Попала...Попала! Попала!!! (СИ)

— Теперь подойди ко мне, сюда…
Длинный костлявый палец с бутафорским ногтем поманил меня.
Я подошла. Мне было это на руку. Я должна была приблизиться к мерзавцу.
— Возьми вот это, — сказал мне тот, кто звал себя ведьмой.
И в мои руки упала тяжелая глиняная кукла.
— Иди на водопад, встань в кувшин дьявола и смешай кровь вен своих с водой его. Наполни куклу и приноси ее мне.
я впервые заметила, что глиняная куколка имеет отверстие в середине — там, где у людей располагается сердце.
— Затем, возвращайся ко мне, дитя… Мы сварим зелье, и ты выпьешь его часть, а на утро дашь вторую порцию возлюбленному. И тогда он сам придет к тебе в ночи. И ты сможешь зачать ему сына.
(-Так вот как все происходило…, - мелькнуло в моей голове, — Девушки пили яд, но до утра не доживали…Только что-то здесь не так. Я думала, зелье нужно для зачатия, но, выходит, оно было приворотным? Неужели Влад не спал с фрейлинами княгини?)
Однако, размышлять было некогда. Я узнала про псевдо ритуал, а теперь пришло время правды.
Марта сварила зелье. Легкое, воздушное в самом прямом смысле этого слова. Герберт передал мне его по дороге. И теперь в флаконе на моей груди висел «туман» правды. Серебристый смок, заставляющий говорить искренне. Давно, он был запрещено по городам и княжествам, как нечто опасное. Применение его — грозило смертной казнью. Возможно, от того, что он сжигал слизистые тех, кто его вдыхал. А может, говорить правду никто не хотел… Но мы были на войне. И меры наши были оправданы.
Я приложила руку к груди, словно хотела почувствовать биение своего взволнованного сердца. Но, вместо этого, я резко сорвала подвеску, и разбила флакон о мощные древесные корни, стелящиеся всюду внизу.
Серебристый туман окутал землянку. Я быстро зажала нос специальным листом — лаутусом. Это был подарок Марты для меня. По ее словам, переданным мне бароном, через лаутус пары не смогут пройти.
Крысолов же взревел, глаза его почти вылезли из орбит. Дыхание участилось.
— Ах ты…
Крысолов готов был кинуться на меня, но в этот момент в землянку ворвались Герберт и Ганс — оба с самодельными респираторами из лаутоса на лицах. Они повалили крысолова на землю, и барон сказал.
— Теперь, пришло время поговорить, друг мой.
Меньше, чем через минуту туман правды исчез. Таково было его действие. Жертве хватало пары вдохов, чтобы пропитаться им. И он рассеивался. Мы же — могли снять свои защитный маски-листы.
Герберт привязал крысолова к столу. Конечно, тот сопротивлялся, и парик, под которым он скрывался, слетел с его головы, обнажая страшный, практически театральный грим ведьмы во всей своей красе. Темно обведенные глаза. Накладной гипсовый нос. Выделенные синим скулы. Это страшно, смешно и противно одновременно. Подумать, что этот человек дурачил всех…Но под чьими командами он действовал?
— Рассказывай, чей заказ ты выполняешь? — спрашивает барон, прижимая клинок к горлу Сэма.
Но тот молчит.
— Разве туман не должен был заставить его сказать правду? — удивленно спросил меня Ганс.
— На кого ты работаешь? — тем временем не унимается барон, — Говори, мразь!
Ответом ему служит молчание. Это странно. Я уверенна в Марте. Она не могла дать нам не верного зелья, тогда причина отказа может быть одной из двух.
Или нам мешает иная, куда более сильная магия. Или же- Герберт задает не те вопросы.
Если истинная ведьма не хочет, чтобы ее «цепной пес» говорил, то я не могу ничего с этим поделать. И никто из нас не сможет. Однако, стоит надеяться на лучшее.
— Герберт, — подошла я к барону, который уже готов был прирезать Сэма, — Позволь мне.
Барон посмотрел на меня диким взглядом. Я никогда раньше не видела его таким. Он весь бурлил гневом, и глаза его — обычно столь добрые — были налиты ненавистью.
— Герберт, прошу тебя, — тихо сказал я, прикасаясь рукой к руке барона.
Тот словно очнулся.
— Хорошо, — сказал он.
Голос его был тяжелым. С отдышкой. Будто он пробежал марафон. Но, на сама деле, я чувствовала, что это кипела злость Герберта. И даже в таком необузданном состоянии, мне хотелось помочь ему. Однако сейчас единственный и лучший способ помочь был допросить крысолова.
 
Герберт отошел, чуть поодаль, передав мне нож. Но я не стала использовать его.
Вместо, я подошла к связанному крысолову и склонилась над ним.
— Его никто не нанимал…, - подумалось мне.
Он не говорит правды, ибо ему нечего сказать. Он не наемник. Возможно, убежденный фанатик? Но за кого? Ради чего?
Я взглянула в холодные, ненавидящие меня глаза мужчины.
— Да, — прошептала я ему на ухо, — Когда я была в твоем теле, ты глядел на всех дружелюбнее. Но я все равно чувствовала твою ненависть к людям. Тогда я не понимала, что это. Но теперь знаю. Тебя притесняли. Избегали. Чурались, из-за грязной и опасной работы. А ты — лишь делал мир лучше, так?
— Я помогал им выживать, — наконец открыл рот крысолов, — Спасал от чумы и иных болезней, когда меня все считали даже ниже шута. Сэм-крысолов. Ни одна тварь не приглашала меня, не давала мне руки.
— Знаю, помню, — ответила я, — Но ведь нашелся кто-то, кто отнесся к тебе по-иному?
— Мой единственный друг…, - пробормотал крысолов.
— И этот друг попросил тебя об одолжении?
— Нет…
Крысолов говорил медленно. Отчасти от того, что был под действием зелья, отчасти, мне казалось, будто он сам с трудом вспоминает произошедшее.
— Ты сам предложил помощь?
— Да. Я хотел бросить к ногам весь мир.
— Похвально, — ответила я.
(О великий Тир, на какие жертвы пойдет отвергнутый всеми ради ласкового слова!)
— И ты стал выполнять работу ведьмы. Зачем?
— Нужно было шесть девушек. Шесть жертв.
— Зачем?
— Я не знаю.
Это было правдой, я видела это по глазам.
— Не ври нам?! — ворвался в наш разговор барон. Ненависть все еще владела им, и я с трудом откинула его руку с ножом от горла Сэма.
— Перестань, Герберт! Что с тобой! — шикнула я, сама начиная злиться. Но не на крысолова, что удивительно, а на барона. Как может он терять себя в столь важный момент?!
— Прости, — выдохнул барон.
Тем временем, пользуясь минутой, когда мы отошли от крысолова, свой вопрос ему задал Ганс.
— Расскажи, зачем ты убил Милу, мою сестру.
— Она видела, — ответил крысолов, — Вернулась за чем-то в логово, и видела, как я уже снял парик ведьмы. Пришлось пообещать ей золотых монет, чтобы она держала мой секрет. Я сказал ей подождать меня у водопада. Мол мне надо забрать деньги из укромного места.
Даже под зельем, крысолов мерзко усмехнулся.
— А когда я встретил Милу, я свернул ей шею.
Ганс невольно закрыл глаза рукой, будто видел перед собой эту картину. Или просто хотел, чтобы мы не видели его слез. Барон же, слегка придя в себя, спросил.
— Но эта девушка — Мила — не была ритуальной жертвой, так?
— Нет. Не была, — ответил крысолов.
— Фрейлин убивал не ты?
— Нет.
Мы знали. Мы все знали это.
— А Тару? — слабым голосом продолжил Ганс, — Зачем ты убил Тару?
— Я думал, твоя сестра могла успеть ей что-то рассказать. Поэтому подпоил приворотом, угостив стаканчиком, когда та заходила в таверну за отцом, и девушка самовольно пришла на свою смерть. Это было просто.
изо всех сил ударил крысолова. Никто из нас не стал ему в этом препятствовать.
— И ради кого ты все это делал? — спросил барон. Голос его дрожал, — Во имя кого все эти смерти?
Крысолов открыл рот.
— Во имя л…
Он не договорил. Не успел произнести и слова, как изо рта его пошла кровь.
— Что происходит? — ужаснулась я.
Изо рта Сэма полезли острые осколки стекла и иглы.
— Он заговорен, — пробормотал барон, — Заклинание вечного молчания! Демоны! Он не может раскрыть хозяина, не поплатившись за это.
— О Великий Вальтер, — пробормотала я.
— Мы должны пробовать. Должны узнать…, - сказал барон, и рванул к Сэму, схватив того за рубашку, — Кто? Кто твой друг? Ради кого все это????