«Древоходец». Приблудный ученик. Книга первая

– А ребёнка какого веса он уже сейчас сможет перенести? Ты не прикидывал? – спросил мэтр у Тулбаса.
– Для такого внутреннего резерва, как у Костуша, и таблиц-то нет. Но если без накачки амулетами, думаю, – уже сейчас он сможет утащить ребёнка в двенадцать килограмм. Точнее можем узнать только экспериментально.
– Чего так мало? У нас Бубок, без накачки семнадцать таскает? – задал вопрос мэтр Гарвил.
– Бубок за сотню килограммов весит, а Костуш пятьдесят пять. Для Древоходцев со средним резервом, вес ребёнка, которого он может перенести без накачки, рассчитывается как собственный активный вес делённый на 5,5. А если высокий резерв, как у Костуша, то делиться на 4,5 или даже на 4.
– Сколько Костушу лет, а то что-то вес маловат?
– Мастер Мелиус определил физиологический возраст в четырнадцать лет. Получается, даже для своего возраста, он весит ниже нормы. – ответил мастер Тулбас.
– Опять претензии к тебе, мастер Фабех, и к тебе мастер Мелиус! Почему Костуш вес не набирает? Если бы сейчас имел бы под восемьдесят, мог и двадцатикилограммовых таскать, а с накачкой и все тридцать, а это, считай, девять, десять лет ребёнку! Такие услуги очень востребованы: мало кто у нас на такое способен, разве что Древоходцы из Княжеского Детинца.
– Он ведёт очень активный образ жизни – всё сгорает, – начал оправдываться мастер Мелиус. – Сильно загружен – это же по вашему распоряжению, мэтр, его ещё и в училище направили. Подождали бы с годик, в спокойной, размеренной обстановке может вес и набрал побольше. Ладно у него учёба, так в добавок ещё и работа Древоходца . И потом, за год он всё же подрос на двадцать сантиметров, да и поправился на восемь килограммов. Для своего возраста он уже высокий мальчик, а мясо нарастёт.
– А если питание усилить?
– Он должен развиваться гармонично, а жир не сильно увеличивает активную массу, – заметил уже мастер Фабех. – Был бы он посвободней, – специальным питанием, упражнениями, я бы смог нагнать ему вес. Но когда? На всё требуется время. Я думаю: пусть всё идёт как идёт, пусть мальчик пока развивается сразу и головой, и телом. Мастер Мелиус правильно сказал: мясо нарастёт.
Мэтр Гарвил, по-заячьи начал крутить губами, что говорило об усиленной умственной работе, перед принятием важного для него решения.
– Я считаю, что надо срочно ставить Костушу печать ученика, – объявил он, и продолжил, обращаясь к мастеру Тулбасу. – Дней через пять, после операции, отвезём к месту силы, для полного выздоровления и затем займёмся печатью.
– На какой срок будем ставить печать, – поинтересовался Тулбас.
Мэтр Гарвил, ответил не сразу – сделав вид, что заинтересовался каким-то листками на столе, и начал их просматривать, а затем быстро, и, как бы вскользь, ответил: «На пятнадцать лет».
Все остальные сидящие в комнате, обменялись понимающими взглядами, – пятнадцать лет, это максимальный срок, на который возможно было поставить печать, обрекающую Костю на полное подчинение мэтру Гарвилу.
– Кто бы сомневался, – вслух прокомментировал Ярич решение мэтра.
После удара сапогом охранника барона, Костя долгое время был без сознания и первый раз очнулся только на несколько минут. Он увидел тогда стоящего перед ним мастера Мелиуса, с кувшином в руках, на носик которого была надета трубка. Костя смог немного пошевелить языком и осознал, какие серьёзные разрушения нанёс удар его челюсти и зубам.
Особо боли он не чувствовал и когда Мелиус вставил ему над языком трубку и по ней пошла вода, Костя сделал несколько глотков.
– Глотательный рефлекс сохранился, погружаю в сон, – раздался голос Мелиуса, и Костя вновь отключился.
Сейчас, придя в себя, Костя не сразу понял, что находится в палате для больных.
При школе мэтра Гарвила существовал небольшой лазарет из двух палат, рассчитанных на трёх человек каждая. Обычно там отлёживались ребята, получившие травмы, как правило, во время тренировок. В городскую больницу таких отправляли редко, предпочитая лечить на месте своими силами, зачастую используя, как учебные пособия.
 
К Косте постепенно начало возвращаться ощущение своего тела, но восприятие было притуплённое, видимо, от действия обезболивающего. Он почувствовал корсет на груди, закованную в гипс руку, но больше всего неудобств доставляла переломанная нижняя челюсть: во рту находилась пластина, к выступам которой сверху была привязана надетая на голову специальная шапочка, а снизу хомут под челюстью, отчего рот был плотно сомкнут. Ну и последнее: браслет на ноге для откачки дара – чего, дескать, добру пропадать.
Он сразу стал задавать себе вопрос: «Почему лежит здесь? Он же Древоходец, отвезли бы на место силы и после перехода – опять здоров?
Костя смог слегка повернуть голову, – на соседней койке спал человек, в котором узнал Цыгаша – своего соседа по комнате. Попытался его окликнуть, но очень трудно издавать звуки с плотно сжатыми челюстями, да ещё с пересохшим горлом.
Тогда здоровой рукой он начал стучать по крышке прикроватной тумбочки, и, хотя не сразу, но всё же смог разбудил Цыгаша.
– Пить! – кое-как просипел Костя.
Цыгаш понятливо кивнул, и, оттянув сбоку Косте губы, в дырку, возникшую после потери нескольких зубов, просунул трубку, по которой залил другу в рот немного воды.
Дав сделать несколько глотков, Цыгаш вытащил трубку, объяснив, – пока больше нельзя, а то раздует живот.
– Когда меня отвезут к месту силы? – задал вопрос Костя.
Цыгаш отвернулся, чтобы не встречаться с другом взглядом, и, обращаясь к стенке, рассказал, что, по решению мэтра Гарвила, Костя должен некоторое время поваляться здесь, дабы уметь самостоятельно бороться с болью, также, научиться сращивать собственные переломы, и главное: проникнуться положением больных, вынужденных лежать неподвижно, чтобы лучше понимать их состояние.
– В общем, ближайшие перспективы у тебя – так себе, – закончил Цыгаш.
– Он бы ещё мне ноги отрезал, чтобы я проникся, как там у безногих, да и глаза выколол, – вот бы я «напраникался»!
– Хорошо, я передам твои предложения, – с наигранной серьёзностью сообщил Цыгаш.
Затем он поведал Косте, что все последующие дни его кормить будут тоже через трубочку, жидкой пищей.
– А если бы дырки меж зубов не было, куда трубочку-то пихали? – заинтересовался Костя.
– Заводили бы сзади зубов. У некоторых из-за строения челюсти такое невозможно и приходится зубы выбивать. Тебе повезло, – дырища какая, очень удобно!
– Это, да! – согласился Костя.
Затем Цыгаш перечислил: что, где и сколько у него переломано, а дальше погрузился в воспоминания, как проходила операция над Костей. Он сам участвовал и сейчас со смехом рассказывал об ошибках других. Один ученик пять раз иглой не мог попасть в вену и, в конце – концов, проколол её насквозь, другой задел скальпелем Косте лёгкое – в общем, всё было очень забавно и весело.
Последующие дни были одними из самых мерзких в жизни Кости, но и дали ему они тоже немало.
Мастер Мелиус учил блокировать боль, как в отдельных участках, так и, вообще, всего тела. Мастер же Ярич объяснял, что надо делать, чтобы мобилизовать организм быстрее сращивать кости. Рассказывал и о лечебных препаратах, и о составах питательных капельниц, необходимых при ускоренном лечении переломов.
Навещал его в палате и Рубис. Он обстоятельно поведал Косте, как тот получил все своим травмы: раздавленную каблуком кисть, сломанные ударом ноги рёбра, перелом в локте. Как ему изуродовали челюсть – Костя помнил. Для себя он повторял, чтобы не забыть: барон Берес и баронесса Берес, их дочь – Лидоса, охранник Тюрук.
Не то, чтобы Костя сразу, после выздоровления, собирался броситься сводить счёты с семейством барона и его охранником, – нет, он мудро решил подождать удобного случая, считая, что подобный обязательно представиться.
Перед тем, как уйти, Рубис угостил лакомством, специально приготовленным для этого случая его матерью. Через дырку в зубах он пальцем пропихивал небольшие кусочки густого фруктового суфле, которое Костя, не имея возможности жевать, языком растирал о нёбо, наслаждаясь кисловато-сладким вкусом.