Ты задолжал мне любовь (СИ)

У меня в груди – живое человеческое сердце, а не камень. Как я могу не переживать?
— Госпожа Афанасьева, возвращайтесь к себе, вам тоже нужно отдыхать. Я позабочусь о господине Архипове, не беспокойтесь! – глядя на меня, успокоила сиделка.
Я слегка помотала головой.
— Ничего, я в порядке. Я не смогу спокойно отдыхать, если сейчас вернусь в палату. Будет лучше, если я останусь здесь. Обо мне не беспокойтесь, не стоит!
Понимая, что не переубедит меня, сиделка замолчала.
Я осталась рядом с Тимуром. Во избежание неловкости сиделка встала со словами:
— Госпожа Афанасьева, я пойду, прогуляюсь. Если вам нужно будет отлучиться, позовите меня.
Я кивнула и, немного замешкавшись, спросила:
— Простите, как вас зовут?
Она с улыбкой ответила:
— Можете звать меня просто Дарья
— Спасибо, Дарья, – с такой же доброжелательной улыбкой промолвила я.
— Ну, что ж, зовите, если что!
Когда она ушла, я несколько рассеянно поглядела на Тимура. В моей душе царили необъяснимые эмоции. Наверное, я была до глубины души тронута. А как иначе? Ведь у меня в груди бьется сердце из плоти и крови!
Кажется, все эти годы я пряталась: пряталась от Руслана, от Тимура, от Давида. Как будто зная их доброе расположение ко мне, я не могла принять этой доброты, не хотела брать на себя ответственность, и старалась убежать как можно дальше. Пожалуй, мною даже овладевал страх, и тогда я изо всех сил старалась оттолкнуть Руслана или старалась найти подвох во всем, что происходило в моей жизни. Я утверждала, что они не любят меня, что они держатся за меня только из-за моего выгодного положения и моих связей. Я не знаю, почему не верю в любовь и в то, что меня кто-то действительно способен полюбить. Но каждый раз они не столько своими поступками, сколько всей своей жизнью доказывали, что любят меня. Однако я не чувствую себя в безопасности, то ли это из-за чувства собственной неполноценности, то ли потому, что все женщины такие.
На всю ночь я осталась рядом с Тимуром. Однажды к нам заглянула Дарья и посоветовала мне пойти спать, но я наотрез отказалась. Сиделка не стала упорствовать и дала мне поступить согласно моему желанию.
Утром следующего дня солнечные лучи проникли в палату сквозь окно. Тимур, наконец, очнулся, как будто солнышко возродило в нем жизнь. Он посмотрел на меня и, убедившись, что я жива и здорова, со спокойной улыбкой вымолвил:
— Какое счастье, что ты цела!
При этих словах я не удержалась, и все мои эмоции вылились в рыдания. Задыхаясь от слез, я взяла его руку и прерывистым голосом промолвила:
— Больше… не нужно… так. Если бы с тобой что-то случилось, что я…что я должна была сказать Элизабет? Как ты можешь быть таким безрассудным, ведь у тебя же есть семья!
Он изобразил слабую улыбку, погладил меня по голове и бессильно ответил:
— Глупышка, я не могу контролировать то, что внутри меня. А для меня честь – защитить того, кто хочет защитить меня!
Когда я, наконец, успокоилась, в палату зашел врач. Он сказал, что состояние Тимура удовлетворительно, и от него требуется лишь соблюдать постельный режим.
От того, что Тимур проснулся, у меня словно камень свалился с плеч.
Но я тотчас ощутила дикую усталость. Немудрено, ведь я не сомкнула глаз этой ночью, плюс, у меня были месячные.
Когда сиделка Дарья посмотрела в мои осоловелые глаза, она нетерпеливо кинула:
— Госпожа Афанасьева, вам нужно как следует поспать. Я присмотрю за господином Архиповым!
Я согласилась и передала ей пост. Покинув палату, я спустилась вниз с намерением поехать прямиком в наш дом.
У здания больницы был припарковал черный «Бентли». Оконное стекло опустилось, и из салона на меня поглядело лицо Захара.
— Госпожа, я отвезу вас! – кинул он.
Эта встреча меня ошеломила. Я невольно задалась вопросом: как так вышло, что он оказался здесь как раз сейчас?
Я не стала торопиться садиться внутрь и недоверчиво поглядела в салон. Руслана там не было. Будто читая мои мысли, Захар сказал:
— Госпожа, Руслан Артемьевич уехал по делам.
 
Я сконфуженно поморщила переносицу и села в машину.
Захар тронул автомобиль с места. Чуть помешкав, я спросила:
— Ты все это время был в больнице?
Он покосился на меня и ответил:
— Не только я, но и Руслан Артемьевич. Он всю ночь просидел в больнице с телефоном в руках.
У меня в груди екнуло. Поджав губы, я промямлила:
— Я…
— Госпожа, Руслан Артемьевич понимает, что вы беспокоитесь о господине Архипове, но вы за всю ночь не вернулись ни в свою палату, ни домой. Мне кажется, что, несмотря ни на что, как жена вы должны были хотя бы позвонить своему мужу, хотя бы сказать, что вы в порядке. Но вы даже этого не сделали, чем немало расстроили его!
Слова Захара снова и снова безжалостно вонзались в мое сердце, как острый клинок.
Поджав губы, я уставилась на сменяющиеся в окне пейзажи, испытывая сложное, необъяснимое чувство.
Чтобы не переусердствовать, Захар закончил свою речь.
Он привез меня к дому, а сам уехал по делам.
Я была обессилена, ведь не спала всю прошлую ночь, прибавьте к этому полученный мною испуг. Внизу живота до сих пор болело; в этот раз спазмы были сильнее. Я вошла в спальню, легла на кровать и закрыла глаза, но эта боль не давала мне как следует погрузиться в сон.
Я все время просыпалась, ворочалась. Боль усиливалась. Я не выдержала и встала в поисках обезболивающего, но, прочесав всю комнату, я ничего не нашла. Наконец, мне ничего не осталось, как заказать лекарство с доставкой в интернете. Когда оно оказалось у меня, я выпила одну таблетку, и боль стала утихать. Я решила снова попытаться уснуть, но мне никак это не удавалось. Я взглянула на часы. Было почти шесть часов вечера. Руслан должен был вскоре вернуться.
Я зашла на кухню и открыла холодильник. В нем еще оставались кое-какие овощи. Я подумала о том, что могу приготовить ужин и таким образом извиниться перед Русланом.
Стоял сентябрь, месяц не слишком холодный, но так как в домах еще не включили отопление, осенняя прохлада постепенно просачивалась сквозь стены.
Я подготовила все овощи и кинула их тушиться. Но даже к семи часам на подъездной дорожке так никто и не появился.
  
Глава 616. Кто же в итоге не заполучил желаемое (часть 10)
 
Я увидела, что в доме Якова горит свет, и, поразмыслив, позвонила Тамаре.
— Привет, сестренка! Ужинала? – сказала она, когда взяла трубку.
Глядя на соседний дом, я произнесла:
— Еще нет. Ты у Якова?
Она ответила утвердительно.
— А ты дома?
— Да, — сказала я.
И тотчас же я услышала во дворе шум. Это Тамара прибежала к нам во двор и стала звать меня. Я покинула гостиную, пересекла коридор и вышла ей навстречу. Она стояла на улице в теплой пижаме.
— Ну как ты? Все хорошо?
Я утвердительно кивнула.
— Да, жива-здорова! Мне очень повезло.
Должно быть, Тамаре еще не рассказали про инцидент в Воронино, и она не придала этим словам особого значения.
Она облокотилась на заборчик и промямлила:
— Я не видела тебя несколько дней. Я в последнее время так устаю. Постоянно чувствую себя измотанной. Сегодня провалялась в кровати целый день!
Я посмотрела на нее и, слегка растерявшись, спросила:
— У тебя тоже месячные?
Она ошеломленно взглянула на меня.
— Откуда ты знаешь?
Я пожала плечами.
— Так мы с тобой товарищи по несчастью!
Она глубоко вздохнула и сказала обиженно:
— Вот только, к большому несчастью, я не знаю, куда делся Яков. Его целый день не было дома!
Мне не хочется ничего иного, как выместить на нем свой гнев!
Я рассмеялась. Да, девушки нынче такие.
Она обратила взгляд с моего веселого лица на открытую дверь за моей спиной и, не заметив никого внутри, невольно спросила:
— Руслана тоже нет дома?