Шерловая искра (СИ)
Хорошо, что Нэсси заранее проинструктировала, чтобы я не забыла возложить яблоко к ногам каменной богини, а то бы так и не знала, что с ним делать — то ли с собой забрать, то ли тут и догрызть. Оно здесь у них, вроде как, символ основания семьи.
Луна, как и сама Асфита, управляет водной стихией, очень похожа яблоко, а значит сей фрукт считается у богини любимым. Надкусывает его глава зародившейся ячейки общества, а молодая супруга приносит его в дар покровительнице семейного очага. Замысловато, но, в целом, понятно.
После нас ещё раз объявили мужем и женой, занесли запись о полученном статусе (оформленную задним числом) в книгу, на том всё и закончилось. Под чуть более бодрые, чем в начале процедуры песнопения участники церемонии покинули арену, желающие посетили храм — поднесли дары, обратились с просьбами, и свадебный поезд отправился обратно в замок — отмечать событие.
Тут уж, что называется, пир-горой, поздравления, подарки. Кстати, помните, ещё в момент приезда Нэсси и Идриль наша дорогая бабулька тряслась над сундуком, который никак нельзя было ронять или резко опускать на землю? Так вот в нём они притащили небольшой, но очень ценный презент молодожёнам — небывалой красоты набор посуды, привезённый аж из самого Свободного Вертунга — небольшого независимого государства — центра международной торговли этого мира.
Были среди даров и дорогущие (едва ли не на вес золота) специи из Сарадана, и изумительные ткани, гобелены, и даже щенок редкой имперской пастушьей породы. Но больше всего сразила картина кисти мегапопулярного, буквально овеянного мировой славой художника Боргандо. По мне, так совершенно невразумительная мазня, однако, говорят, что очень модно. Ну ладно, как скажете, может это я чего не понимаю в современной живописи.
Через день гуляний народ начал потихоньку разъезжаться по домам. Первыми изволили отбыть старейшина клана и обе двоюродные родственницы Мелькора (брюква и вишенка), не забыв оставить заказы на пуговицы. Следом за ними потянулись остальные. Дольше всех задержались семья из столицы и, конечно, Насуада с Идриль.
Замок как будто вздохнул свободно, погружаясь в тихий бытовой покой. Дни и вечера стали размеренными, появилось время и возможность пообщаться тесной, а главное, тёплой компанией, поближе сойтись с сыном Ринсвинда и Магьер Вот здесь и пришёл час обсудить собственные деловые интересы.
Оказалось, что Аратан служит при главе министерии финансов Гордеро — некоем ридгане Энсо. Так вот, в отличие от картанга (по-нашему — губернатора) Гордеро, ридгона Сересто, который со слов юноши был весьма неприятной личностью, его извечный соперник Энсо напротив очень даже порядочный, честный и деятельный человек.
Так вот, о патентовании в этом мире не слышали даже в её центральной части, однако мужчинам сия идея показалась разумной и любопытной. И если действительно заняться её развитием, то Аратан, обратившись напрямую к непосредственному начальству, может некоторым образом поспособствовать продвижению дела.
По крайней мере, он клятвенно пообещал сразу по приезде донести это предложение до ридгана Энсо и сделать всё возможное, чтобы заинтересовать высокого чиновника, заведующего финансами, столь полезной не только для изобретателей, но и для государственной казны задумкой. Это было бы просто здорово, хоть и совсем не просто. Ладно, посмотрим, что у нас выйдет.
Спустя рундину мы тепло попрощались с гостями из столицы. За ними и Нэсси, вместе со своей тётушкой, ставшие за это время совершенно родными, засобирались домой. Вот тут-то всем стало грустно. И знаете что, мне кажется, как Мелькор не пытался скрыть эмоции, но его огорчение было особенно глубоким.
* Автор — Л.Чернышов.
44
С отъездом Насуады и Идриль в замке стало не просто пусто, а пустынно и как-то даже одиноко. Мы с Роном слонялись по дому, как неприкаянные, и жались друг к другу. Мелькор так вообще «ушёл в тучку» и в одиночестве засел у себя.
Вот как так происходит, что появляются в жизни совершенно незнакомые люди и сразу врастают в неё корнями? А без них эта жизнь уже кажется какой-то неполной, ущербной.
Всё, вроде, хорошо, работы — непочатый край. Заказчицы ждут свои пуговицы, надо подниматься и организовывать наладку нормального масштабного производства, а я… всегда такая энергичная и деятельная, сижу и тупо не соображу, с какого края за что браться.
Да всё потому, что голова совершенно другим занята. Нэсси уехала.
И дело даже не в том, что сейчас особо остро прочувствовалось, как важны были её энтузиазм, поддержка, да просто присутствие… А сколько она мне со своей изобретательной бабулей пуговичных идей подбросила — это же не перечесть. У нас вообще сложился весьма продуктивный коллектив: я организую идею и способ её реализации, они — творчески её воплощают и развивают во всю широту своей необъятной фантазии.
Нет, я, безусловно, справлюсь и одна — найду подходящих мастериц, привлеку людей из окрестных деревень — всё решаемо. Рукодельниками эта земля богата. Но… без моих вдохновенных сподвижниц всё как-то померкло, стало просто работой, которую необходимо выполнить. Кураж что ли пропал?
Рон вон тоже ходит, как в воду опущенный. Сказать бы, ему-то чего переживать? Всё вернулось на круги своя, мы там куда-то с ним собирались после свадьбы вдвоём отдохнуть, однако муж пока молчал, а я, как ни странно, была рада, что он эту тему не поднимает. Не до поездок нынче, и даже не до пуговиц — это второстепенно.
Самым главным сейчас был наш отец, который страдал и которому нужно было как-то помочь. Я полагала, что младший рассуждал точно так же, что он и подтвердил в первом же нашем осторожном разговоре на эту болезненную тему.
— Рон, надо что-то делать. — прижимаясь к мужу, предложила я.
— Надо. — кивнул он, обнимая меня крепче и утыкаясь носом в макушку. И тут же с отчаянной горечью то ли у меня, то ли у себя самого спросил, — Ну почему он её не остановил?! Ведь видно же было, что хотел!..
Да уж, видно было всем. Мелькор на прощании с Нэсси выглядел совершенно растерянным. То смотрел на неё пристально, как будто подбирая слова, то наоборот отводил глаза. Борьба в нём шла такая, что не заметить этого было просто невозможно.
Потому расставание вышло каким-то неловким, скомканным, как будто мы все сейчас что-то делаем неправильно. Одна Идриль оставалась самой собой — невозмутимой и уверенной бабкой, которой всё в этом мире давно известно. Старушка сердечно переобнимала нас по очереди, похлопывая сухонькой ладошкой по спине, и, кряхтя, полезла в дорожную карету.
Это простое искреннее действие немного сгладило ситуацию, Нэсси как будто встрепенулась, вернула на лицо улыбку, погрузилась вслед за своей тётушкой и помахала рукой.
Ну вот… они уехали, а мы остались — Мелькор так и не решился сказать то, что хотел.
К обеду отец не вышел. Не дождавшись старшего за столом, мы с Роном не сговариваясь встали и отправились на его поиски.
Махтан (который личный секретарь) подсказал, что хозяин замка засел у себя в кабинете и никого не желает видеть. По крайней мере слугу, известившего о том, что пора обедать, да и самого Махтана выгнал взашей и велел носа не совать — он сам знает, что ему делать
Ага, ну сейчас! Уж нас с младшим ему придётся выслушать. Мы с Роном понимающе переглянулись и решительно отправились спасать отца от самого себя.
Угрюмой тучей Мелькор нависал над какими-то документами, разложенными перед ним на рабочем столе.
— Я же сказал никому не соваться!.. — поднимая голову от бумаг, раздражённого рыкнул он на скрип закрывающейся за нами двери, но тут же сбавил децибелы, — А, это вы. Что-то случилось? — как-то сразу сник он.
— Случилось, отец.
Мелькор в немом вопросе поднял на нас уставшие глаза.
Честно признаться, лично я даже не представляла, какие слова сейчас нужно подобрать, чтобы донести этому взрослому человеку то, зачем пришли. Всё всем совершенно очевидно, но произнести — рот не выговаривает. Он же родитель! Как мы вот прям сейчас должны взять и начать, грубо выражаясь, учить его жизни?