Ревизор: возвращение в СССР 13 (СИ)

– Понял. – ответил Сатчан и хотел уже покинуть кабинет первого, но тот жестом остановил его, подумав, что у этого чертёнка чутьё на неприятности, как ни у кого.
Заседание продолжилось.
***
На следующий день в восемь утра уже набирал ординаторскую. С утра, как правило, с сестрой стабильно удаётся связаться. Решил сразу отдать ей вещи на продажу, вернусь из командировки, она уже всё продаст.
– Привет, Ин. Как у вас дела?
– Нормально. – озадаченно ответила сестра. Живо представил себе, как она удивлённо пожимает плечами. – Что случилось?
– Помощь твоя нужна. Выручай.
И я выложил ей историю подполковника, который год за рубежом был, ребёнка не видел и привёз ему подарки, которые все оказались малы.
– Привози, конечно. – тут же растроганно согласилась сестра.
– Я тогда прямо сейчас выезжаю. Напомни мне, как там тебя найти.
Распихав шмотки и коробки с обувью в три сумки, поехал в больницу. Перед выездом несколько раз проверил, взял ли с собой список вещей. Не хотелось бы столкнуться потом с какими-то недоразумениями.
Похоже было, что Инна сразу же после моего звонка кинула клич по коллегам, потому что меня ждали. В ординаторской толпилось человек десять. Передал им сумки, а Инне список вещей с ценами.
– Спасибо! – сказал я ей. – Побегу, а то в университет опоздаю.
– Подождал бы минут двадцать. – невозмутимо сказала сестра. – Мы сейчас тебе сразу деньги бы и отдали.
– Серьёзно?
– Ну, а что? Сейчас всё поделим…
Я остался. Не представляю, как в этой суете и гаме ориентировалась Инна, но вскоре у неё в руках оказались первые деньги. Мне не пришлось даже ждать двадцать минут. Очень скоро мне вручили мой список и стопку разномастных купюр, мне осталось только пересчитать.
– Дамы, я вас люблю. – с первого раза сведя дебет с кредитом, воскликнул я.
– Привози ещё! – чуть не хором ответили мне медики под свой же дружный хохот.
Чмокнул сестру и поспешил на учёбу.
***
Кабинет секретаря комсомольской организации меховой фабрики. 
Посетив комитет комсомола для отвода глаз, Сатчан оставил там верхнюю одежду, дождался главного инженера и пошёл с ним к главбуху.
Никто не обращал на него внимания. Мало ли, ходят тут райкомовские, может шубки оформляют для нужных людей. В СССР же везде так: один вход – для всех, а другой – для избранных.
Соблюдая конспирацию, Сатчан на людях изображал исключительно шапочное знакомство с Еленой Викторовной и сейчас пропустил вперёд главного инженера.
– Добрый день. – постучал тот в открытые двери кабинета главбуха. – Можно к вам, Елена Викторовна?
– Конечно, Рафик. – ответила главбух.
Мужчины зашли в кабинет, прикрыв за собой дверь. От внимания Сатчана не укрылась настороженность, возникшая во взгляде главбуха при виде него. Вчерашний разговор по телефону был полон недомолвок, но вроде основную мысль главбух поняла. И теперь ждала подробностей.
– Как и говорил вчера по телефону, у нас ЧП. – начал он. – Мне в руки попали фотографии, сделанные шпионом на вашем предприятии. – главбух заметно побледнела при словах о шпионе. – Мне сказали, что там пустышка. – поспешил успокоить её Сатчан. – Посмотреть снимки дам, но оставить не могу. Опасно для того, кто мне их доверил. По счастливому стечению обстоятельств у нас с вами есть неделя. Мы должны вычислить шпиона и установить за ним наблюдение. Есть мысль использовать его в дальнейшем. Будем подкидывать ему нужные для нас бумаги и информацию. Посмотрите документы. Может, сразу поймёте, где нам крота искать?
Сатчан полез в портфель и вынул газетный свёрток с фотографиями.
– Заприте дверь на ключ, пожалуйста.
Елена Викторовна выглянула в смежный кабинет.
– Меня нет. – сказала она кому-то будничным тоном и заперла дверь на ключ изнутри.
Посмотрев фотографии, передавая их из рук в руки, главбух и главный инженер сделали вывод, что определить, кто переснял всё это, практически невозможно. Наборные участки проходные, следуют друг за другом. Имеют по два-три входа каждый. Проход через них свободный.
 
– Это не реально. – сразу сказал главный инженер. – Там проходной двор! Работники всех участков ходят через все помещения туда-сюда в общие уборные и раздевалки. Да и вообще, там не воензаказ, там свободный проход.
– Тогда переходим к плану «Б». – задумчиво сказал Сатчан.
***
Учеба завершилась быстро. Сразу после пар мы встретились с Эммой Эдуардовной и пошли менять по тридцать рублей на гэдээровские марки. В кармане оказалось 96 марок – девяносто купюрами, шесть – монетками. 
– И еще ты можешь взять с собой тридцать советских рублей. – поучала меня замдекана, прежде чем расстаться со мной. – Бери десятками. Но потратить из них можно только десять. Двадцать рублей ты должен будешь предъявить на границе при возвращении. 
Что же так сложно все… Эх, и позабыл уже про все эти трудности! С другой стороны, получается, десятку можно будет в ГДР тоже на марки обменять. Уже неплохо. 
Примчался домой. Завтра уже ехать в Германию. Эх, почему не самолетом… Там лететь пару часов всего, расстояние плевое до Берлина. И от него всего часа три на поезде до Ростока. Вернее, в будущем так будет, пару часов, на скорости в сто тридцать. Сейчас понятия не имею, на какой скорости поезда по Германии ходят. Ну, скоро узнаю. 
Начал собирать чемодан в дорогу. Не так это и просто было. И все, что на продажу набрал, надо уложить, и бельишко всякое, аспирин на всякий случай, пластыри и все остальное, что обычно с собой вожу. Икру надо было упаковать в мягкое, чтобы не разбилась. Я понимаю, что в стеклянных банках ее легче будет продать, но как было бы удобнее везти ее в металлических! Да и упаковать все так надо, чтобы таможенники, чемодан распахнув, тут же не сообразили, что он является мечтой советского спекулянта. Чтобы сделать такой вывод можно было, только покопавшись в нем как следует. Всегда есть шанс, что, распахнув чемодан и не углядев ничего подозрительного, сильно рыться в нем не будут. Ну, опыт поездок был, поколдовав, справился. 
Пока Галия готовила ужин, побежал к Родьке, отдал деньги. Григорий аж присвистнул.
– Ну, спасибо! Оперативно. – искренне поблагодарил он и предложил пройти в квартиру.
Шуры не было, мужчины коротали время в семейном кругу. Присел с ними за стол. Старый мне тут же чашку чая налил.
– Родька показал модель, - продолжил Григорий. - что вы с ним склеили. Спасибо, друг…
– О! Модель! – вспомнил я. – В командировку еду на неделю. А там доклеить чуть-чуть осталось. Вот с отцом и закончите. – обратился я к Родьке. – После прогулки поднимешься ко мне и заберёшь.
– Ещё одна, что ли? – удивился Григорий.
– Да, не закончим никак. – развёл я руками.
– А что у вас за прогулка намечается?
– Мы с Тузиком гуляем. – ответил за меня Родька, не скрывая своего счастья от того, что отец дома.
– Утром я уж без него, – добавил я. – пробовал со мной бегать, но ему тяжеловато.
– Что? – отец в шутку свёл брови на переносице и посмотрел на сына. – В каком месте тебе тяжело? Завтра же бежим на зарядку! Во сколько ты обычно выходишь? – повернулся он ко мне.
– В семь. – усмехнулся я. Ну-ну. Посмотрим, как вы, товарищ офицер, будете в отпуске к семи на зарядку вставать.
А с утра они ждали меня у подъезда. Я приятно удивился. Мы побежали, Родька с нами пыхтел в конце, упирался, но бежал. Привел их на школьный стадион. Пока мы с Родькой занимались на турниках, Григорий ещё несколько кругов пробежал и потом только к нам присоединился. Подготовка и спортивная форма у него серьёзная. И, похоже, терять её за время отпуска он не собирается. Понятное дело, чем бы он в Йемене ни занимался, хорошая форма – плюс к шансам на выживание.
Позанимавшись на турнике, Григорий позвал Родьку на спарринг. Учил его блокировать удары.
– Я тоже с вами хочу. – спрыгнул я с турника и направился к ним. 
Короче, зарядка у нас затянулась. И я понял, что товарищ офицер очень неплохо подготовлен в боевых единоборствах для своего возраста. Неужто грушник?