Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь (СИ)

Данмер, проснувшись, узнал меня не сразу. Он резко дернул руками на себя, но я, упершись ногами, как упрямая ослица, устояла, стукнувшись коленками о кровать. В рубиновых глазах несколько мгновений пылал настолько далёкий и глубокий ужас, что изгнать его обычной крепкой хваткой и сосредоточенным лицом не удалось. Зато крики прекратились.
– Я принесла тебе брагу… – сквозь зубы цедила я, не отпуская его рук. – Нам обязательно надо вместе выпить и отметить нашу первую победу!
Неловкая борьба тоже быстро сошла на нет.
– Что ты делаешь? – непонимающе спросил он, тяжело дыша.
– Да вот, – ответила, переводя дух, – пришла пригласить тебя потанцевать под бретонскую плясовую, а ты спишь!
Убедившись, что он в порядке, разжала пальцы, заметив побелевшие следы на запястьях жреца. Эрандур тоже начал догадываться, что произошло на самом деле.
– Где Барбас? – он нахмурился, глядя в сторону двери.
– А я его выгнала! – гордо заявила, направившись за заветной бутылочкой.
– Выгнала? Куда? – данмер сел на кровати, провел рукой по волосам, заклинанием зажег две свечи, стоящие на тумбочке.
– От нас. Ненадолго, а может, насовсем, – откупорив пробку, понюхала и перекосилась. В нос ударил такой густой запах чеснока, что будь я вампиром, померла бы прямо здесь. – Ох, ни хрена себе…
– Где ты достала настойку? – всё ещё недоумевал Эрандур, поставив меня перед выбором: рассказать, что являюсь причиной происходящего или умолчать и придумать какую-нибудь невнятную околесицу.
– Торинг нашёл последнюю бутылку. Она упала за бочку. И передал мне её в зале. Я пришла вот, а ты кричишь опять во сне, – отводя взгляд к потолку, рассказала то, что первое пришло на ум.
– Честно сказать, я не хочу сейчас пить, – признался данмер, словно стыдясь своего былого поведения, – но спасибо, что принесла.
– Ерунда! – расплылась в фальшивой улыбке, думая только о том, понял ли Эрандур, что я вру или нет. – Потом выпьем, если выживем. А Барбас… – попыталась придать своей речи непринужденность, – этот кобель заявил мне, что не хочет спасать мир, а я ему и говорю: ну и беги отсюда к своему Клавикусу!
Жрец пристально вглядывался в мое лицо и, наверняка, почуял исходящий от меня аромат эля. И кислый запах бесстыжего вранья.
– Ты сама-то много выпила? – нотки беспокойства прозвучали в хриплом, сорванном криком голосе.
– Не-ет, – протянула, игриво махнув рукой. – Так, полкружечки… Нам ведь завтра надо срочно уезжать, потому что Барбас сказал напоследок, что шторм этот – магический! – подняла вверх указательный палец. Жрец улыбнулся и лёг обратно на кровать, накрывшись шкурой.
– А бутылку приберечь надо, – заметил данмер. – Как средство от вампиров.
Я разлеглась на кровати, ощутив, как щёки запылали от наступившего чувства спокойствия, смешанного с радостью. Прикрыла глаза. Незачем другу пока знать про игру даэдра, надо сначала разобраться с тем, во что ввязались.
***
Каково же было моё удивление, когда въехав на старой повозке в крепость Дунстад, обнаружилось, что никаких бандитов там и в помине нет. Вместо шайки головорезов за стенами нестройно маршировали отряды Братьев Бури, а на башне вывесили огромное синее полотнище-знамя с головой медведя.
Страхи вернулись стократно умноженные. Мало мне было волнения, что предстоит вернуться в Коллегию и подчинить Око Магнуса, теперь в разуме всплыли те ощущения боли и беспомощности, мороза и ненависти, заполнившие меня с такой неистовой силой, что сквозь зубы вырвалось грязное ругательство.
Эрандур в эбонитовой броне сразу привлек внимание привратных стражей, а кучер велел не ссориться с ними. Если от бандитов можно было откупиться, то Братья Бури, основываясь на своей власти на всём Белом Берегу, могли просто убить и прикрыться Ульфриком. Я с двумя посохами и мечом тоже не осталась без обыска. Сквозь прорези в глухом забрале вытянутого шлема меня придирчиво изучал плечистый мужлан.
– Хто такия? – грозно спросил он, и я уже собиралась назвать своё имя, но вмешался наш кучер.
– Это герои Данстара! Они искатели приключений! От некромантов нас спасли, а потом ещё музей богомерзкий прикрыли…
 
– Джулия Октавия, – промямлила после громкой тирады старого норда.
– Эрандур, – представился жрец, освободив голову от шлема.
– Серокожий… – не пытался скрыть презрения стражник, а я очень потрудилась, чтобы сдержаться и не плюнуть ему в прорези забрала. Во время обыска молчала, сжав губы, и смотрела только на свои ноги. Проверяли, кто едет, спрашивали, куда и зачем, выкинули все вещи из телеги, чтобы убедиться, что никто не спрятался. После чего нас завели в бывший трактир «Неловкий саблезуб», ставший теперь временным пристанищем для ночлега торговцев, беженцев и путешественников.
Пропадая по руинам в поисках артефактов, я совсем позабыла о гражданской войне. Вспыхнувшее с новой силой восстание, набравшее в свои ряды достаточное количество последователей, прочно укоренилось на востоке Скайрима: в Истмарке, на Белом Берегу, Винтерхолде и Рифте, сплотившись под знаменами Ульфрика Буревестника.
Здесь, в стане врага, начала ощущать тревогу, хоть никто, конечно, и не подозревал о моей былой принадлежности к Легиону. Путешественники много судачили о драконах, а про Коллегию в разговорах не упоминали. Только давнишний, по моим меркам, слух об огнях, которые чуть не разнесли город. Это одновременно и радовало, и тревожило – вдруг обсуждать больше нечего?
Мы покинули Дунстад третьего числа месяца Восхода Солнца. Дни, и правда, становились длиннее, но к заветной цели, я добралась только ранним вечером пятого числа. Всё время, проведенное в дороге, повторяла заклинания, а на остановках мы с Эрандуром “ходили по квадрату”, медленно давая телу запомнить, куда ставить ноги, какие мышцы напрягать, чтобы быстро спружинить и уклониться, как двигать плечами. И все во время отработки одного удара. И делали так усердно, словно это как-то могло спасти меня от магии. Помогало это только утомиться и ненадолго оставить мысли о том, что могу погибнуть, как только окажусь в Коллегии, которую так любила, и где меня верно дожидалась Брелина.
Когда сизые отблески ночи бросили на облака горсти темноты, а ветер поднялся, зарычав в штормовых порывах, я издали увидела смазанные очертания Коллегии, вокруг которых клубилось плотное облако магического смерча.
Эрандур резко встал на повозке, всматриваясь вдаль, шторм растрепал длинные пепельные волосы данмера. Я поднялась и вцепилась в его наплечник, надеясь, что друг убережёт меня от этого непосильного испытания. Только он и сам не знал, что делать.
Кучер натянул вожжи, остановил лошадь и сам тоже встал, всматриваясь вдаль.
– Талос всемогущий! – охнул он. – Что это такое?
Ничего не сказав в ответ, я задрожала в нерешительности, крепче вцепилась в наплечник, когда Эрандур вдруг накрыл мою ладонь своей.
– Мара защитит нас, – тихо, но уверенно сказал он.
– Защитит, – повторила за ним, изгоняя из памяти прочь ядовитые речи Барбаса. – Потому что смертные отворачиваются от богов, а не наоборот.
С нами ехали ещё двое попутчиков, шахтёры-мужчины, схватившиеся вдруг за руки, что особенно бросилось в глаза. Они были испуганы, кутались в меховые плащи и не подозревали, что с ними едет та, кто может спасти Коллегию и этот маленький, забытый на краю мира городок.
Кучер подхлестнул лошадь, она зафыркала, но поехала, и чем ближе мы подбирались, тем сильнее завывала вьюга, бросая мне в лицо хлопья снега.
Винтерхолд укутала саваном снежная буря. Вихри закрутили стяги на длинном доме ярла и закинули на крышу. Огонь сдуло с жаровни, а я, выгрузившись из повозки и оставив рюкзак с золотом и вещами на крыльце «Замёрзшего очага», вооружилась посохом Магнуса и направилась сразу к Коллегии. Город казался вымершим, сквозь снег не было видно ни единой живой души, но ближе к мосту начали проступать серые расплывчатые силуэты.
 
– Джулия! Стой! – Эрандур догнал меня. – Пойдем в таверну…