Возвращение блудного Брехта (СИ)
— Кора хинного дерева…
— Это и первоклассник знает.
— Кто простите, Ваше Высокопревосходительство?
— Не важно, — Брехта знобило, температура не меньше тридцати восьми. Интересно, а возможно сейчас сделать ртутный термометр? Стекло есть, ртуть тоже. Там главное довольно тонкую трубочку получить с ровным внутренним диаметром. Ничего, пусть тренируются. Нужен придворный стеклодув. Из ста одна трубка должна получиться. Попытка не пытка. — Иван Лаврентьевич, любим мы перед всем заморским преклоняться. Вы же главный по тарелочкам в стране. На вас Петром аптекарский огород содержать и бдить… приписан. Поручен. Возложен. Мысли путаются. Давайте ещё этот компот из петрушки. Что там с листьями малины?
— Нет ещё листьев, только почки набухли.
— Да, а чего, пусть будут почки, в них Ацетилсалициловой кислоты возможно даже больше. Дайте команду почки собрать и отвар приготовить. Нужен аспирин температуру сбить.
— Что?
— Бред это. Не слушайте. Главное сделайте, как я сказал. Да, и отвар ивовой коры обязательно, и чем быстрее, тем лучше. А про хинное дерево это правильно. Нужно закупить у испанцев и португальцев, скажите Остерману, пусть озаботится. Только это деньги большие и долго, есть в наших Пенатах…
— Где? — точно бредит фаворит.
— Потом объясню. Сейчас народный рецепт против малярии или лихоманки вспомнил. Записывайте.
— Так говорите, если поможет от…
— Не пугайте. Сам боюсь. А рецепт простой. Нужно нарвать пригоршню молоденькой травы полыни… Две пригоршни.
— Почему две? — правильный вопрос. Потому что рецепт на половину литра воды. Как тут про литры рассказывать.
— Чтобы больше было. Полынь эту молоденькую следует тщательно промыть, и потом кипятить минут 5–7 в… Вот в таком количестве воды, — на столе стоял керамический кувшин с водой, объёмом как раз с литр. — Далее — остудить и процедить через тряпочку. Всё, генуг, лекарство готово. Как только начнется приступ, надо выпить полтора стакана этого горького отвара полыни. Можно подсластить мёдом. Уверяю вас, что буквально за одну-две минуты приступ малярии, как по команде, прекратится. Несколько приёмов и болезнь отступит полностью.
— Откуда вы это знаете, Ваше Высокопревосходительство? — бросился всё же к листкам бумаги на столе Лаврентьевич.
— Матрёна рассказывала, — правда ведь. Он её озадачил после приезда с Дербента лекарством от лихоманки, она рецепт и выдала. И ведь работает, даже лучше хинина, у того куча побочных эффектов. А здесь хоть и тоже горькая зараза, но побочные эффекты положительны, заодно и глисты выводятся и печень восстанавливается.
— Кто такая Матрёна? — не переставая строчить воскликнул лейб-медик.
— Ведьма. Страшная, как ядерная война.
— Какая война, где ядрами стреляют, артиллерийская.
— Не слушайте меня, доктор, бред несу. Всё, бегом за лекарствами и письмами в Баку. А то проспите мировую славу. Славься Отечество наше… Хер доктор, я сказал бегом!
Событие сорок восьмое
Студенты ценили профессоров, профессора понимали студентов, и те и другие гордились университетом. — О студентах.
Василий Осипович Ключевский (1841–1911) — русский историк
Совместными усилиями отвары корней петрушки, почек малины и ивовой коры температуру сбили, и общее самочувствие организмуса улучшили. Горло по-прежнему заложено и жевать антрекоты было бы проблематично, да и не хотелось. Пил Иван Яковлевич морсы с мёдом. И вкусно, и дважды полезно. Там всякие витамины есть, и главное, за две недели сидения взаперти, при отсутствии хлеба, а его Бирон категорически запретил себе приносить, на курином бульончике и луковом французском супе вполне можно лишние килограммы сбросить. Книги писать при температуре сложно, а вот слушать всякие полезные рассказы вполне можно, голова хоть и туго соображает, но информация на полочки откладывается и потом её с нормальной головой можно будет проанализировать.
Информацию с жёсткого диска под кодовым названием Иван Лаврентьевич Блюментрост приходилось клещами вытягивать сначала, но видимо осознав, что за хуления и прочие ябеды в Тайную канцелярию Бирон его не потащит, потихоньку эскулап разговорился и Брехт узнал кучу полезной информации.
Была одна хреновая, от слова совсем. О ней чуть позже. Сам по себе врач этот был фигурой неправдоподобной. Таких почти не делают сейчас и потом точно делать перестанут. Стоит начать с того, что вообще мало в стране немцев, которые не приехали — понаехали, а родились здесь. Иван Лаврентьевич был из таких. Нет, надо всё же с конца начать. Почему-то считается, что у основания российской науки стоит товарищ Ломоносов, которого именем Универа назвали. Это не так. Основателем Российской академии наук и университета не Катерина была и не Дашкова и уж тем более не Ломоносов. Всё это сделал сидящий рядом с постелью больного лейб-медик Блюментрост.
Странно. Тогда почему об этом никто не знает? Наверное, фамилия заковыристая. Как так — зачинатель и Блюментрост. Университет имени Ломоносова звучит, а университет и академия наук имени Ббюментроста? Да ни в какие ворота. Да ещё и переводится эта фамилия с языка Канта смешно — «Цветы дающие утешение». А ведь правильная фамилия. Стопроцентное попадание.
Вот теперь и к началу вернуться можно.
Батенька этого Блюментроста был другой Блюментрост, тоже наследивший в русской истории и тоже никому не известный. Лаврентий Алферьевич Блюментрост служил лейб-медиком у саксонского курфюрста. Лет восемьдесят назад. В 1668 году доктор был приглашён в Россию в качестве лейб-медика ко двору царя Алексея Михайловича. Не убоялся дикости и медведей, по улицам городов шастающих, даже казаков с балалайками не убоялся, взял и приехал. Работал долго, и главная его заслуга, кроме всяких шпионских игр — он создал Аптекарский приказ и тем самым заложил основы всей последующей русской медицины. А его средний сын Иван, сидящий у кровати больного Бирона в неряшливом, почти без пудры, парике сивом, деяния отца углубил и расширил. Именно этот человек создал и управляет с самого создания Аптекарским огородом. Обучался он в том же самом университете в Кёнигсберге, что и Бирон, только окончил его. В 1707 году молодой доктор был определён в лейб-медики к царскому наследнику и молодым княжнам. Но эта карьера была не долгой. Пётр начал воевать и его всегда сопровождал в походах Иван Лаврентьевич. За верную и беспорочную службу он получил от Петра в 1718 году в подарок Гатчинскую мызу и по сей день владеет ею. Пётр Алексеич не просто так земельку выделил, предписывалось лейб-медику устройство на этих землях первого регулярного аптекарского огорода. Кроме того, Блюментрост — президент Медецинской канцелярии. Дальше ещё интереснее. Все царей ругают, а оказывается, ещё два года назад в Москве по инициативе Ивана Лаврентьевича открыт прообраз современной поликлиники — учреждена лечебница для приходящих больных при Московской придворной аптеке. Лечили неимущих бесплатно и с собой порошков и микстур отгружали. Пётр второй? Или Катерина Первая ещё? Не важно, даже эти странные персонажи на Российском троне создавали бесплатные аптеки и поликлиники.
И вот теперь, то, из-за чего имя этого человека нужно увековечить, а не забыть.
В 1724 году указом Петра I образована Российская академия наук. Чуть другое название — Академия наук и художеств в Санкт-Петербурге. Мысль о создании научной академии пришла в императорскую лихую голову во время путешествия в Европу, когда он побывал в Парижской академии наук. На Петра Алексеича произвели сильное впечатление проводимые в лабораториях химические опыты, пузырики пузырятся, бульки цветные булькают, прямо как в фильме про Ивана Васильевича и Буншу, и Государь решил у себя сделать тако же.
Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?
Диво б дивное хотел Перенесть я в мой удел.