Алхимия Парижа: пышка и чародей (СИ)

Воздух вокруг потемнел, комнатка алхимика погрузилась в зыбкую тьму, сковывающую движения. Даже дышать стало тяжело, запахло дымным ветривером, альдегидом, раскаленными на солнце камнями. Где-то вдалеке запищал от страха фарфадет. Медленной поступью хищника Венсан приблизился к Ксении. Девушка замерла не в силах оторваться от его глубоко взгляда. Густой тенор словно из глубины веков произнес:
— Вздумала подчинить меня воле темных?
— Да ты сам темнее всех темных, — приглушенно произнесла девушка, — принарядился тут во все черное, дыма напустил, глазищами сверкаешь, — неожиданно для самой себя, она заговора тише, — высокий, сильный, — сделала шажок вперед, — властный, — еще шажок и еще, пока не оказалась почти в объятиях это пугающего мужчины. От него несло горячим телом, запахом ели и мускуса. “Что я делаю?” — кричал кто-то в ее голове. — Такой красивый, — совсем тихо произнесла она, прижимаясь мягкой грудью к его твердому телу.
Мужчина наклонился и слегка коснулся губами ее приоткрытого ротика. Осторожно, нежно, словно целуя лепестки роз. Чуть отодвинулся, поправил выбившийся золотой локон и склонившись, прошептал на ушко, обдавая нежную кожу горячим дыханием:
— Ты так заманчива.
Прикоснулся, вызывая сладкие мурашки, и крепко сжал сильными ладонями мягкие бедра девушки. Сердце ее затрепетало. Но стоило лишь ей взглянуть мужчине в глаза, как Ксюша встретила холодное, жестокое равнодушие ученого, что исследовал ее чувства, сам же оставаясь в стороне. Она не заметила, как на мгновение, в глубине зеленых глаз, промелькнула страсть, но мужчина тут же прикрыл их, резко вдохнул и шагнул назад.
Тьма рассеялась, наваждение пропало.
— Попала под собственные чары, — жестоко рассмеялся он. Грубо позвал карлика:
— Фарфадет, у меня нет времени ждать, доставишь свои товары сам. А ты, — он вновь устремил взор на Ксюшу, — вечером явишься в замок для допроса.
Словно под гипнозом девушка кивнула. Только когда мужчина покинул дом алхимика, встрепенулась и спросила:
— Какой замок?
Фарфадет участливо, впрочем, все же еле дотягиваясь, похлопал ее по плечу.
— Магистр Венсан не самый приятный собеседник, — посочувствовал он. — А у тебя еще и камень желаний в руках.
— Да чушь, не мог же какой-то камушек заставить меня влюбиться?
— Не влюбиться, — фарфадет покачал головой, — на каждого по-своему действует — он находит твои самые тайные, страстные желания и не дает опомниться, как уже предаешься низменным страстям: власть, голод, жажда вина. В твоем случае — жажда страстной любви с властным, жестоким мужчиной.
— Да бред же. Ладно, — она пожала плечами, — я просто выброшу его.
Фафрадет покачал головой:
— Он вернется. Камень всегда возвращается ко владельцу. Избавиться можно только передав другому человеку или кому еще. Тому, кто по доброй воле примет. Правда не захочет никто таких подарков — все в королевстве знают, что это за камень. Похоже кроме тебя.
— Я издалека, — буркнула Ксюша.
— Так откуда? В то, что ты славянская царевна, поверит только человек, — с ехидством произнес фарфадет.
Ксюша представила, как говорит, что она из будущего. Или из другого мира — девушка не была уверена, что в реальном прошлом, всякие фарфадеты запросто разгуливали по Парижу. Сама бы, услышав про иные миры, только пальцем у виска бы покрутила. А здесь, чего доброго, и на костре сожгут, как еретика.
Она оценивающе посмотрела на фарфадета: может ли представитель французских сказок, обвинить в несогласии со взглядами Церкви? А тот чародей, который еще и принц? А алхимическая лавочка — не волнует здешнего епископа? Может все же не сожгут?
Фарфадет уловил Ксюшино настроение и, подмигнув, произнес:
— Кубок пряного и сладчайшего гипокрάса для прекрасной дамы? За хорошим вином и разговор приятнее.
Заинтригованная эпитетом “пряный и сладчайший” Ксюша немедленно согласилась.
На втором этаже домика, оказалась просторная гостиная с камином. В центре комнаты стоял тяжелый, деревянный стол и несколько лавок. Стены украшали тканые гобелены с изображением замков, уборки урожая на фоне замков, полей, рек, деревень — тоже на фоне разнообразных замков. Будто ничего важнее и красивее замков попросту не существовало. Была и резная дубовая мебель: комоды, шкафы. В центре торжественно стояла книжная полка, заполненная разноцветными томами. Ксюша отметила, что до нее еще доберется. За ажурными окнами шумел средневековый Париж.
 
Фарфадет принес напиток, который оказался горячим вином, с медом и пряностями. Ксюша различила жгуче-сладкий вкус имбиря, аромат гвоздики, тепло корицы. Сладость цветочного меда смешалась с терпкостью сухого красного вина. Вкус гипокраса оказался одновременно бодрящим и расслабляющим, он словно говорил: забудь обо всех глупостях и насладись волшебством. Ведь ты во Франции! И Ксюша расслабилась, решила, что, если ей не поверят, что ж — се ля ви — такова жизнь, как говорят французы, и начала свой рассказ.
***
В замке Алхемист, в этом мрачном, но не лишенном привлекательности месте, Венсан задумчиво рассматривал россыпь драгоценных камней. Всех их следовало раскрошить и смешать в зелье для короля. Но Венсан медлил с тем, чтобы зажечь огонь в атаноре, нагреть нужные колбы и пропустить кипящую жидкость сквозь очищающее действие драгоценных камней.
Это был его собственный рецепт, и он тщательно скрывал состав королевского зелья, готовил лично и изгонял всех слуг и подмастерьев из лаборатории в такие дни. Ничто не нарушало тишины, когда он создавал свой шедевр. Ничто, кроме его мыслей, которые теперь крутились вокруг произошедшего. Его внимание привлек некрупный бриллиант — сердце будущего напитка. В камне словно отражалась алхимическая лавочка Жана, куда Венсан заехал по пути в замок. Лавочка и царевна Ксения — этот камень напоминал о броши на ее груди.
Откуда она? К кому приехала? Зачем пришла в дом алхимика? Венсан старался отогнать мысли о том, что Ксения — восточная колдунья. Но камень желаний в ее руках, попытка передать его Венсану; и красота Ксении — слишком много совпадений, чтобы не обратить внимание. Особенно сейчас, когда королевство стоит на пороге предсказанной войны. Казалось, будто Ксению и привела сама тьма, сам дьявол, чтобы с помощью женских чар околдовать королевского алхимика. Через его руки проходят все зелья для короля и все эликсиры для королевы — есть резон в таких деяниях.
Венсан прикрыл глаза, отмахиваясь от глупых мыслей — ему нужно вернуться к напитку. Ксения явится в замок вечером, и он все узнает. Если потребуется, царевну придется пытать.
Принц крови поджал губы — пытать женщин — не его “хобби”, но он должен узнать кто она. Если он найдет связь Ксении с тьмой, в лице ли самого дьявола или пусть даже низшего зла — гадостника, ее придется передать в руки инквизиции.
***
Выслушав всю историю, фарфадет задумчиво вертел в лапке кубок.
— Если все, что я узнал — правда, то гадостники зашли слишком далеко — перебрасывать человека из одного мира в другой, — Жан покачал головой. — Это может быть опасно для самой ткани мироздания. Только что они хотят? Зачем соединять миры? Отправлять тебя сюда? Из будущего? Или откуда — если, как ты сказала, у вас нет магии, а такие как я — лишь часть старой сказки.
Ксюша пожала плечами — в голову ничего не приходило. Но гадостники… кто они вообще такие? Демоны? Тогда она прикончила демона, попросту ударив его железным кубком — что-то новенькое.
— Я впервые кого-то убила, — поделилась Ксюша. Ни сожаления, ни торжества она не чувствовала. Будто мошку прихлопнула. “Странно”.
— Ты не убила его. Просто изгнала — многие не любят прикосновения железа. Гадостник вернётся. И потребует оплаты за дар. Ты не сможешь все время отмахиваться от него посудой.
— А что, никакого способа избавиться не предусмотрено? Купить индульгенцию или что-то вроде?
— Нет. Но ты можешь рассказать инквизиции о своих проблемах. Гадостника поймают, а тебе всего-то отрежут руки за прикосновение к камню желаний, — с любезным ехидством предложил фарфадет.