Призрачный обряд

– Пока что жив. Только из-за тебя. – Его глаза снова сверкнули. – Я уберу его отсюда, а ты никому не показывайся. Сиди тихо и не выходи, даже если снаружи начнется война.
Он небрежно поднял командующего, будто тот был не тяжелее ребенка.
– А вы куда?
Она обхватила ладонями сильное плечо.
– Надо разобраться с генералом. Узнаю, что он задумал.
– Вы не должны так рисковать!
– Думаешь, я могу проиграть ему? – Она слышала презрение в голосе Сунлиня. Он легонько щелкнул ее по носу. – Веди себя хорошо и не выходи наружу. Скоро вернусь.
Катарина судорожно вдохнула пахнущий травами воздух.
– Что с Дайске?
– Лежит на пороге Павильона Бурь и ждет, когда вернется Ясуо. – Сунлинь усмехнулся. – Я положил наши вещи за ширмами. – И, уже выходя, принц снова повторил: – Никуда не ходи!..
Он исчез, оставив лишь густой аромат влажной зелени и… цветов. Возле ширм каменные стены лазареты покрывал… мох. Катарина осторожно приблизилась к ширмам и заглянула за них.
Из мешка с вещами принца выкатился потрясающей красоты флакон, в котором мерцали голубые цветы-звезды. Темно-зеленый мягкий мох выбрался наружу, удивительным образом прорастая прямо на досках пола. Перебрался на стену, покрыв ее влажной бархатистой тканью. Кое-где блестели голубоватые цветы.
Боги, это невероятно!.. Чудесно!.. И опасно. Если кто-то увидит. Ох, да ладно, кто из крестьян может знать о мхе Мертвой Алхимии?
– Помощи я, видимо, не дождусь.
Катарина испуганно выглянула из-за ширм.
Зажимая рукой рану на шее и опираясь о стену, напротив Катарины стоял целитель. Баи.
Она поднялась на ноги, как никогда ощущая свою невзрачность. Баи хоть и не был так же высок, как принц, все-таки отличался внушительным ростом и статью. Даже бледный и измученный, он был хорош собой. Тренированное тело могло стать предметом зависти многих мужчин. Прямые черные волосы доставали почти до поясницы. Он был весьма мускулист и в то же время изящен. Демонов красавчик!
Катарина пожала плечами.
– Вы были бы мертвы, если бы не дождались помощи. А так как сейчас стоите и выказываете мне свое недовольство, то помощь вы получили. И весьма недурную, смею сказать.
– А скромности вы начисто лишены, как я посмотрю.
Целитель обвел лазарет ленивым взглядом.
Катарине подобное поведение уже было знакомо. Многие пытались за точно такой же ленивой пренебрежительностью скрыть любопытство.
– Скромность – не то качество, за которое я нравлюсь людям.
Баи криво ухмыльнулся.
– Еще бы… У вас такой горячий воздыхатель. Уж точно не скромностью вы его привлекли.
Катарина приблизилась к целителю и толкнула его обратно к низкому лежаку.
– Да, во мне много прекрасных качеств. И теперь, когда вы стали этому свидетелем, позвольте я проверю вашу рану.
Баи отстранился, презрительно кривя губы.
– Оставьте свои провинциальные таланты для лечения свиней и куриц. Я в состоянии сам о себе позаботиться.
Катарина представила, как заезжает этому индюку кулаком в нос, но сдержалась. Если она не поддалась истерике, когда принц буквально отрезал руки ее обидчику, то сейчас и подавно не лишится самообладания. К тому же этот мерзавец претендует на ее мужа. Бой с ним она обязана выиграть.
– Конечно-конечно, господин Баи. – Она подняла руки, показывая, что сдается и больше не собирается прикасаться к нему. – Какая жалость, что вы были не в состоянии показать нам свои умения и провинциальному лекарю пришлось лечить вас!.. Кстати, говоря «нам», я имею в виду господина Сунлиня. Он очень просил спасти вам жизнь и не дать умереть.
С лица Баи схлынули все краски.
– Что ж… я сразу понял, что это вы.
Сам не ведая того, он подтверждал слова Сунлиня о том, что они говорили о ней. И если принц ее не обманул – а она была уверена, что нет, безоговорочно ему доверяя, – то все оружие было именно в ее руках.
– А я вот вас не сразу признал.
Баи не успел скрыть удивление, и Катарина охотно пояснила, пользуясь его замешательством:
– Перед тем как господин Сунлинь ушел, я попросил его найти для меня настоящие ночные цветы. Не ожидал, что ими окажутся люди. Так что вы – мой подарок от Сунлиня. Знак его чувств.
 
Баи скрипнул зубами. Он весь напрягся, будто собирался напасть на нее, но застыл, сжав ладонями колени.
– Это кто же приводит в подарок своему возлюбленному другого мужчину?
Катарина улыбнулась.
– Тот, кого об этом попросили.
Целитель громко рассмеялся. Более раздражающего смеха Катарина еще не слышала.
– Знаете, он пару раз говорил о вас… Что-то про то, что вы довольно посредственный лекарь. И что-то еще… – Он притворно нахмурился, делая вид, что вспоминает: – Ах да! Что вы настолько заносчивы, что не пожелали с ним дружить. Он тогда даже посмеялся над этим. Мол, деревенский лекарь настолько самовлюбленный, что воротит нос от насле…
Катарина резко его перебила.
– Не стоит упоминать его титул в этих стенах. Или вы так долго жили в своей укромной крепости, что позабыли о том, насколько суровым и жестоким может быть внешний мир?
Она вздернула брови, холодно глядя на мерзавца. Неужели он думает, что она купится на его жалкую ложь? Из всех мужчин Сунлиню нравится только Рэйден. А Рэйден – это она!
От того, что целитель осознал свою ошибку, в его взгляде появилось еще больше ненависти.
– Бедный-бедный старичок совсем не знает жизни за пределами крепости. – Катарина покачала головой, провоцируя соперника на ошибку. Пусть знает, что Сунлинь рассказал ей все. Абсолютно все. У него нет от нее секретов! – Я слышал, вам больше трехсот зим… Какой почтенный возраст!..
Не о сражении с ним ей сейчас думать, но… пусть знает свое место! К тому же ему что-то известно о Манускрипте.
Целитель встал и сделал шаг к ней. Его лицо приняло угрожающее выражение. Он начал медленно наступать, а Катарине пришлось отступить. Вряд ли сейчас Сунлинь придет на помощь. А этот негодяй, по его рассказам, хорош в Мертвой Алхимии. Даже Дайске с ним не сравнится, что уж говорить о Катарине. Ему может хватить ума перерезать ей глотку, а затем надеть ее личину. Мозг уже вовсю рисовал картинки кровавой расправы, когда целитель вогнал в нее нож признания.
– О да… представляете, сколько опыта я получил за это время? Чему научился? Самое равнодушное тело растает в моих руках. Что уж говорить о таком потрясающем воине, как господин Сунлинь… Он такой чувствительный… Даже его шрамы… От криков он едва не срывал голос, когда я целовал их. Особенно тот, что на животе.
Катарине показалось, что ее лишили воздуха. Она будто снова оказалась в жутком подземелье, в неизвестности, и все, что оставалось, – гадать о своей участи. Она никогда не думала, что испытает нечто подобное еще раз. Богиня ревности пробуждалась, но Катарина чувствовала лишь сжимающую сердце боль.
А Баи продолжал ее добивать:
– А тот, что на бедре… Пришлось сдерживаться, пока лечил ту рану. Сначала я даже думал, что господин Сунлинь стонет от боли. Но оказалось, он просто ждал, когда я к нему прикоснусь… – На лице Баи появилось выражение превосходства. Самодовольная ухмылка почти добила Катарину. – Так возбуждающе осознавать, что я получил его первый поцелуй.
Скотина!.. Катарина не помнила, чтобы ненавидела кого-то так сильно. Сгустившийся запах влажных трав придал ей сил. Ей хотелось разорвать целителя. Уничтожить! Раскромсать на мелкие куски и сжечь их все до одного. Она медленно встала на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться с ним в росте.
– Ошибаетесь, господин Баи. Его первый поцелуй получил я. Если вы успели так хорошо изучить его тело, то должны были увидеть тонкие шрамы на спине. Ну, припоминайте. Длинные и глубокие, похожие на произведения искусства. Знаете, кто их ему нанес? – На растерянный взгляд целители она безумно улыбнулась. – Он сам. Потом спросите почему. – Слова Духа Ширм отчаянно трепетали в сознании. Теперь многое становилось понятным, и Катарина могла лишь ругать себя, что не придала тогда этому значения. Не обратила внимания. – Я лечил те его раны. А затем разминал его мышцы после боя. А после все его тело было покрыто следами моих губ и зубов. Так что вы могли быть первым в чем угодно, но не в этом.