маленькой способности. Не надо всем знать, что мы можем вот так общаться».
Марта была полностью солидарна с Анной Юрьевной. Полина тоже согласилась, что мысленное общение лучше оставить в тайне.
«Интересно, — мысленно спросила Полина, — А преподаватели могут слышать, как мы думаем?»
Анна Юрьевна с интересом посмотрела на стоящих по ту сторону пентаграммы и ответила:
«Думаю, нет. И это может быть нашим преимуществом. Всё не так, как…»
Додумать мысль она не успела. Внешний круг был замкнут, пение усилилось и по залу поплыл тонкий розовый аромат.
Серафимович поднял руки, широкие рукава скатились, представив взору часы в металлической оправе. Марта смотрела на этот предмет — чужеродный в подвале с нарисованной на полу пентаграммой и чуть не пропустила момент, когда вслед за нарастающим пением линии начали светиться сильнее.
 
Пение и всё усиливающийся аромат роз сдавили виски, Марта почувствовала тупую головную боль, по коже пробежал озноб. В глазах у неё помутилось, создалось ощущение, что пентаграмма пульсирует в такт Мартиному сердцу и зовёт её ступить во внутрь. Не сильно, но настойчиво.
Внезапный стон выдернул её из этого мутного состояния. Марта глянула в ту сторону, откуда он раздался, и увидела, что Пётр Ильич мучительно переступает с ноги на ногу, а пол у него под ногами раскалился… Но Пётр Ильич продолжал держать Анну Юрьевну за руку. Хотя видно было, что он испытывает сильные мучения.
Марта не успела ничего сказать или как-то привлечь внимание преподавателей, как Анна Юрьевна с усилием, граничащим с остервенением, принялась рвать подол своего платья. Он не поддавался, и женщина с отчаянием дёргала его.
Ничего не выходило — платье было на редкость прочным.
— Ну пожалуйста! — с отчаянием в голосе взмолилась Анна Юрьевна, и ткань поддалась.
Оторвав подол и разорвав его на две примерно равные части, Анна Юрьевна склонилась к ногам Петра Ильича и обернула его ступни… Закрепила так, чтобы можно было ходить и ткань не падала.
Пётр Ильич вздохнул с облегчением. Марта ощутила, что жар на полу начал спадать, видимо, форменная одежда действительно служила защитой.
Глянув снова на преподавателей, Марта почему-то не удивилась, что они не обратили никакого внимания на это маленькое происшествие. Усмехнулась про себя — это происшествие выдернуло её из гипнотического состояния, в которое она уже почти погрузилась. Глянув на Полину, поняла, что и та тоже осознаёт себя здесь и сейчас.
Линии между тем действительно светились сильнее и пульсировали.
В какой-то момент, когда пение достигло накала, Серафимович взмахнул розой. Марта удивилась — откуда он её взял. У него руки были пустые, когда он воздевал их к верху, сверкая своими часами.
Но тем не менее, теперь в руках у Серафимовича была роза — алая, бархатная… Он взмахнул ей, и из воздуха стали появляться и падать внутрь пентаграммы розовые лепестки. Вскоре пол был покрыт нежным благоухающим ковром. Однако, все линии оставались свободными — не закрытыми лепестками.
Марте вдруг очень захотелось чая — того самого, который они пили с Полиной — смесь зелёного и красного чая с лепестками роз и кусочками персика… «Сны китайского любовника». Чая захотелось настолько сильно, что у Марты пересохло в горле и задрожали руки. Марта сжала кулаки и медленно вздохнула.
И вдруг она увидела, что в одном углу пентаграммы стоит чашечка того самого чая… свежезаваренного по всем правилам чайного искусства… Чашечка тонкого фарфора и изящной формы… Ей захотелось подойти, взять эту чашечку и отхлебнуть небольшой глоточек изысканного напитка…
Марта тряхнула головой, сбрасывая наваждение, потом подняла глаза на Серафимовича и спросила возмущённо:
— Вы что, издеваетесь?
Пение на миг сбилось, Серафимович вздрогнул и с удивлением посмотрел на Марту.
— Если вам нужно, чтобы мы встали в углы пентаграммы, — с вызовом продолжила она, — скажите прямо и объясните, зачем.
— Да! Не нужно с нами так! Скажите прямо, что мы должны делать. Мы не дети, поймём, — поддержала её Полина.
Марта с удивлением и уважением посмотрела на подругу — неужели та наконец-то поняла, что преподаватели манипулируют ими?..
Пение снова дрогнуло, просело, потеряло стройность, но ректор махнула рукой и начала дирижировать. Хор выправился, но в нём больше не было той гипнотической магии.
Сквозь пение Огненная ведьма Блейза сказала, обращаясь к Марте, Полине и Анне Юрьевне:
— Наверное, вы правы и нужно сказать, что мы хотим… Мы хотим узнать природу силы Полины и пробудить её силу. Для этого нужно, чтобы вы…
Один из троицы в балахонах, кто стоял рядом с ректором, подошёл и шепнул что-то на ухо ректору. Она задумчиво пожала плечами и сказала: