Шерловая искра (СИ)

Солнце укрыла белёсая проседь -
Чёрные вестники у белостенной.
Боже, мы просим. Мы, гордые, просим:
Будь милосерден к новоявленным.
Говорила негромко, всё вокруг плыло, как в ватном тумане, и даже не поняла, почему вслух. Но услышали все. Мелькор и Рон смотрели на меня так пристально и серьёзно, будто открыли для себя новую, неизвестную Тину. Младший до онемения в костяшках ответно сжимал мою руку. Отец погибшего благодарно прикрыл веки и слегка кивнул, словно произнося наше «Аминь».
Церковники тоже расценили этот жест, как сигнал к службе и вышли вперёд.
Тягостное состояние охватило всех. Не слышно было привычных звуков смешливой переклички и посвистов возниц, вечером на привале скупые разговоры сводились исключительно к делам.
Рон на ужин не вышел и от еды вообще отказался. Ульмо бил тревогу — младший так тяжко переносил полученный удар, как будто сам чувствовал себя виноватым в смерти друга.
Я взяла его тарелку и, наказав никому носа не совать в карету, сама отправилась к Рону. Хотя, если честно, вообще не представляла, чем могу ему помочь и как вести себя в подобных ситуациях.
Ридгон сидел прислонившись головой и плечом к стене, устремив немигающий слепой взгляд в окно.
— Тина? — блёклым голосом отреагировал он на моё появление.
— Я. — быстрым взглядом оценивая обстановку, подтвердила его вопрос.
— Рон, так дело не пойдёт. Понимаю, что тебе сейчас не до меня, не до еды и вообще не до чего, но пожалей отца, ещё немного, и ты угробишь себя вконец. — чуть придвинула тарелку к нему.
— Тина, я не из вредности или капризов. — не меняя позы, ответил Рон, — Я просто не могу сейчас есть.
— Понимаю. Но не отступлюсь. Мёртвых не воскресить, прости за прямоту и безжалостность этих слов, но ты — воин, ты видел смерть не раз и должен понимать, что нельзя вот так загонять себя в отчаяние. Даже в память о них.
— Не волнуйся, пожалуйста, и отцу передай, что я справлюсь. Просто дайте мне немного времени. К утру постараюсь взять себя в руки и не пугать вас своим состоянием.
Ну что вот ответить ему на это?
— Знаешь, — Рон вдруг повернулся ко мне, — Я тоже всё думаю о том, как по-разному смерть воспринимается в бою и в мирной жизни. Я ведь действительно видел многое, хоронил товарищей, но там всё кажется по-другому. Как… как нечто не то, чтобы рядовое, но закономерное, объяснимое. А здесь… Скорее меня потрясла не сама гибель Халета, а живое горе его родителей. И я… Я ведь вёз им радость. Хотел…
Я сидела молча рядом, понимая, что ему сейчас нужен не собеседник, а слушатель. И раз уж он доверил свою боль мне, надо просто дать возможность высказать её до самого конца.
Ридгон отлепился от стены и откинулся на подушку.
— Я могу чем-то помочь? — осторожно опускаясь на другую, чтобы оказаться с ним в уровень, спросила его.
— Да.
— Только скажи.
— Ты уже помогаешь. Просто оставайся рядом.
Рон медленно перекатился со своего места, уткнул лицо в моё плечо и затих.
— Всё пройдёт, миленький, вот увидишь, всё пройдёт. — шептала про себя, мягко перебирая тёмные волны его волос, — А есть надо — из режима нам никак выпадать нельзя. Что же предпринять? Надо как-то уговорить.
— Рон. — совсем уж было решилась снова попытаться поднять эту тему…
Но в ответ лишь услышала тихое сопение.
— Спишь, что ли? — приподняла голову и посмотрела внимательней, — Точно, уснул! А мне теперь как быть?
Попыталась высвободиться, но Ронан так жалостливо застонал, прижимаясь сильней, что сердце не выдержало — вернулась на подушку. Так и пролежала незнамо сколько в одной позе, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить сжавшегося в комок и уютно примостившегося на моей руке мужа. Пока сама не выключилась.
Это была первая ночь, проведённая нами вместе.
* Низшее дворянство (барон, баронет) — фаранд/фаранда
  
26
 
Утром гражданин супруг проснулся первым — ясное дело, я-то полночи в потолок таращилась, гоняя мысли по кругу.
— Тина? — в голосе «благоверного» было столько изумления, что я не поленилась — разлепила один глаз. Физиономия у Рона была — отпад.
 
— Нет, блин, святой Януарий. — пошевелив зверски затёкшим плечом, поморщилась в ответ.
— Прости, я вчера даже не заметил, как уснул. Тебе… Я… — совсем сбился с мысли он.
— Прощаю. — милостиво сообщила я, — Но в отместку ты сегодня обещаешь весь день меня слушаться.
Это даже хорошо, что за некоторой неловкостью момента он отвлёкся от своих вчерашних тягостных мыслей.
Рон немного напряжённо сглотнул и хлопнул ресницами. Но в целом выглядел почти нормально. Вот уж воистину, утро вечера мудренее.
— Ну и ладно. И первым пунктом нашей программы — водные процедуры с оздоровительной зарядкой. Давай-давай, пошевеливайся. Собирай вещи — на озеро пойдём. — не давая ему шанса опомниться и снова пригорюниться, решительно заявила я.
— Что, вместе? — совсем ошалел он.
— А то! И чего это ты так испугался? — невозмутимо парировала в ответ, — Муж ты мне, или где? Между прочим вон, даже ложе единое уже, простигос-споди, разделили.
Рон открыл рот, закрыл, снова озадаченно-недоверчиво сморгнул.
— Так, пора заканчивать хохмить над парнем, а то у него сейчас нервный тик приключится. — решила про себя, не удержалась и расхохоталась.
Рон неуверенно хохотнул в ответ, но через секунду освоил шутку, плюхнулся на подушку и уже тоже нормально от души засмеялся вместе со мной.
— Ты как, в порядке? — повернула голову в его сторону.
— Сносно.
В двери кареты робко постучали. Я прикрыла рот рукой, представляя, что там на улице сейчас могут напридумывать люди, и быстро уселась к окну, приняв самую благообразную позу.
— Войдите. — громко сказал хозяин кареты, тоже возвращая серьёзный вид и придавая телу вертикальное положение.
— Простите, пожалуйста, — приглушённо донеслось снаружи (открыть дверь посланник так и не отважился), — просили уточнить, когда господа завтракать изволят?
— А сколько вообще времени? — тихо озадачилась я и глянула в окно. — Ух, ничего себе!
Солнце вовсю жарило землю. По моим прикидкам выходило, что уже не меньше десяти-одиннадцати часов дня.
— Вот это мы разоспались! — соглашаясь со мной кивнул Рон.
— Ну всё, собирайся тут и вперёд. Насчёт озера я не шутила. Буду с берега показывать тебе, как правильно выполнять упражнения, которые помогут быстрее восстанавливаться. — подобрав подол и прихватив с собой тарелку со вчерашней заветренной кашей, подалась на улицу.
— Передай, что скоро. Ридгон только освежится после сна, и мы подойдём. — сдерживая улыбку и всучив ему чашку, сообщила парню, присланному кухней на разведку.
— Ладно, мне сегодня заплыв, кажется, не светит. Придётся обойтись умыванием. — направляясь к своему транспорту, подумала я, попутно оглядывая обстановку в лагере.
Здесь всё как будто «отмирало» и оживлялось. Люди, с надеждой посматривая в мою сторону, начинали разговаривать громче, и вообще появились хоть какие-то бытовые звуки.
— Флита, а что происходит? — спросила у помощницы, собиравшей мои умывальные принадлежности.
— Ой, ри, ридгон Мелькор тут утром всем с такими страшными глазами велел не шуметь, чтобы вас с молодым господином не перебудить, что даже лошади бродят на цыпочках. Его бы воля — он бы им ещё и морды перемотал, чтобы не ржали и фыркали про себя.
— Ясно, сейчас быстро приводимся в порядок и надо забежать к нему, сообщить, что всё нормально. Да просить, чтобы отменял это своё указание, а то ей богу перед людьми неловко.
— Что вы, ри, все же с пониманием. Вы как ночевать не вышли, так мы сразу поняли — добрый знак. Женское сердце — оно же любую боль излечит. А оно у вас вон какое тёплое.
— Ну и болтушка ты у меня. — под приговоры Флиты я с её помощью уже успела по-солдатски быстро умыться, переодеться и даже волосы прибрать.
— А что, я всё как есть и говорю. И ридгон Мелькор сам так и сказал, мол Тиннариэль нам во спасение светлыми прислана, не иначе.