Два шага назад (СИ)
Отдельно задалбывали метанием гранат и сапёрным искусством, хотя и несколько однобоко, делая упор на обнаружение взрывных устройств и их постановку. Про разминирование объясняли мало, навязчиво рекомендуя самим не соваться и звать профессионала.
К этим занятиям я подходил особенно тщательно, усердно запоминая всевозможные приметы и принципы обращения с вражескими «подарками».
Через месяц нам устроили что-то вроде экзамена. В полной выкладке прогнали на тридцать километров, заставив в финале штурмовать полуразвалившийся ангар.
Отвоевались лихо. По завершении каждый подмахнул годовой контракт, получил воинский ID (я свой попросил загнать под кожу, рядом с чипом), и шеврон «Титана».
Ещё нам поставили ящик пива, разрешив употреблять безбоязненно, и перевели из учебной казармы в общую, выделив отдельную комнату.
С утра же ничего не изменилось: побудка, кросс, хозработы, физподготовка, и только во второй половине дня пришла разнарядка по подразделениям.
К чести руководства, необстрелянных новичков в атаку никто посылать не стал. Всех временно оставили при тыловых службах. Меня и Хлюпу занесло в конвойный взвод…
Вот и катался я, сопровождая грузы, по раздолбанным дорогам Нанды.
***
… Вообще, организованность «Титана» заставляла себя уважать. Немногочисленное, продуманное подразделение, названное бригадой ради звучности и «на вырост». Оно, по сути, и на полнокровный полк не тянуло.
В состав входило три батальона: тыловой, размером с роту, куда я и угодил к собственному удовольствию, ремонтный — отвечающий за технику, и первый, самый многочисленный — находящийся в непосредственной близости от врага. Воюющий.
Оттуда регулярно приезжали пропахшие дымом, почти поголовно небритые люди, получали на складах различные припасы и убирались восвояси, особо ни с кем не общаясь.
Дважды к нам привозили закрытые гробы. Тогда все строились в каре, произносилась прощальная речь, на крышку ложился флаг бригады. По завершении траурной церемонии отдельный, похоронный микроавтобус увозил павшего в тыл, к семье.
Прикинув несложную математику, я понял, что количество рекрутов не соответствует количеству выбывших. Приехало нас двенадцать вместе со мной, контракт подписали шестеро. И новичков что-то не видно, а в то, что бойцы перестанут гибнуть — я не верил.
И в то же время, при вопиющей нехватке личного состава, отбор в ряды бригады происходил жесточайший, нацеленный на избавление от случайных людей. При этом, не морочили голову идеологией, не пели в уши о высоких целях.
Народ подбирали рассудительный и толковый.
Те же бойцы, из старослужащих, с опытом и авторитетом, без скандалов, деловито отрабатывали на занятиях положенное и выглядели так, будто они на работу пришли. Спокойные, уверенные, сказали делать — делают, потому что им за это платят. Нет команд — мирно отдыхают. Они даже по вечерам вели себя тихо. Брали пиво в палатке, усаживались в беседке рядом с их казармой и чинно, без ставок, играли в настольные игры, более всего предпочитая шахматы.
При необходимости они отправлялись в первый батальон, заменяя павших или помогая дотащить до мастерских покалеченную технику. Но, в основном, выполняли функции сопровождения, передвигаясь не в кабинах грузовиков, как мы, а на армейских внедорожниках.
К нам они относились без снисходительности, как к пустому месту и предпочитали свой круг общения.
Второй взвод, куда меня угораздило попасть, состоял из людей попроще, по разным причинам задержавшихся в тыловом подразделении. В основном — из-за возраста. Три четверти служивых разменяли шестой десяток и, хотя они исправно выполняли все возрастные нормативы, в бой особо не рвались, предпочитая ездить в качестве сопровождения. Ну и рукастые они поголовно — при запарке всегда в ремонтном батальоне помогут, если начальство прикажет, или на складах.
***
Понемногу вникая в жизнь бригады, я понял — война охренеть какой прибыльный бизнес. Мудрое командование, не без покровительственной лапы на самом верху, подмяло под себя добрую половину всех грузоперевозок в районе конфликта. За охрану платили и гуманитарщики, доставляющие коробки с просроченной жратвой для местных, и всевозможные мутные фонды взаимопомощи, под шумок, называя вещи своими именами, вывозящие дорогостоящее оборудование из полузаброшенных предприятий и фабрик, и рисковые водители автобусов, на свой страх и риск организовавших пассажирские перевозки через армейские блокпосты вглубь страны и обратно.
Но это была только верхушка пирамиды.
Неподалёку, будто назло всем, функционировал завод по переработке металлолома. С подведёнными железнодорожными путями, со стопроцентной рабочей нагрузкой, с отлаженным сбытом продукции на металлургические заводы. Лом железа принимали там же, не спрашивая о происхождении, лицензиях и сертификатах. Заполонившие округу охотники за металлом, не разбираясь, резали всё, что могли продать и свозили добычу на тягачах к приёмному пункту. Бывал там разок — перед воротами — уходящая едва ли не за горизонт очередь из тягачей с нагруженными выше бортов прицепами.
Разумеется, без бригады дело не обошлось. Заместитель командира по хозяйственной части, руководивший тыловой базой, в открытую катался туда через день, решая производственные вопросы и по-хозяйски следя за работниками. А чтобы не торчать там круглосуточно, с согласия вышестоящей инстанции создал охранно-управляющую фирму «Титан» со слегка изменённой рыцарской перчаткой на эмблеме.
Вроде как они, а вроде как и нет. По документам, естественно.
Перепадала доля и от поставок топлива для бронированной техники, не способной передвигаться за счёт электричества, и многое, многое другое…
И никто ничего не боялся.
Об этом я узнал от всё того же Хлюпы — пронырливого малого с длинным языком. Случаются такие люди, которым всё обо всех поверхностно известно и которые всегда владеют самыми свежими сплетнями. Ну и поболтать любят, напустив ореол загадочности и корча причастность ко всяким таинственным тайнам.
Оно как получилось — ненароком разговорились перед выездом, в ожидании застрявшего где-то в администрации водилы. Сослуживец ко мне доверительно относится — через день вместе, складывается так. Потому треплется не стесняясь.
— Народ в бригаде мирный, — зачем-то ляпнул я. — А в сети пишут — головорезы и убийцы. С безопасниками якобы воевали.
Особого секрета в этом нет. Погибший Брок информацию черпал из открытых источников, а значит, найти её может каждый.
— Так то больше года назад было, — знающе отозвался Хлюпа, состроив плутовское выражение лица. — Не поделили потоки. Наши, — он выделил это слово, будто имел к событиям самое непосредственное отношение. — Закусились с СБшниками, отвечающими за данный регион. Те операцию по проверке завода устроили. Наехали, ворота заблокировали. Наши решили для начала поговорить — те ни в какую. Кто-то пальнул. Наши ответили… После через столицу разбирались. Через самый верх. Но порешали нормально. Утёрлись СБшники.
Время, упомянутое говорливым сослуживцем, примерно совпадало с датами, указанными в файлах. Но верить ему… надо делить на три.
— Ты откуда знаешь?
— Хе! — с некоторой надменностью ответил рассказчик. — У меня в первом батальоне знакомый служит. С гражданки. Он и рассказывал, — и добавил, напустив авторитетности в голос. — Ему можно верить. Не балабол.
Сколько в этом ответе присутствовало правды, а сколько вранья — я даже не предполагал.
Лучше вообще не знать.
Истолковав мою задумчивость как сомнение, Хлюпа дополнил:
— Все буйные и беспокойные в окопах сидят. Воевать ведь тоже кому-то надо. Мы — в тылу, при обслуге — тут уравновешенных предпочитают, и понятных… Жду не дождусь, когда на передок переведут.
— Зачем? Тебе что, тут плохо?
— Там платят раз в пять больше, чем мы сейчас получаем. Боевые, наградные, за особые условия… А мне бабло нужно. Хочу после службы коммерцией заняться.