Страсти Челси Кейн

Она интересовалась им только из любопытства. Хантер Лав как мужчина производил на нее впечатление, но с Джаддом Стриттером сравниваться не мог.
Челси была рада, что Джадд не видел, как ее тошнило, тогда бы она почувствовала себя униженной.
– Ладно, я все еще работаю на тебя? – спросил Хантер.
– Конечно, – ответила она и, подумав, добавила: – Я хочу въехать в дом третьего июля.
– Это же почти на десять дней раньше срока!
– Я не прошу закончить ремонт к третьему числу, мне нужна только спальня и ванная комната. Я могу обойтись без кухни, но у меня уже нет сил жить в гостинице.
– Тебе нужна огромная ванна. Я не получу ее так быстро.
– Позвони поставщику. Нажми на него. Хантер покачал головой:
– Мне нужен месяц.
– Я уверена, что ты справишься и за неделю, если тебе не помешают детские голоса, – добавила Челси больше потому, что Хантер пытался напугать ее быстрой ездой.
У него потемнело лицо.
– Я бы не стал так шутить.
– Ты слышал голоса во время работы?
– Нет, но только потому, что в доме слишком шумно.
– Да хватит уже, Хантер. – Челси понимающе улыбнулась. Когда Хантер согласился заняться ремонтом в доме, то у нее почти не осталось сомнений, что все выдумки о голосах были его удачной шуткой.
– Подожди, вот поживешь там одна, тогда и услышишь. Голоса раздаются из потайного хода.
– Какого потайного хода? – насторожилась Челси.
– Он находится прямо за камином. Я и хотел его тебе показать.
– Потайной ход? – она попыталась представить себе его. – А куда он ведет?
– Наверх.
– Невероятно. – Перед ее глазами уже вырисовывалось хитроумное сплетение потайных ходов Болдербрука. – Как ты думаешь, там есть другие туннели?
– Конечно, и в них лежат скелеты. Я же говорил, что в доме живут привидения. Ты еще не надумала поселиться где-нибудь в другом месте?
– Ни за что! Потайные ходы – это здорово! – В глазах Челси ценность приобретенного дома неизмеримо увеличилась. – Ты только представь, вдруг дом служил одной из остановок на "Подземной железной дороге". Только подумай, какая история скрывается за его стенами! Хантер заметно сник:
– Я не люблю историю. Лучше скажи мне, что ты собираешься делать с дверью? Я хочу замуровать ее и…
– Нет!
– Потайные ходы небезопасны.
– Они опасны не больше, чем поездка с тобой.
Она посмотрела на мотоцикл. Хантер за рулем не внушал ей доверия, и она спросила:
– Дашь мне повести его?
– Не-а, – ответил Хантер и снял свой шлем с руля.
– Если ты будешь так же гнать, меня опять стошнит. Он протянул ей второй шлем. Она колебалась.
– Хантер?
– С тобой ничего не случится.
– Случится – одно дело, стошнит – другое. Я целый день завтра буду себя плохо чувствовать.
– Плохо чувствовать себя будут завтра с утра твои ноги. – Он надел шлем. До нее донесся его приглушенный голос: – Плющ, по которому ты шла к ручью, ядовитый.
Она уставилась на свои лодыжки.
– Ты шутишь?
– Не-а.
– Почему ты не сказал мне?
– У тебя хватало тогда других забот. И разве ты не знаешь сама, как выглядит ядовитый плющ?
– Откуда? Я никогда не жила в сельской местности. Челси еще раз взглянула на свои ноги и обнаружила, что они слегка опухли.
– Может быть, еще не поздно что-нибудь сделать?
– Да, помолиться, чтобы у тебя не было на него аллергии. – Хантер уже завел мотоцикл. – Садишься? – спросил он.
Челси взглянула на дорогу:
– Есть вероятность, что меня кто-нибудь подберет?
– Очень маленькая.
– А если пойти пешком?
– Думаю, часа два, не меньше.
Челси могла быть упрямой. Она могла быть вызывающей, дерзкой и импульсивной, но не глупой. Если она не хотела в самую жару тащиться по незнакомой, безлюдной дороге, то ей нужно было забираться на мотоцикл Хантера.
Надев шлем, она сказала:
– Ну хорошо, я еду с тобой, но если меня начнет тошнить, я больше не буду кричать. Понял?
Глаза Хантера говорили, что он понял.
В Болдербруке оказалось три потайных хода. Один начинался за камином и шел к туалету на втором этаже. Второй оказался скорее небольшой комнаткой, находившейся за кладовой в кухне. Третий начинался в подвале, и вход в него был закрыт люком. Он соединялся с подземным туннелем, который через десять футов упирался в земляной завал.
 
Челси была уверена, что все ходы существовали не случайно. Она сгорала от желания выяснить их назначение, но у нее не хватало времени. Хантер ускорил темп работ в Болдербруке, и к списку неотложных дел добавилась покупка самой необходимой мебели.
Если она не занималась покупкой мебели в Конкорде или Манчестере, то сидела на телефоне сначала в гостинице, а затем, когда провели линию, в новом офисе "Плам Гранит". Ее клиенты в Балтиморе постоянно интересовались, как продвигается их работа, и, с другой стороны, поступало все больше запросов от потенциальных заказчиков гранита, которым она рассылала письма. В довершение всего гостиницу "Хант Омни" продали под реконструкцию в жилой дом, и работа над его проектом съедала у Челси последние свободные минуты.
Чертежный стол, как она и просила, установили под окном в потолке, где было много дневного света. И хотя Челси никак не удавалось приступить к работе над проектом до захода солнца, это ее ничуть не беспокоило. Она включала радио, настроенное на волну классической музыки, устанавливала две яркие лампы по бокам, чтобы не было теней, и принималась за свои чертежи. Маленький термос с горячим чаем из гостиницы и стеганый плед, купленный ею в Гильдии, оказались совсем не лишними. Ночи в Нью-Гемпшире стояли прохладные.
Первого июля она возвратилась в Балтимор, чтобы поработать несколько дней в "Харпер, Кейн и Ку".
Увидев Карла, Челси не знала, как себя с ним вести, и впервые задумалась, смогут ли они вместе работать.
Сидра возмутилась, когда Челси рассказала ей о своих переживаниях.
– Ты не должна сворачивать свое дело, – заявила она во время утренней пробежки. – Ты вложила в него столько сил! Фирма процветает, и в этом твоя заслуга. А Норвич Нотч ты скоро выкинешь из головы.
– Ты права, но подумай только, если я сейчас уже не знаю, как мне работать с Карлом, то что будет дальше?
Челси не могла себе представить, что на работе Карл будет наблюдать, как день ото дня растет ее живот, а дома видеть беременную Хейли. Ситуация казалась ей абсурдной.
– Когда ты ему скажешь? – спросила Сидра.
– Я не знаю. Я убеждаю себя, что должна сказать, а потом вдруг думаю, стоит ли.
– Помни о том, что ребенок его.
– Но он женат на Хейли. Их отношения не станут лучше, если она узнает о моей беременности. Мне от него ничего не нужно. Я смогу воспитать ребенка сама.
– А что твой отец?
Реакция Кевина волновала Челси больше всего.
– Пока неясно, сейчас он отдыхает у друга в Мичигане.
– Ты должна ему сказать.
– Я хотела поговорить с ним во время праздников. Она все еще чувствовала горечь от последнего разговора с Кевином. День Независимости всегда был для нее семейным праздником.
Челси неожиданно схватила Сидру за руку и остановилась:
– Полетели со мной, Сидра! Четвертого числа в Норвич Нотче намечается грандиозное зрелище. Полетели со мной! Мне хочется показать тебе город.
Она почесала кроссовкой свою лодыжку. Сидра сокрушенно посмотрела на нее:
– Мне очень жаль, но мой брат с детьми улетел отдохнуть на Джерси. Это его первое лето после развода, и я обещала побыть с ними.
Челси могла бы догадаться, что у Сидры будут свои планы, но на всякий случай спросить стоило. Конечно, она и без Сидры найдет чем заняться в Норвич Нотче. Челси собиралась посетить праздничные мероприятия в городе, но вдвоем им там было бы интереснее.
Они опять побежали.
Через несколько минут Сидра спросила:
– Тебе там нравится?
– Я думаю, что нравится. У меня там столько дел, что я не успела по-настоящему оглядеться. Я надеюсь наверстать упущенное в конце недели.