Ты задолжал мне любовь (СИ)

На светофорном перекрестке он продолжал смотреть на меня.
У меня немного сдавило горло, и жгло в глазах: 
— Маша умерла!
— Умерла?
— Она и ее бабушка похоронены на кладбище в Питере. Раньше я хотела забрать их обратно в Тулу, но теперь кажется, что мы не сможем вернуться.
Загорелся зеленый свет. Но старик переходил дорогу крайне медленно. Машина сзади сигналила, призывая нас к движению. 
Но Давид не заводил машину. Он посмотрел на светофор впереди и закрыл глаза. Все еще раздавались сигналы от машины сзади. Давид резко вышел из машины и яростно хлопнул дверью. Я на мгновение оцепенела, поняв, что он собирается сделать, поспешно выбежала из машины.
Он подошел к машине, которая все это время сигналила, и постучал в водительское стекло. Водитель опустил стекло и нетерпеливо сказал: 
— Думаешь раз ты на Бентли, то какой-то особенный… – Когда водитель выругался, он всё же закрыл рот под свирепым взглядом Давида.
Давид поджал губы, поднял брови, его холодный взгляд остановился на лице мужчины: 
— Вылезай!
Мужчина был немного сбит с толку, не понимал, что происходит, и с гневом ответил: 
— Нет, ты больной?
— Я сказал тебе выйти из машины! – Давид с силой открыл дверь машины и силком вытащил этого толстого мужчину
Затем Давид жестоко избил его. Мужчина был ошарашен, но, увидев мрачное и ужасающее лицо Давида, он начал молить о пощаде.
Выплеснув свои эмоции, Давид бросил ему визитную карточку и сказал с долей сарказма:
— В следующий раз не сигналь в центре города, иначе не отделаешься так просто.
Затем Давид вернулся к машине и снова завел двигатель.
Я слегка вздохнула:
— Тебе не нужно было вести себя так... импульсивно! Максимум, что ты должен был сделать, это выслушать его ругань, и подождать, пока старик перейдет дорогу, не было необходимости устраивать скандал.
Давид поджал губы и ничего не сказал, очевидно, его эмоций здесь уже не было.
— Как она умерла?
Я оцепенела, посмотрев на него искоса, увидела, что он сосредоточенно вёл машину и, казалось, просто небрежно задал вопрос.
Я ответила:
— Тяжелые роды, ребенок выжил, а она умерла от кровотечения.
Брат нахмурился:
— Чей ребенок?
Подумав, я сказала:
— Могу ли я не говорить этого? Она доверила ребенка мне и не хотела, чтобы отец ребенка знал о его существовании.
— Именно из-за этого ты вернулась словно призрак из Питера? – Подъехав к салону, он остановил машину и равнодушно произнёс.
Я вышла из машины, утвердительно ответила на его вопрос и спросила:
— Сегодня на банкет придет много людей?
— Там будут знаменитые люди и журналисты со всей столицы. – Мужчина жестом пригласил меня войти, а ключи от машины бросил мне в сумку.
Я поджала губы и шепотом спросила:
— Где ты научился бросать ключи от машины в сумку девушке?
Он пожал плечами:
— Жанна сказала, что только между родственниками и любовниками могут происходить такие интимные вещи.
Я не находила слов. Жанна, та изысканная и утонченная девушка, которую я видела в Питере?
Не вникая в его слова, я сказала:
— Значит, после этого банкета о нем будет знать не только вся столица?
Давид кивнул:
— Все в стране узнают!
Я улыбнулась:
— Как хорошо Владимир Иванович все устроил!
Увидев мою необъяснимую улыбку, он напряжённо спросил:
— Что ты задумала?
Я пожала плечами:
— Давид, я всегда думала, что я легко могу смириться со всем, со временем многие вещи перестают волновать меня, но сейчас это не сработало. Я все еще хочу, чтобы Татьяна была опозорена перед всеми и умоляла меня, стоя на коленях. Просила о пощаде за себя и за Александру.
 
Давид внезапно нахмурился, в его чёрных глазах читались смешанные эмоции:
— Что ты хочешь сделать?
— Помнишь, что я отдала тебе тогда? Сначала я думала, что у Александры нет детей. Компания Татьяны, по крайней мере, теперь под следствием, и она сама многое потеряла. После большого общественного резонанса, мне стало все равно, но теперь я думаю, что этого недостаточно.
Я хочу до мельчайших подробностей рассказать общественности и семье Алёшиных о грязном прошлом Татьяны. Показать всем, что только снаружи она мягкая и элегантная, но внутри прогнившая насквозь.
Человека нельзя заразить ненавистью, иначе у него не может быть доброты и снисхождения. Когда я была ребенком, смотрела телевизионный сериал, главный герой смог почувствовать облегчение и простить убийство его семьи. Сейчас смешно думать об этом. Что значит, месть порождает месть, и этому никогда не будет конца. Это не более чем слова стороннего наблюдателя, который остался безучастным к чужому несчастью и пытался найти утешение.
Я никогда не видела, чтобы жертва без зазрения совести заявляла о том, что месть порождает месть и этому никогда не будет конца. Грубо говоря, те, кто говорят, что должны быть снисходительными и всепрощающими, просто зрители, ведь они не страдают от этого.
Зритель – это просто зритель, отличающий правильное от неправильного со своей точки зрения, и, в конце концов, слова стороннего наблюдателя игнорируют чувства жертв.
Давид остановился и посмотрел на меня с болью и сочувствием:
— Эмилия, что бы ты ни хотела сделать, я поддержу тебя, но я надеюсь, ты не пожалеешь об этом. Жизнь слишком коротка, тебе решать, как поступить, это нормально нести в себе ненависть. Но я надеюсь, что ты сможешь очистить свое сердце от ненависти, и оставшиеся дни сможешь по-настоящему ценить жизнь и наслаждаться ею, дорожить людьми, которых любишь ты и которые любят тебя.
Я застыла на месте от слов мужчины передо мною. Я никогда не думала, что такие слова могут вырваться из уст Давида. Я пристально посмотрела на него и почувствовала, что это был не тот Давид, которого я знала.
Но если хорошенько подумать, то можно понять, почему он так сказал. Тогда он сам жил в мире ненависти и не мог выбраться из него. Позже он покинул этот, сделав так много вещей, которые причинили боль другим людям.
.
  
Глава 264. Ошибка за ошибкой (часть 2)
 
Мне казалось, что в этой жизни нам с ним уже не доведется встретиться, но судьба распорядилась иначе, сведя нас в Казани. Он конечно же изменился. Уж не знаю, что ему довелось пережить за эти годы, но я ощутила исходящее от него спокойствие. Словно он стал проще относится ко многим вещам. 
Видя мое молчаливое замешательство, мужчина улыбнулся.
— Не смотри на меня так, а то подумаю, что влюбилась. 
Я опешила, а после закатила глаза.
— Я не могу остановиться сейчас. Если не воспользуюсь шансом на этим банкете, то не знаю, когда еще смогу что-то предпринять. 
Со стороны Архиповых подвижек нужно было ждать еще минимум год. Теперь, когда Тимур умер, я почти наверняка лишусь возможности задействовать «Arhitech». Значит этот банкет был мои единственным шансом. 
Мужчина одарил меня долгим взглядом и наконец кивнул.
— Хорошо. Делай, как считаешь нужным. Я помогу!
При взгляде на него на душе как-то сразу потеплело. Я улыбнулась. 
— Спасибо, Давид.