Ревизор: возвращение в СССР 13 (СИ)

– Ну, что я могу сказать?.. – подбирал я слова. – Для первого раза неплохо.
В комнате уже стоял видавший виды письменный стол с табуретом.
– Обживаешься потихоньку. – одобрительно сказал я.
– Да, батя привёз. Надо ещё диван купить и шкаф.
– И кухню. – подсказал я. – И вешалку в прихожую.
– Неудобно всё время у отца просить… – нахмурился Костян.
– А ты к Сандалову в стройотряд записался? Денег можно будет там заработать.
– Нет. А куда ехать надо будет? На целину?
– Ну, какая целина! Здесь в Москве где-нибудь.
– О, спасибо за подсказку. – заинтересовался Брагин.
– Слушай, просьба есть. В командировку еду на неделю. Хочу тебя попросить за женой моей присмотреть. Она беременна, – у Костяна глаза от удивления на лоб полезли, но он сдержался, ничего не сказал. – Ей нельзя тяжести таскать. Сходи с ней, пожалуйста, по магазинам в субботу. Мы уже наладились по субботам с утра тут на районе закупки делать. Обходим магазины и рынок, часа полтора максимум. Она купит всё на неделю. Тебе только домой к нам всё это занести.
– Да не вопрос. – тут же согласился Костя.
– И ещё. Мы на курсы вождения с ней ходим. Когда договаривался насчёт курсов, она ещё не беременная была. Хотел, чтобы и у неё тоже права были. А как забеременела, просил её отказаться от этой затеи, а она ни в какую. Так и ходит. А у нас уже вождение началось. Кабина ЗИЛа высокая, ей бы помочь залезть и вылезти. Два раза только в понедельник и среду. А там уже я сам вернусь.
– Конечно. Не волнуйся. – пообещал Брагин. – Только, это… а можно у тебя раскладушку взять на прокат?
– Пошли, сразу и заберёшь, и с Галиёй договоритесь, как вы на курсах по вождению пересечётесь.
Ещё раз при Брагине строго-настрого наказал жене не таскать тяжёлого.
– Если срочно, что понадобится, сосед есть Иван. – говорил я. – В субботу по магазинам Костян с тобой сходит. Часов в десять зайдёшь?
Костян кивнул. А когда я вынес раскладушку, жена засуетилась, собрала ему одеяло вниз, одеяло сверху, подушку и постельное бельё. Короче, пошёл он от нас навьюченный по самое небалуй.
Пока я ходил к Брагину, оказывается, забегал Родька. Галия сказала, что отец его приехал.
– Малый просил тебя зайти, как вернёшься. – передала жена. – Аж подпрыгивал от радости. Давай, ешь скорее и иди. Расскажешь потом.
– Батя, говоришь, приехал. Я бы тоже подпрыгивал на месте Родьки. – усмехнулся я.
Наскоро поужинав, поспешил в соседний подъезд. Дверь в квартиру была открыта. Слышен был смех, шум. На кухне застал деда, Родьку, соседку Шуру и высокого, сухощавого мужчину лет за сорок. Может, и моложе, из-за седины кажется старше. Военная выправка и очень короткая стрижка выдавали его с головой. Поразил его конкретный загар. Явно не от немецкого солнца. – отметил я про себя.
Родька бросился ко мне.
– Паш! – схватил он меня за руку и потащил к отцу.
– Да подожди! Дай разденусь. – рассмеялся я.
– Григорий. – протянул мне руку офицер.– Для своих Гриша.
– Павел. – представился я.
Он рукой пригласил присоединиться к ним за скромным столом.
– Когда приехали? – спросил я.
– Да вот, ещё часу не прошло. – ответил он. – И давай на «ты», хорошо? Судя по словам сына, вы уже с ним как братья. 
– Хорошо, на «ты»– усмехнулся я. – Надолго удалось вырваться?
– На сорок пять суток.
Родька забрался на колени к бате и прижался к нему. Отец заботливо обнял его.
– Привез пацану подарков. – расстроенно сказал офицер. – Но он так вырос, что почти ничего не налазит. Ни обувь, ни одежда. Только несколько вещей впору оказалось. Похоже, я что-то с размерами напутал… Не ожидал, что он так вверх рванет. А лапа вообще на два размера выросла. Что теперь делать?
– Это да, растёт он быстро. Ну, не страшно, в принципе. Продать просто надо и побольше размером купить. В Москве всё есть. – сказал я. – Только, если продавать, то за нормальные деньги. Родьке же надо будет взамен тоже что-то качественное купить, а импортные вещи недешёвые.
– Ясен пень. – согласился дед.
– У вас есть, кому предложить? – оглянулся я по сторонам и остановил свой взгляд на Шуре.
 
– Да откуда деньги такие? – отмахнулась она.
– У меня сестра в Боткинской больнице работает. Можно ей на работу всё отвезти, там быстро разберут и за хорошие деньги. – предложил я.
– Соглашайся, Гриш! – зашептала Шура. – Не сами же на базаре будем стоять… Ещё в милицию за спекулянтство загребут. А тебе точно нельзя… уволят с позором, без военной пенсии останешься.
– И то правда. – поднялся Григорий и вышел с кухни.
Вскоре он вернулся с двумя обувными коробками, а на них сверху лежало несколько джинсов в целлофановой упаковке и ещё много всего. Он водрузил мне всё это на колени.
Попросил у Родьки лист бумаги и ручку. Переписал всё, что мне принесли и указал название, цвет и примерную цену. Вторые джинсы оказались не джинсами, а курткой. В обувных коробках лежали две пары кроссовок, высокие тёплые и простые летние. Свитера с горлом и без, футболки с коротким и длинным рукавом разных цветов.
– Хорошо, что на вырост взял несколько вещей. – проговорил Григорий, наблюдая за моими манипуляциями. – А то совсем пацану ничего не досталось бы.
Закончив перепись, я протянул список Грише. Он взглянул мельком и кивнул головой одобрительно.
Все вещи отличного качества. Лейблы разглядывать особо было некогда, но, в основном, шмотки были французские, а на одну этикетку я обратил особое внимание. Судя по всему, Григорий служит совсем не в Германии, а на Ближнем Востоке, а точнее, в Йемене.
Отложили вещи на подоконник и сидели кто за чашечкой чая, а кто за рюмочкой. Григорий о службе совсем не говорил. В основном слушал нас.
Можно было и просто молча сидеть. Достаточно было, что семья, наконец, в сборе. Все трое очевидно наслаждались обществом друг друга.
Не стал там долго задерживаться, попрощался. Обратно Григорию ещё не скоро, успеем наболтаться.
  
Глава 16
 
г. Москва. 
***
Кабинет первого секретаря Пролетарского райкома КПСС. 
Павел Сатчан прождал день в нетерпении, когда начальник вернется из командировки. На следующее утро он позвонил в приёмную начальства, узнать, вернулся ли первый и занят ли? Мол, дело срочное.
Ему велели подниматься.
Хорошо, когда всё в одном здании. – подумал Сатчан. – А подняться с этажа на этаж несложно.
В кабинете первого секретаря он застал своего непосредственного начальника, первого секретаря райкома ВЛКСМ Войнова Вадима Андреевича, и работника райкома КПСС Ивана Николаевича.
– Давай, давай, Сатчан. На ловца и зверь бежит. – показал ему на свободный стул первый секретарь райкома КПСС. – Только что про меховую фабрику спрашивал, на тебя стрелки перевели. Когда уже работать начнёт? Каждый день такие деньги теряем! Серьезные люди нас уже не понимают…
– В ближайшее время фабрика точно работать не начнёт. – спокойно ответил Павел. – Возникли непредвиденные обстоятельства. Вопрос решается. Нужно ещё время.
– А поточнее? Какие обстоятельства? – с сарказмом спросил первый. – Что, опять предчувствие?
– Зря вы так, Михаил Жанович. На фабрике-то, как выяснилось, засланный казачок сидит. Мне в руки по чистой случайности фотографии документов попали, которые он тайком сделал для наших противников, что недавно ОБХСС на фабрику натравили. Это просто чудо и стечение обстоятельств, что мы об этом узнали!
– Чудес не бывает! – возразил ему первый совсем другим тоном. – У всего есть причина, а у неё имя и фамилия… Что за документы? Критичные?
– Нет. Но важен сам факт слива! Копать под нас не перестали. Если начнем левый выпуск, вся информация тут же уйдет, куда точно не надо.
– Что предприняли?
– Руководство фабрики предупреждено. Решаем, как вычислить крота. Параллельный выпуск сейчас запускать никак нельзя.
– Ёжику понятно. Хорошо. Действуйте, докладывать ежедневно.