Внимание, опасность! Здесь исполняются мечты (СИ)

— Простите, — захрипел блюститель порядка, судорожно пытаясь забрать свою конечность назад.
— Осторожнее, — еще больше рассердился Эдмонд и щелкнул челюстью. — Вы мне голову оторвете. Хам!
Казус удалось быстро ликвидировать, но нежный румянец на щеках стража не спешил растворяться. Фирменный китель был расстегнут уже на две пуговицы.
— Так о чем это я? Кхм. Ах да. А какие доказательства кроме ваших слов? В наш прогрессивный век наука ядов далеко шагнула вперед. Спустя несколько часов никаких следов в теле не остается. А зомби ваши — это видимая улика!
— Никаких следов, говорите? — усмехнулась я. — А показания самой жертвы вас не устроит?
Федя шумно выдохнул, убивая последние частички кислорода в помещении, и на карачках пополз к гробу.
— Ты куда? — удивилась я.
— Там печеньки остались. Есть охота, — пояснил с деловым видом собутыльник. Но на полпути замер и посмотрел на товарищей: — Я, кстати, и сам раньше не догадывался, как он с духами общается. Точнее, не задумывался никогда.
— О чем это он, — начальник почесал затылок дубинкой.
— Об Альберте Тюрском, — пояснила я. — Не обладая активным даром, он все равно являлся некромантом! Хватит принижать нас в правах! Сколько это можно терпеть! Мы поднимем всех одаренных на баррикады!
Никогда еще стражи, прибыв на задержание, не оказывались прямо посреди революционного движения. Из оппозиции у нас имелось: два не способных принять вертикальное положение с бодуна лидера, одетый скелет и мышь. Но сдаваться никто не собирался.
— Мы обязательно займемся этим вопросом, — страж решил поступить как в переговорах с террористами: наобещать с три короба, авось группа захвата разберется.
— Конечно, займетесь, — я всплеснула руками. Начальник, как более опытный, сразу напрягся. — Альберт Тюрской решил взять это дело под личный контроль. Коллегия адвокатов совместно с картелем некромантов будут писать ходатайство на возбуждение расследования.
— Богиня Порядка, демоны объединились, — тихонечко провыл кто-то из обязанных защищать нервы и покой граждан.
Я, слабо соображая, что несу на больную голову (да со мной и на здоровую это оказия часто случалась), гордо выкрикнула:
— Свободу Анжеле Девис! — и прикусила язык. Нельзя перебарщивать с агитационным движением.
Но реакция последовала несколько странная. Бравый Федя, жевавший печеньки, подавился и рухнул на пол, прикрывая руками макушку. Эдмонд подтянул штаны и втянул голову. Тузик отбыл в обморок, раскинув лапы.
— Э? — озадачился главный.
— И не говорите, — я тяжело вздохнула. — «Филичка, я, кажется, вчера чуть-чуть начудила?»
— «Ты, мать, не принижай свои возможности. Поверь, было далеко не чуть-чуть. Думаю, в этом мире теперь ураган обязательно назовут Света-Посланница-Беспорядка».
— «А чего они так реагируют?», — жалобно спросила я. Таким тоном конфеты у детей только выпрашивать.
Но будущая жертва пытки пением противным тонким голосом, которая об этом еще не догадывается, не поддалась:
— «Не-е-ет, так просто за вчерашний фортель с выпивкой ты не отделаешься. Сейчас тебе расскажут о других подвигах, а я посмотрю, как ты выкручиваться будешь. Морально удовлетворюсь за ночь немоты».
И сглазил паршивец такой!
— Ладно, оставим пока Тюрских, — главный поискал взглядом посадочное место. Федя жестом фокусника захлопнул гроб и махнул, мол, располагайтесь. Стража только сильнее сплотила свои ряды. — Поступила жалоба от ваших соседей, уважаемых людей, между прочим. Вчера ночью ваш скел… слуга вломился к ним и вероломно захватил чай, печенье и целый торт.
— Неправда! — возмутился Эдмонд. — От торта я отказался. Перед сном столько калорий наверняка отложится в попе. И никуда я не вламывался. А вежливо постучал. Почему-то, когда на пороге появилось нечто в белой рубашке до пола и колпаке, которое сначала я принял за мужчину, при виде меня издало ужасный визг женским голосом, и побежало в дом. Я проследовал за хозяином вглубь жилья, дабы вежливо попросить немножко заварки. И застал его на кухне, где тот, видимо, решил побаловать себя на ночь блинчиками, и для этого взял сковородку. Я исключительно цивилизованно попросил чай. Мне отдали целую жестяную банку, хоть я и сопротивлялся, и всю пачку печенья. Хозяин настаивал на торте, но, как я уже говорил, столько крема на ночь есть вредно.
 
У-у-у. Тортик. И мимо меня прошел. Тоже мне худосочный блюститель фигуры.
— Хорошо, — страж отчетливо скрипнул зубами. Бедняга, ему еще потом перед вышестоящим начальством отчитываться. — Жалоба от соседей на то, что вы мучили собачку. А она выла и скулила!
— «Бедная животинка», — простонал сквозь смех Филька. — «И ты это… не пой больше. А то страшно подумать, за что примут в следующий раз невинные слушатели твой исключительно мелодичный голосок. Да и пугать окружающих Кругом явно не стоило. Не поняли они романтики зоны. Но шикарно ты их добила Кадышевой «Напилася я пьяна». Такое уникальное умение — не попадать ни в одну ноту. Я аж слезу пустил от умиления».
— «Хорошо хоть на Лепса не замахнулась», — я стыдливо шаркнула ногой.
— «Ты честно старалась», — захлебнулся в хохоте Филька.
Пришлось клятвенно пообещать больше не петь. Страж заикнулся о штрафе, и я тут же поменяла решение, вежливо поинтересовавшись, не хочет ли бесстрашный блюститель закона самолично оценить нанесенный ушам соседей вред. Меня попросили не петь и бумажку со штрафом с громким шорохом скомкали.
Главный сверился с каким-то записями. Ничего так ночью погудела, на целый список!
— Вы выкрикивали неизвестное заклятие «Страйк!». Люди с самого утра штурмуют лавки с оберегами!
— Значит, мне полагается процент от продаж, — я стрельнула глазками на собутыльника. Тот запихнул последнюю печеньку в рот (жадина!) и сыто икнул. Тогда я решила поискать ответ у слуги: — Эдмонд?
Скелет, как мне показалось, обвинительно полыхнул зеленым огнем в глазницах:
— В доме нет больше ваз. Садовых гномов. Бутылок. Вы вчера обучали юного мастера — он кивнул на Федю — новой игре. Бо-у-линг, вроде.
Кха? А чего меня на спорт потянуло?
— «Ты поинтересовалась, что же все-таки такое свинобол. И осталась недовольна. Потому что он очень походил на наш футбол. Как ты выразилась: те же малоподвижные калеки по полю мяч гоняют. Затем пыталась объяснить принципы «симулирования», активно путая со «стимулированием». Согласись, симулировать перелом ноги и стимулировать его же — несколько разные понятия. А вот после у тебя включился режим “сейчас покажу, как надо развлекаться!”».
Последний раз мне так стыдно было, пожалуй, в химчистке. Имелось у меня любимое черное шелковое платье. На деловой встрече я неудачно опрокинула на себя соусник. Как назло, белый крем оказался еще и маслянистым. Чтобы не испортить наряд, пришлось нести в химчистку. Бабушка-приемщица разворачивает его…, а на подоле специфическое пятно имеется. А за мной еще две тетки стоят. Кошмар. Причем неудобнее всего было мне.
— «А шар для боулинга я где взяла?», — срочно пришлось переключиться с воспоминаний об очередном фиаско удачливой Светозары.
Филя ехидно захихикал:
— «А об этом тебе поведает наш гость. Только он время чуток напутал».
Видя, что здесь я не пререкаюсь, страж воодушевился.
— А еще ночью был разгромлен храм богини Порядка!
Жутко хотелось сплагиатить Шурика с развалинами часовни, но, как я убедилась, с чувством юмора у гайцов не очень. Возможно, это издержки профессии.
— А я здесь причем? — осторожно спросила я. Ведь если есть свидетели, то опознать воющее Круга создание в котелке, думаю, проблем не составит. Я, блин, уникальная, можно сказать, на целый мир.
 
— «Ага», — довольным тоном произнес Филька. — «Сервисный бонус. Ну, ты помнишь».
Супер. Прошлый раз я была самой красивой. Теперь я самая шизанутая. Расту, однако.
— Прямых улик нет, — замялся страж, и я облегченно тихонько выдохнула. — Кто-то влез в храм и на всех сутанах служителей вырезал две дырки. Сзади. В районе попы. — Я прикрыла глаза. Главное, не заржать. Фильке-то хорошо, его гогот кроме меня никто не слышит. — А на стене написали «Почем опиум для народа?». — Надеюсь, у них графологи не водятся. — А у статуи богини оторвали голову! — Оп. А вот и шар для боулинга.