Наследница в его постели

– Он останется здесь!
Перепалка набирала силу, и Алекс с Пердитой потихоньку вышли из комнаты.
– Ты ведь не собираешься прозябать с нами в деревне? – спросила Пердита.
– Почему? – Отозвался он. – Ты теперь богатая. Самое меньшее, что ты сможешь сделать для меня, это дать мне приют.
– Ты умрешь со скуки, – предупредила она, когда они двинулись вниз по лестнице. – В это время года в Гемпшире нет никого, кроме тех, кто не может позволить себе поехать в Лондон.
– Есть немало приличных людей, которые не могут позволить себе поехать в Лондон, – заметил он. – Я, например.
– О, мама даст тебе деньги, если...
– Вот именно... «если», – перебил ее Алекс. Внизу слуги все еще вносили в дом их багаж.
– Как ты думаешь, может, нам нанять карету? – спросила Пердита.
Он покачал головой:
– Нет. Мы похитим карету у мадам и свежих лошадей у отца. Это будет только справедливо после всего, через что они заставили меня пройти. Отнесите чемодан леди Чевиот назад, в карету. Мы отбываем прямо сейчас.
– Нужно написать письмо Джулиану, – запротестовала Пердита. – Он думает, что папа болен.
– Черкнем ему пару строк на первой же остановке, – пообещал Алекс. – Не хотелось бы оставаться здесь, когда наша мать выйдет из спальни отца.
– Да уж, – поспешно согласилась Пердита.
– Кто, по-твоему, победит? – поинтересовалась она спустя некоторое время, когда карета катила в ночи. – Мама или папа? Пикок или юная дебютантка?
Алекс фыркнул.
– Ни та ни другая! Я не женюсь на Молли Пикок, чтобы отец мог прихватить еще немного земли, и не собираюсь жениться на какой-нибудь невоспитанной наследнице, чтобы наша мать могла вернуть себе место в обществе.
Пердита вздохнула.
– Вряд ли ты найдешь подходящую особу в Гемпшире. Все хорошенькие девушки отбыли на сезон в Лондон. Остались только дочери викария, их пятеро.
– Тебе следует дать бал, – сказал он, зевнув. – Иначе мне придется встречаться с каждой по отдельности. Правда, Пердита. Теперь, когда ты стала на двадцать тысяч фунтов богаче, ты не должна жадничать, лишая своих соседей маленького развлечения.
– Хорошо, – рассмеялась она. – Я дам бал, но ты должен обещать мне, что не пропустишь ни одного танца.
– Что? Я должен станцевать со всеми пятью дочерьми викария?
– Боюсь, все гораздо хуже. – В голубых глазах Пердиты заплясали веселые искорки. – Там есть еще несколько девиц на выданье. И мисс Рэмплинг, конечно. – Она тяжело вздохнула. – Терпеть не могу устраивать балы. Приходится искать джентльменов, которых всегда не хватает.
Алекс нахмурился.
– Что еще за мисс Рэмплинг? – осведомился он почти грозным тоном.
Пердита расхохоталась.
– Только не говори, что ты забыл ее. Конечно, она всегда была очень скромной, и прошло несколько лет, с тех пер как вы встречались. Но ты наверняка помнишь ее мать, леди Кэролайн Рэмплинг. Ужасная особа, вечно занятая интригами.
– Как я мог забыть?
– Так вот, теперь они наши соседи. Пять лет назад все окрестности стояли на ушах, поскольку Гэмбол-Холл наконец-то сдали в аренду, но оказалось, что это всего лишь леди Кэролайн и ее дочь, старая дева. Нам приходится общаться с ними. Будь я уверена, что леди Кэролайн откажется, пригласила бы их.
– Разве у леди Кэролайн две дочери? – поинтересовался Алекс, побледнев.
– Нет, только бедняжка Люси, которую ты забыл, – рассмеялась Пердита.
– Я не забыл ее, – отозвался Алекс. – Я не знал, что она жива.
Пердита залилась смехом.
– Алекс! Это слишком жестоко с твоей стороны, – укорила она его сквозь смех. – Конечно, она малозаметная особа, но совсем бесплотной ее не назовешь. Генри и Элиза обожают ее. В последнее время она стала для них чем-то вроде второй гувернантки. Вообще-то они привязаны к ней больше, чем к мисс Шипли. Она играет с ними в бадминтон и крокет, чего мисс Шипли не желает делать. Она даже пьет с ними чай в их домике на дереве.
Краска начала возвращаться на лицо Алекса.
– Я думал, что мисс Рэмплинг вышла замуж за своего кузена, лорда Саутвуда, пять лет назад, – сказал он с озадаченным видом.
 
– О нет, – заверила его Пердита. – Саутвуд слишком разборчив, чтобы жениться на девушке без денег.
– Без денег? У мисс Рэмплинг было тридцать тысяч фунтов.
– Ее отец все проиграл, – объяснила Пердита. – Именно поэтому он совершил самоубийство. А лорд Саутвуд женился на дочери лорда Уэмбли. Она умерла при родах, бедняжка.
– Знаю, – сказал Алекс. – Я послал ей венок. Выходит, я послал его незнакомой женщине.
– Правда? Я не знала, что вы с Саутвудом были друзьями.
– И как же Рэмплинги живут без денег? – поинтересовался он.
– Терпимо, – отозвалась Пердита. – Полагаю, лорд Саутвуд предоставил им небольшой доход, а герцог Фэншо сдал дом за символическую плату. Кроме того, сын леди Кэролайн депутат парламента – наверняка от одного из «карманных» округов герцога. Но Люси и ее мать слишком бедны, чтобы ездить в Лондон на сезон, как и все остальные, кого ты увидишь на моем балу.
– Я могу открыть бал с мисс Рэмплинг, если хочешь, – предложил Алекс.
– Вряд ли она придет без своей матери, – заметила Пердита. – Если вообще захочет прийти.
Конечно, она никогда не жалуется, но, полагаю, это настоящий ад – жить под одной крышей с леди Кэролайн.
– Какой кошмар, – сказал Алекс, закрыв глаза. – Лучше бы ты мне этого не рассказывала.
Они прибыли в Кросс-Мир под утро. Лорд Чевиот был рад видеть свою жену и с удовольствием услышал, что она скучала по нему во время вынужденной разлуки. Если он удивился, что его шурин решил провести с ними некоторое время, то никак этого не показал.
За завтраком Алекс объявил о своем намерении прокатиться верхом до Гэмбол-Холла и нанести визит Рэмплингам. Пердита не видела в этом никакой необходимости. Люси Рэмплинг навещала их почти каждое утро.
Шестилетние близнецы, Генри и Элиза, подтвердили, что Люси ждут в Кросс-Мире, и вопрос был решен.
– Можно, мы пойдем навстречу Люси? – попросила Элиза. Как многие хорошенькие и послушные девочки, Элизабет Чевиот не отличалась особой изобретательностью. К счастью, ее брат-близнец был всегда готов втянуть ее в разные проказы. Сегодня Генри планировал выпустить быка из загона и наблюдать с безопасного расстояния, как Люси будет бегать по лужайке, спасаясь от него.
Пердита нахмурилась.
– А разве вы не должны быть в классной комнате в это время? – строго спросила она. – Мисс Шипли будет гадать, куда это вы подевались.
– Нет, не будет, – заверил ее Генри. Как многие озорники, он был очаровательным ребенком, с ярко-голубыми материнскими глазами и густыми каштановыми волосами. Ангельская внешность позволяла ему избегать наказаний за всевозможные шалости и проступки. – Наша гувернантка лежит в постели с головной болью.
Пердита вздохнула.
– Какая неприятность, – пожаловалась она. – Надо будет попросить Люси провести уроки. Ладно. Можете пойти ей навстречу, но не дальше башни, – крикнула она им вслед, когда они бросились вон из комнаты. – До Гэмбол-Холла всего три мили, но парк очень густой. Не хватает еще, чтобы они заблудились. – Мисс Рэмплинг приедет верхом?
– Герцог держит пару верховых лошадей в Гэмбол-Холле, но совершенно напрасно. Люси не ездит верхом. Точнее, ездит, но не галопом, как принято в деревне.
– То есть она придет пешком? – резко сказал Алекс. – Три мили пешком, туда и обратно, почти каждый день?
– Да, но тебе не следует поддразнивать ее из-за пятен грязи на нижних юбках, – предупредила его Пердита. – В деревне грязь неизбежна. Пожалуй, тебе не помешает пройтись самому, – заметила она. – Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Ты еще не забыл дорогу к башне?
Алекс не забыл, но, добравшись туда, не обнаружил никаких признаков близнецов. Зато мисс Рэмплинг шла через поле. Завидев мужчину, она надела шляпку, которую несла в руках. Это была простенькая соломенная шляпка, как и ее серое платье. Алекс снова поразился ее неприметной внешности, которую было так легко проглядеть. У нее были серые глаза и русые волосы. Она не была красавицей. Ее даже нельзя было назвать умной – во всяком случае, она не была бойкой и остроумной, что так ценилось в обществе. Зато она обладала здравым смыслом и мягким добрым нравом, но эти качества не представляли ценности в глазах модной публики.