Внимание, опасность! Здесь исполняются мечты (СИ)

Я покосилась на Федю. Тот чуть заметно кивнул. Это я каменную бабу обезглавила?!
Эдмонд стряхнул со штанины невидимую пылинку и махнул костлявыми пальцами. Так, от улики избавились.
— Вы обвиняете меня? — напрямую просила у главного. Основное правило пойманного за руку жулика: лучше не оправдываться, а нападать. Так у меня в метро один раз из сумки попытались вытащить кошелек, а я еще и виноватая осталась.
— Нет, — сознался страж и неуверенно посмотрел на Эдмонда. — На вас в эту ночь было больше всего жалоб.
Федя смачно потянулся, выпрямился и огладил форму. Приличней выглядеть от этого он не стал.
— А у нас алиби, — он сверкнул красными глазами запойного алкоголика на боевых товарищей. — И в картеле некромантов его подтвердят. Мы на переговорах там были почти всю ночь. Кстати, представители скоро сюда явятся. Желаете взять показания у них?
Ничто не способно напугать стражей, кроме целого морга некромантов. А там еще и юристы подтянутся…
Оперативности сбегания служителей порядка позавидовали бы тараканы.
— И где я, по-вашему, усажу такое количество гостей? — мрачно скрипучим голосом спросил Эдмонд.
— Ты знаешь, что делать, — с хитрой улыбкой подмигнул ему Федя.
Собственно, не удивлюсь, если на улице сегодня появятся объявления о продаже домов, поскольку скелет оказался хорошо обучаем, а соседи остались без стульев.
— «А хочешь, расскажу, как ты уговорила картель пойти в оппозицию?», — Филя фонтанировал радостным настроением и желал общаться. А у меня трещала голова, и звук вместе с ней. — «Ты заявилась к ним ночью. Открыла дверь с ноги. В приемном зале, естественно, никого не было. Но когда тебя останавливала такая мелочь? Ты поднялась на жилой этаж и стучалась в каждую дверь с фразой: «Не желаете ли поговорить о богине нашей Беспорядка?». Потом собрала всех, и целый час толкала речь о несправедливости, буржуях и притеснении. Когда рассвело, выдала что-то типа «Некроманты всех стран, объединяйтесь!» и вырубилась. Федя отвез тебя сюда. И даже в гроб пытался запихнуть. Обозвав его извращенцем, ты упала на одеяла, чтобы уснуть наконец-то. А в картеле-то прониклись. Сегодня манифесты писать придут». — Нервно икнула. Я же даже октябренком не была. И что, вообще, в них пишут? Эх, интернет бы мне. — «Помни — точка выбора близко. Надо уметь иногда перекладывать дела на другие плечи. Или так и погрязнешь в болоте».
Я сердито фыркнула на моралиста в голове. У меня тут революционное движение, а он…
Толпа мрачных мужиков на черных фаэтонах, но хотя бы без плащей, напугала мирных граждан до икоты. Ставни захлопывались, на дверях щелкали замки, внутри двигалась мебель. Глупо как-то. Такая сила, а мирится с несправедливостью в отношении себя.
— «Потому что иногда даже мировому злу нужен хороший пинок, чтобы начать шевелиться», — опять влез философ из «Бентли».
На меня все смотрели… как на пиранью с ножками. А вот с Федей общались охотно, обмениваясь идеями. Да я себя бабой на рыбалке с толпой мужиков почувствовала: где-то в конце списка после рыбы, наживки, мотыля, приманки и выпивки. Вторую революцию, что ли, организовать, но уже с поправкой на права женщин?
Когда вопрос встал о лидере, я молча ткнула в Федерика. Нет, товарищи, я столько не выпью. Тем более в местных законах он разбирается получше меня. Мужчины шуршали бумажками, строчили какие-то письма, а я моргнула.
И наступило темное будущее. Потому что когда не можешь открыть глаза, оно не светлое, это точно. Жалко, в свинобол я так и не поиграла.
А неугомонный Филька, единственный кто получает удовольствие от квеста «Нервы или жизнь», мурлыкал:
— «На Тихорецкую состав отправится. Вагончик тронется, перрон останется».
  
ГЛАВА 3. Кака така любовь?!
 
— Я вас люб…ой!
Бооом!
Это я прибыла. Никогда не стремилась оказаться внутри колокола. Но спасибо касочке, мой череп все еще при мне, и даже целый!
Сижу я на земле и головой мотаю. А рядом осколки горшка и общипанный цветочек. А надо мной склонился ангелок и спрашивает:
 
— С вами все в порядке?
Чтобы не послать этого мальчика-колокольчика, пришлось крепко сцепить зубы. Нет, с тетей не все в норме. На нее цветочный горшок только что упал!
— Вы меня спасли! — продолжал заливаться соловьем парень. — И я, Зигермунд Карл Алай Второй Второй, этого никогда не забуду!
Не знаю, что меня больше поразило: дикое сочетание имен, или что их использовали аж четыре раза.
Я снова окинула взглядом (особенно когда силуэт перед глазами перестал расплываться) спасенного. Золотистые вьющиеся волосы, правильные и мягкие черты лица, лучистые голубые глаза, дорогой камзол, расшитый серебром, золотые пуговицы с рубинами. И вздохнула.
— «Филька — ты гад. Официально заявляю. Вот сколько ему? Лет тринадцать?»
— «Я решительно не понимаю ваших претензий, мадам», — насмешливо отозвался вредный сожитель. — «Был заказ спасти субъекта при власти? Вот вам принц. Через два дня станет королем. Если доживет, конечно. Холост. Все строго по списку».
— «Издеваешься?» — я покрутила головой, проверяя функционирование шейных позвонков. — «Что мне с ним делать? В ладушки играть?»
— Эм, странная леди, может, мне вызвать лекаря? — венценосная особа озабоченно нахмурилась и прикусила пухлую губу.
— Не надо, — открестилась я от кровопускания (анальгина тут явно нет). — Лучше скажите: а кто меня так осчастливил?
Нежные персиковые щечки Второго Второго ярко вспыхнули румянцем:
— Это Элайза, — имя он произнес с придыханием, — в ответ на мое признание сбросила.
Я ткнула пальцем черепок:
— Какой-то излишне жесткий отказ. И радикальный.
— Вы тоже так считаете? — обрадовался принц.
— Как испытавшая на себе, прямо говорю — это не гуманно, влюбленного убивать горшком с завядшим цветком.
— Ой, да что вы! — он еще и ручки по-женски сложил. — Наверное, она случайно его задела.
— Прицельная случайность, однако, — фыркнула я. — Если бы не мой толчок, то одной шишкой не обошлось. Вы у батюшки единственный наследник?
Зигер чего-то там странно посмотрел на меня:
— Нет, леди, я настаиваю на визите к лекарю. Похоже, у вас провал в памяти. — Ага, огромный. Аккурат с Марианскую впадину. — Король год как почил. Через два дня мне исполнится шестнадцать, и я сам сяду на трон. А теперь пройдемте во дворец, — принц подцепил меня за локоть. Отбиваться от подростка было неудобно. Пришлось проследовать.
— «Филя, я уже говорила, что ты гад? Так повториться никогда не поздно! Почему именно ребенок?!»
— «Ты же хотела спасать. Возможностей тебе теперь предоставлено море. Парнишке чудом нужно прожить два дня. Регент сейчас его троюродный дядя. Как думаешь, хочет ли он расстаться с греющим зад троном? Но до этого принц проявлял недетскую сообразительность и сидел во дворце под охраной верных людей, а сегодня сбежал, чтобы признаться во внезапно вспыхнувшем чувстве. Кстати, предмет трепетного юношеского сердца за ночь резко поменялся. Вместо красивой, как куколка, девочки — весьма пожамканая жизнью полубезумная актриса. Странно, не находишь?» — Филя многозначительно замолчал.
— «Вот ты мастер намеков», — вздохнула я. — «Ты вообще хочешь, чтобы я выбрала хоть что-то?»
— «Просто я тут подумал…» — замялся мужчина, — «когда еще выпадет возможность погулять по мирам. С тобой весело. У нас в запасе много желаний. А так хоть парнишке поможем».
— «Ух ты!», — я мысленно присвистнула. — «У тебя появилась совесть?»
— «Да вот у носителя решил чуток позаимствовать», — ехидно фыркнул Филька. — «Временно».
 
— «Главное, не помни», — мои губы сами расплылись в улыбке. Прав все же был мой призрачный почти друг: нравятся хорошим девочкам плохие парни. А особенно их перевоспитывать. Присутствовал в моей жизни подобный опыт: практику в детском саду проходила после института. Вот тогда я и решила, что педагогика не мое.
— «Не волнуйся, верну лучше, чем было. Ты лучше скажи, кого на этот раз общипала? И не строй невинное личико. Никто не поверит».