Заклятие роз (СИ)

В комнате тихо. Настолько, что кажется, будто что-то шумит, что-то бухает и где-то поют…
Марта боялась пошевелиться и выдать, что не спит… Вдруг кто наблюдает?! Ведь зачем-то же приходил прошлой ночью Серафимович! Да и преподаватели сегодня появились, едва Полина про следователя сказала, словно за дверью стояли и слушали… Марта усмехнулась: слушали в тайне друг от друга! Явно каждый для своих целей!
Вокруг ничего не происходило.
Через какое-то время Марта поняла, что бухает — её сердце, а шумит — у неё в ушах. Но тихое пение никуда не делось и определить, откуда оно исходит, Марте никак не удавалось. Да и сгустившийся мрак и усилившееся свечение покоя не давали.
Марта прислушалась к пению, и ей показалось, что она слышит голос Ольги-Варги да и мелодия похожа на ту, что пела ведьма, когда они с Агафьей Тихоновой врачевали раны Анны Юрьевны.
На всякий случай Марта мысленно спросила у змеи, всё ли в порядке, и отчётливо увидела зевающую во всю пасть охранительницу, мол, всё в порядке, можно спокойно спать.
Марта попробовала расслабиться — змея же расслаблена — но у неё не получилось. Перед внутренним взором встали картины сегодняшнего вечернего происшествия: внезапно появились преподаватели, Огненная ведьма Блейза назначила Совет, Ольга-Варга привела Анну Юрьевну и её мужчину… И ему почему-то не поставили кровать или хотя бы раскладушку. Ну или одеяло с подушкой могли бы принести… А то отнеслись, словно он не заслуживает внимания. А как не заслуживает?! Человек же…
Мысли о Петре Ильиче утвердили Марту в том, что преподаватели себе на уме… Они манипулируют. И не только Мартой и Полиной, но всеми людьми.
Марта снова и снова анализировала свои ощущения по поводу тех или иных слов, действий, вспоминала тончайшие нюансы, с которыми произносились слова… то, как, с каким выражением и настроением что делалось… И чувствовала, что что-то важное ускользает, как змеиный хвост в траве…
Он ускользал… ускользал… ускользал…
Марта пошла за хвостом и оказалась на лесной поляне, рядом с ней была Шуша — та змея, что приползла на урок по травоведению.
Разглядывая рисунок на её спине, Марта вдруг поняла, что её защитница не Шуша, охраняла и защищала Марту другая змея — моложе, сильнее…
— Невесста Полозсса, приказссывай! — прошипела Шуша.
— Я хочу понять… — Марта засомневалась, что может ей рассказать змея?
— Всся мудроссть зссмеиного цссарсства в твоём расспоряжении, госспожа, сспрашивай, — одобряюще прошипела Шуша.
— Что будет завтра?
— День и ночь перед Бельтайном.
Марта подумала немного и задала вопрос чуть иначе:
— Что будет завтра с нами? — и уточнила: — Со мной, с Полиной, со следователем и её мужчиной?
Шуша поползла вокруг Марты, и в том месте, где она оставила след, словно из-под земли вырос призрачный экран, на котором начали появляться и исчезать картинки: …Полина, Марта и Анна Юрьевна, взявшись за руки, стоят на вершине лысой горы вокруг большого чёрного камня, они растеряны и испуганы. Вдруг из камня появляется седой, взъерошенный, бородатый мужчина и нападает на Анну Юрьевну, Пётр Ильич торопится к ней на помощь, но Огненная ведьма Блейза кидает в него огненный шар, Пётр Ильич падает замертво, Анна Юрьевна разжимает руки и спешит к нему, бородатый колдун, как только круг размыкается, убивает её, а потом Полину и Марту… …на лесной поляне Бард целует Полину, Марта и Анна Юрьевна торопятся к ним, впереди спешит змея, змея нападает на Барда, промахивается и кусает Полину, Полина падает замертво, Бард метает заклинание сначала в Марту, потом сразу же в Анну Юрьевну, змея не успевает их защитить… …Марта с Полиной и Анной Юрьевной стоят, прижавшись друг к дружке, в развороченной столовой, а Серафимович щёлкает в их направлении пальцами, девушки падают замертво… И хоть в двух последних эпизодах Марта не видит Петра Ильича, она откуда-то точно знает, что он погиб — он помеха, которую Огненная ведьма Блейза убрала в самом начале Вальпургиевой ночи — ночи накануне Бельтайна.
— Мы трижды умрём? — машинально спрашивает Марта.
 
— У васс будет три критичесских сситуацссии… Это только вероятноссть… Осстальное зссависсит от васс, — отвечает Шуша и экран исчезает.
— Кто такой этот колдун? И почему именно мы должны не пустить его в наш мир?
— Сумрачный колдун. В васс течет его кровь.
— А как же Пётр Ильич? Сюда же случайно не попадают…
— В нём нет древней крови, он обычный сссмертный. Он пришёл сс женщиной…
Марта ещё хотела спросить Шушу, но пение, до сих пор едва слышное, усилилось, и Марта проснулась.
Свет под Полининым пологом оставался ровным и ярким, а вот тьма под пологом Анны Юрьевны начала рваться — в том месте, где Пётр Ильич обнимал Анну Юрьевну, где его рука касалась её. Появившийся свет был небольшой, словно кто спичку зажёг, но его силы хватило, чтобы тьма перестала быть абсолютной… У Марты сами собой сложились строки:
Абсолютной темнота быть не может —
Пламя спички,
Этой щепки-невелички
Прогоняет древний мрак…
Марта повторила про себя несколько раз эти слова и вдруг заметила, что тьма под пологом Анны Юрьевны действительно начала бледнеть, рассеиваться.
Всё это сопровождалось пением, и чем больше сдавала позиции тьма, тем громче и… отчаяннее?.. было пение… Марте даже в какой-то момент показалось, что пение из последних сил пытается поддержать тьму…
Но вот тьма окончательно развеялась, пение стихло Анна Юрьевна глубоко вздохнула и повернулась на бок, Пётр Ильич тут же проснулся, словно дремал вполглаза — охранял её сон. Поглядев на женщину, он не нашёл угрозы её жизни и нежно поправил одеяло. Анна Юрьевна во сне прижалась к Петру Ильичу, он ласково и потихоньку поцеловал её в висок. Потом аккуратно, чтобы не потревожить её, улёгся и тоже вздохнул.
И Марта поняла, что ни за что на свете не допустит, чтобы с ним что-то случилось. И не только с ним, но и с Полиной, и с Анной Юрьевной. Она поняла, что будет защищать их. Потому что такая нежность и забота должны существовать в этом мире, потому что без нежности и без заботы о близких мир станет пустым и холодным.
Едва солнце подсветило небо, дверь открылась, и в комнату вошёл Серафимович.
— Просыпайтесь! — громко скомандовал он. — У нас мало времени!
Марта с Полиной поднялись и одновременно посмотрели на кровать под розовым пологом. Подруги были тут, можно сказать, старожилами, а вот Анна Юрьевна и Пётр Ильич появились только накануне, и девушки готовы были что-то объяснить помочь, если их помощь понадобится. Но Серафимович, глянув на часы, строго сказал:
— Полина, Марта, у вас на то, чтобы привести себя в порядок 15 минут! — И обратившись к Анне Юрьевны заботливо спросил: — Как вы себя чувствуете?
Анна Юрьевна, натягивая одеяло на обнажённую грудь — обрабатывая раны, Агафья Тихоновна разрезала и убрала разорванные футболку и бюстгальтер — ответила, покраснев:
— Всё хорошо, спасибо!
— Тогда вы тоже поспешите. Вот для вас платье, — Серафимович показал на стул, где висело форменное платье, принесённое вчера молчаливой помощницей Серафимовича. — А вот туфли, — Серафимович показал на пару, стоящую чуть в стороне от туфель Марты и Полины. И обращаясь к Петру Ильичу добавил: — Для вас у нас обуви нет, извините.
— Ничего страшного, — заверил декана Пётр Ильич.
— Поторопитесь! Я жду вас в гостиной, — сказал Серафимович и вышел из комнаты.
Едва дверь за ним закрылась, Полина поднялась, отряхнула платье — она так же, как и Марта спала одетая — и поспешила в ванную. А Марта стала заправлять свою кровать.
— Где мы? — спросила у неё Анна Юрьевна.
— В университете магии. — И добавила: — Вот ещё что: платье — это договор на обучение. Как только вы его наденете, вы заключите договор на обучение тут.
Марта помнила вчерашние слова Серафимовича о том, что Анна Юрьевна должна надеть платье, чтобы получить защиту, но считала, что человек должен осознанно заключать такие договоры.