Алхимия Парижа: пышка и чародей (СИ)
Венсан произнес магический зов тихо, почти неслышно, но как только слова слетели с губ, они обрели форму, окрасились в цвета пролитой крови и почти прозрачной лентой обвились вокруг главаря бандитов. Тот закричал от страха, а затем, окутанный золотистой вспышкой, исчез — на его месте стоял демон.
Это был ритуал обмена, который не затрагивал границ миров, не истончал и не разрывал ткань пространства. Его можно было бы считать лучшим из ритуалов, если бы не обязательная плата — если один человек переносился в другой мир, кто-то должен был занять его место. Конечно, трудно было найти того, с кем можно было договориться о подобном обмене.
Демон взирал на Венсана с плохо скрываемой яростью. Его рост в несколько раз превышал рост магистра магии. Удача или трезвый расчет, но высота подземелья была точно подобрана так, чтобы демон не испытывал излишних неудобств, стоя в полный рост. Гладкая, оранжево-красная кожа, по цвету, а возможно и по температуре, сравнимая с лавой извергающегося вулкана, обтягивался сильные мышцы. Обнаженный торс и почти целомудренно прикрытые, недавно содранной кожей, с которой еще капала теплая кровь, бедра — завершали образ.
Венсан запрокинул голову, оглядывая взревевшего демона, и мгновение спустя исчез. Он оказался в нескольких метрах от места, где стоял и на которое тут же упал тяжелый кулак демона. Пол подземелья пошел глубокими трещинами. Венсан не стал дожидаться нового нападения, а зашептал связывающее заклинание.
Тонкие призрачные цепи сковали демона. Мышцы его забурились, когда монстр попытался разорвать оковы, но те лишь впились в тело сильнее. Демон тяжело дышал, уставившись на магистра.
— Кто ты, — удивленно произнес монстр.
— Меня зовут Венсан, — принц крови слегка поклонился — уважительно, но с присущим каждому принцу достоинством и каждому французу легким флером надменности. “Ты конечно сильный демон, — говорил его поклон, — но я все же родился в Париже и не до конца уверен, что ты достоин топтать землю Франции”.
Демон хмыкнул.
— Ты хочешь золота?
Настал черед хмыкнуть принцу.
— Мне нужны знания, — спокойно проговорил он. — Знаешь ли ты эту женщину? — Он провел рукой перед собой, и появилось магическое изображение дамы де Дре.
Демон кивнул.
— Она не человек, — равнодушно произнес он, — она беглая ведьма. Сбежала из моего царства в твое.
— Невозможно, — отрезал Венсан. — Перемещения демонов, ведьм и всех существ всегда видны даже самому простому магу. Бедствия преследуют местность, где недавно объявился тот, кто решил задержаться в чуждом ему мире. Мир не терпит подобных изменений.
Демон захохотал:
— Нет, человек. Давно найден способ. Вместо себя она оставила ту женщину, чей облик приняла. Обмен позволяет обойти это глупое правило. Материя на материю, человек на человека. Или ведьму.
— Поэтому, проход между мирами остался незамеченным, — задумчиво произнес Венсан, — сложное, но изящное решение.
***
Ксюша и Ренар и вправду встретили Пьера Мученика в “Крысином хвосте”.
— Камера с видом на реку, — хихикнул Пьер, тыча пальцами в грязное, засиженное мухами окно, за которым виднелась серого цвета вода. Узкая речушка, в которой несколько женщин стирали серые тряпки, была притоком Сены.
Ксюша, Ренар и Пьер приютились за угловым столиком, спрятавшись от мрачных, мутных взглядов посетителей. Накинув на голову черный капюшон алхимика, Ксюша изо всех сил прикрывала носик платочком, найденным, по счастью, в одном из карманов мантии. Надушенного до отвращения сладкими, пряными и тяжелыми запахами, которые Ксюша, даже будь она главным “носом” Парижа, лучшим парфюмером или гением алхимии, описать бы все равно не смогла. Казалось, здесь смешали самые сильные, невыветриваемые и убийственные ароматы, только для того, чтобы владелец заветного платочка задохнулся в чем-то более приятном, чем запахи дешевой таверны. Здесь аромат пота, спирта и съеденного за обильным ужиным чеснока, обретал некоторую материальность, превращаясь в недобро щурящегося господина за соседним столиком.
Ксюша и господин недовольно переглянулись. Несколько мгновений они старались перещеголять друг друга силой возмущения. Господин сдался первым и вылетел из таверны, процедив напоследок, что алхимики и сюда влезли. Запахи все же остались.
Ксюша обливалась потом, ища, кого еще следует изгнать, а лис выведывал тайны ключей от Лувра. Пьер стенал и в слезах расписывал как Злая Жоржетта, не позволяет бедняге горло промочить, меркантильная, гонит за черной монетой на площадь Грев.
Уставившись огромными, полными невинного страдания голубыми глазами на Ксюшу, а затем, не увидев жалости, на лиса, Пьер, охрипшим голосом поведал о безденежье и горькой участи мужа Злой Жоржетты.
Ксюша фыркнула, а Пьер заполучил вожделенный кувшин божоле — молодого, дешевого, неразбавленного вина. Опорожнив половину залпом, хитро ухмыльнувшись и показав отсутствие нескольких зубов, Пьер выведал, что лису и Ксюше нужно. И после получаса торгов, стенаний и слез, отдал промасленный от постоянного ношения с собой, заветный ключ от стен Лувра, в обмен на несколько золотых монет.
Замок встретил Ксюшу длинными, темными коридорами. Со стен за девушкой и лисом следили властные, надменные и самоуверенные короли прошлого, заточенные в громадные, больше человеческого роста портреты.
— Страшно как-то, пискнула Ксюша. Что если нас кто-то увидит?
— Это старый, закрытый коридор, — отмахнулся лис. Он спокойно шел вперед, неся в лапе чадящий факел. — Взгляни, — огонь высветил давно немытый пол, а затем, густой слой пыли на краях тяжелых рам портретов. — Здесь даже убираются редко. Кого тут встретишь?
— После таких слов, во всех книжках, из-за угла сам король выпрыгивает, — заявила Ксюша. — Может быть здесь тайный ход к одной из его фавориток проходит?
Ренар задумчиво оглянулся, прикинул что-то, хихикнул, и отправился дальше.
— Под такими взглядами, — кивнул он на портреты, — никто к фавориткам не шастает.
Лис оказался прав. Коридор пустовал. Ксюша все же присматривалась ко всяким темным углам и поворотам, но вскоре успокоилась.
Приключение началось дальше. Оказалось, чтобы пробраться на кухню, нужно сначала залезть в тайный ход за портером особенно мрачного короля, судя по воинственному выражению лица, бывшему когда-то отъявленным головорезом-викингом. Ксюше даже казалось, что портрет заколдован — стоит только пройти в секретное ответвление, король тут же сойдет с холста и отрубит нарушителю голову, своим викингским топором.
Ксюша взвизгнула, когда портрет, с громким стуком закрыл тайный вход, скрыв нарушителей от взглядов портретов. Ренар предупредительно зашипел, призывая к тишине.
— Мы должны быть прямо рядом с кухней, — зашептал он, пробираясь по узкому коридорчику между стенами. Здесь все выглядело не таким красивым и дорогим. Старые камни крошились, деревянные балки местами сгнили, повсюду деловито пробегали насекомые, в углах попискивали крысы, а за стенами и под полом что-то неустанно грохало. Лис уверенно прибрался вперед, не замечая, как на острых ушках собирается корона паутины. Ксюша с трудом протискивалась за ним. Мантия местами порвалась, а Ксюша лишь надеялась не застрять.
Девушка была готова смириться с поражением, но поняла, что повернуться в этом коридоре, чтобы отправиться назад, уже не может. Мешали деревянные балки, выпиравшие оттуда и отсюда. Ксюша рисковала попросту застрять посреди старых стен Лувра. “Какой бесславный конец, — подумала она, — умереть, заточенной в стене”. Она попробовала пятится, но не видя куда, уткнулась во что-то твердое и чуть не завизжала от испуга снова.
Лис, не замечая Ксюшиных проблем, заявил, что они почти пришли.
— Кухня прямо под нами, нужно проползти туда, — указал он, и быстро перебирая ловкими лапками, юркнул в ответвление.
Ксюша уставилась на небольшую дырку в стене. На уровне ног, она в высоту была не более полуметра — туда и вправду нужно было заползти.