Наследница в его постели

– Откуда? – приторно улыбнулась леди Девайз. – Мой отец не был викарием.
– Зато ваш сын чуть не стал им, – невозмутимо указала Виола. – Должно быть, вы очень обрадовались, когда он отказался принимать сан.
Баронесса напряглась.
– Это была идея его отца. А я хотела, чтобы Джулиан сделал блестящую партию. Но теперь все потеряно, так что можете забирать его, милочка.
– Как приятно получить ваше благословение, баронесса, – рассмеялась Виола. – Я уже начала думать, что вы не одобряете меня.
– Вам следовало отправить своего младшего сына в армию, – заявила герцогиня. – Как это сделала я. – Ее зеленые глаза впились в Виолу. – Саймону очень идет мундир. Он полковник в Королевской конной гвардии, знаете ли.
– Впервые слышу, – небрежно отозвалась Виола.
– Вас давно не было в Лондоне, – вставила баронесса. – Это видно по вашей манере одеваться.
– Спасибо за комплимент, – сказала Виола.
– Вот как? Вы невысокого мнения о лондонских модах? – осведомилась герцогиня.
– Кто вы такая, чтобы судить? – пожелала знать баронесса.
– Я знаю, что мне нравится, – ответила Виола, – и что не нравится. В этом помещении очень мало первых и полно последних. Возьмем, к примеру, вон ту даму. Разве ее фигура не смотрелась бы лучше в платье с жесткой основой?
Указанная дама издала возмущенный возглас. Герцогиня фыркнула, поспешно замаскировав смех под кашель. Баронесса одарила Виолу свирепым взглядом.
– Леди Джерси – одна из патронесс «Олмака». Она... олицетворяет собой высший свет!
Виола пренебрежительно фыркнула.
– В таком случае высший свет нуждается в корсете, – заявила она.
Аудитория дружно ахнула. Лицо герцогини приобрело почта такой же пурпурный оттенок, как мороженое, которое поставил перед ней официант. Баронесса посерела.
– Мисс Эндрюс, она сидит у вас за спиной!
– Кто-то должен был сказать бедняжке, что она выглядит как анатомическое пособие, – пожала плечами Виола. – Не слишком приятно видеть, как дамская грудь вываливается из лифа, а талия находится под мышками.
Баронесса насмешливо улыбнулась.
– Между прочим, это последняя парижская мода, мисс Эндрюс. Хотя, что вы можете знать о моде в своем медвежьем углу.
Виола рассмеялась.
– Я предпочитаю, чтобы моя талия находилась там, куда ее поместил Господь, а не парижские выскочки. Мы выиграли войну, дамы. Понятно, что французы горько разочарованы. Понятно, что они хотят, чтобы мы выглядели как можно смешнее. И им это удается.
– Как я поняла, вам не нравятся платья, модные в этом сезоне, – заметила герцогиня! – А что вы думаете о фасонах шляп?
– Приходится признать, что они безобразны, – небрежно отозвалась Виола. – Не может быть, чтобы столько неудачных творений случайно собралось в одном месте.
– Да будет вам известно, что я знаменита своими шляпами, – холодно сообщила герцогиня.
Виола уставилась на ее шляпу с самым серьезным видом. – На мой взгляд, ваша шляпа имеет один недостаток. Герцогиня ощетинилась.
– Что не так с моей шляпой, мисс Эндрюс? Говорите.
– Сущий пустяк, герцогиня, – заверила ее Виола. – Но раз вы спросили, я бы не стала отделывать шляпку той же тканью, из которой сшито платье. Складывается впечатление, что вы воспользовались остатками ткани, чтобы они не пропали даром.
Герцогиня швырнула ложку на стол.
– Я потеряла аппетит, – заявила она.
– Как можно есть, когда эта дворняжка смотрит на нас своими жадными глазками, – согласилась баронесса.
Виола нежно прижала к себе собаку.
– Ты ведь не дворняжка, правда, Бижу?
– Это не пудель и не шпиц, – ворчливо заметила герцогиня. – Что это за порода?
– Бишон, – сказала Виола. – Разве она не восхитительна? Ее подарил мне Джулиан.
Баронесса презрительно фыркнула.
– Никто теперь не держит бишонов, мисс Эндрюс. Боюсь огорчить вас, но эта порода вышла из моды еще во времена Французской революции. В наше время их можно встретить только в трущобах Европы или в цирке, где они становятся популярными. Вы отстали от жизни, милочка.
Виола только приподняла бровь, помешивая ложечкой свое мороженое.
 
– А вот и Джулиан с моим кольцом, – сказала она, просияв. – Ну, разве он не красавец?
Джулиан с опаской приблизился к столу. Его мать выглядела так, словно проглотила лимон, но Мэри улыбалась, а больше ничто его не интересовало.
– Все в порядке? – спросил он.
– Будь я кошкой, я бы мурлыкала, – заверила его Виола. – Покажи мне кольцо, пожалуйста.
Джулиан был очень доволен собой, когда надел ей на палец кольцо с изумрудом, но ничто не могло сравниться с восторгом Виолы.
– Джулиан, оно восхитительно! – воскликнула она, спрятав руку за спину.
Джулиан нежно улыбнулся.
– Ты велела купить изумруд, что я и сделал, – отозвался он. – Ты уже закончила с мороженым, дорогая? Пора отвезти тебя домой. А то леди Виола подумает, что тебя похитили.
Виола протянула ему собачку и надела перчатки.
Когда они отбыли, герцогиня повернулась к баронессе.
– Совершенно невыносимая молодая особа, – сказала она. – Редко встретишь подобную дерзость и пренебрежение к чужому мнению. Это как-то не по-женски. Ни при каких условиях не позволяйте своему сыну жениться на этой лисе, – велела герцогиня. – Я запрещаю. Мне нет дела, что вы отреклись от него. Если он женится на этой девице, я буду чрезвычайно недовольна вами.
– Позвольте заверить вас, ваша светлость, – вскричала баронесса, – что Джулиан никогда не женится на этой нахалке! Даю вам слово.
  
Глава 14
 
На окнах раздвинули шторы, и апрельское солнце ворвалось в комнату, разбудив Саймона.
Взъерошенный и сонный, он сел на постели.
– Хокинс! – рявкнул он, обращаясь к своему слуге. – Что, к дьяволу, ты себе позволяешь?
– Так-то ты встречаешь свою мать? – сухо поинтересовалась герцогиня.
Столь же осторожная, сколь талантливая, мисс Роджерс схватила простыню и, не привлекая лишнего внимания, выскользнула из комнаты. Герцогиня, естественно, предпочла ее не заметить. Расположившись в кресле у камина, она сделала вид, что расправляет складки своего платья в модную полоску.
Тем временем Хокинс принес своему хозяину халат, и лорд Саймон облачился в него.
– Матушка, – душевно произнес он, подойдя к герцогине и поцеловав ее в напудренную щеку. – Вы прекрасно выглядите. Чему я обязан удовольствием видеть вас?
– Я встретила девушку, на которой ты женишься, – сообщила герцогиня без всякой преамбулы. – Думаю, тебе надо знать об этом.
Саймон нахмурился, прислонившись к каминной доске.
– Эта Арбогаст слишком самонадеянна. Я пока еще не делал предложения ее смазливой дочке и не собираюсь. Со мной этот фокус не пройдет.
– При чем здесь Арбогаст? – пожала плечами герцогиня. – Я никогда не относилась серьезно к этому ухаживанию. Я говорю о девушке, которая поведет тебя к алтарю и сделает из тебя мужчину.
– А я не мужчина? – изумился Саймон.
– Ты ребенок, – отрезала его мать. – Избалованный и своенравный. У тебя нет амбиций. Британская империя не управляется, знаешь ли, сама собой. Нам нужны мужчины, чтобы управлять страной. Старая гвардия умирает. Требуются новые силы. Я хочу, чтобы ты выставил свою кандидатуру в парламент. Твой брат предоставит тебе один из своих «карманных» округов.
– Ты хочешь, чтобы я занялся политикой? – Саймон насмешливо покачал головой. – Ты же знаешь, что я падаю в обморок при виде крови.
– Видимо, по этой причине Ватерлоо показался тебе слишком скучным! – резко бросила герцогиня, но тут же извинилась: – Прости, Саймон. Я знаю, что ты не любишь говорить о войне. Но если ты женишься на этой девушке, не пройдет и пяти лет, как ты станешь премьер-министром. Даю слово.
– Лучше я стану дантистом. Это не так отвратительно. Герцогиня вздохнула.
– Когда ты с ней встретишься, ты поймешь. Конечно, она красива, но я не стала бы тратить на нее время, будь дело только в этом. Женишься ты на ней или нет, но через год она будет стоять во главе светского общества. Она будет диктовать моду, выбирать развлечения, определять, кто есть кто. Спектаклям и приемам, где она появится, будет гарантирован успех, остальные провалятся. А за приглашение на ее приемы будут устраиваться кровавые баталии. Это революция, Саймон. Полная смена режимов!