Синайский мираж

– А о чем должны быть фильмы? В каком, так сказать, ракурсе их делать?
– Думаю, товарищи, что вам это понятно и без моих разъяснений, – ответил Василий Федотович. – По большому счету следует снимать о том, как тяжело живется местному населению под пятой оккупантов. Ну и, разумеется, в фильмах должен присутствовать соответствующий пафос…
– Оккупанты – вон с чужой земли! – подсказал Никита.
– Именно так, – кивнул товарищ из КГБ. – Так что тут все понятно.
– Да, но существуют всяческие нюансы… – в раздумье произнесла Марина Прокопьева.
– А вот с нюансами вы будете разбираться сами, когда приступите к работе, – сказал Василий Федотович. – Потому что сейчас ни вам они не известны, ни я их не знаю. В общем, товарищи, вы должны запомнить главное: на вас возложена высочайшая ответственность. Вы отправляетесь на передний край борьбы за мир. Очень хотелось бы, чтобы вы это как следует осознали и прочувствовали.
На такие слова никто из пятерки ничего не сказал, да и что тут скажешь? Все было понятно и без слов.
– Ну а всяческие плюшки и пряники – они уже будут тогда, когда вы полностью отснимете ваши фильмы, – пообещал товарищ из КГБ. – У кого еще имеются вопросы?
Вопросов ни у кого не оказалось.
– Тогда, товарищи, на сегодня все. Сейчас вас развезут по домам – и готовьтесь. Ровно через два дня – вылет. Да, и еще раз напоминаю: о нашем разговоре и о том, куда именно вы отбываете, – никому ни слова. Никому! Даже самым близким людям. А будут спрашивать – что-нибудь сочините. Скажите, к примеру, что вылетаете снимать фильм о героическом труде наших хлопкоробов.
  
Глава 4
 
Через два дня всю пятерку пригласили в тот высокий кабинет, о котором шла речь в начале повествования. Там их напутствовали высокие чины, пожелали счастливого пути и скорейшего выполнения задания. А потом их всех доставили на военный аэродром. Лететь они должны были на военном самолете. На аэродроме корреспондентов и операторов встретил Василий Федотович. Рядом с ним находились еще три человека: два молчаливых парня в штатском и еще один, которого документалисты отчасти знали. Этим третьим был тот самый мужчина, представившийся в прошлый раз начальником спецгруппы Вячеславом Богдановым.
– Здравствуйте вам! – поздоровался с ним Евгений Генералов.
– И вы не хворайте, – ответил Богданов.
– Эти трое товарищей полетят с вами, – сказал Василий Федотович. – Двое – уладят все формальности по прибытии на место, а ваш старый знакомый – летит по своим делам.
– Понятно, – за всех ответил Никита Снегов.
– И вот что еще, – сказал Василий Федотович. – Поскольку вы отправляетесь, можно сказать, на линию фронта, то, соответственно, вас следует считать боевым отрядом. А в боевом отряде должен быть командир. Так вот: своим решением я назначаю командира вашего боевого отряда. Им будете вы, – и Василий Федотович посмотрел на Никиту Снегова.
– Я? – удивился Никита. – Но почему именно я?
– Считайте это приказом, – сказал товарищ из КГБ. – А приказы не обсуждают, а что?..
– Выполняют, – закончил фразу Никита.
– Вот именно, – подтвердил Василий Федотович. – Итак, вы – старший. А стало быть, несете персональную ответственность за порядок в группе, а также за выполнение порученного вам задания. Ну и само собой, за каждого члена группы. Вам все понятно?
– Наверно, я должен сказать «так точно»? – усмехнулся Никита.
– Будем считать, что эти слова вы уже сказали, – усмехнулся в ответ товарищ из КГБ. – Теперь все слушайте меня внимательно. В этих рюкзаках – необходимые припасы на первый случай. Дальше вам придется питаться местными продуктами – ну да что поделать? А пока вот вам отечественные харчи. Здесь три рюкзака. Каждый мужчина берет по рюкзаку, и… В общем, понятно.
– Спасибо Родине-кормилице за то, что не забыла своих блудных детей и снабдила их на дорогу хлебушком! – иронично проговорил Евгений Генералов.
– Как видите – не забыла и снабдила, – серьезно произнес товарищ из КГБ. – Ну, товарищи, рассаживаемся вон в тот самолет. Успехов вам. И помните – вы отправляетесь выполнять ответственное задание Родины. Не забывайте об этом.
 
– Не забудем, – за всех ответил Никита Снегов.
* * *
– Ну и чертова же тарахтелка! – покрутил головой Евгений Генералов, когда самолет взлетел. – Трактор на сельской ниве – это просто-таки райская музыка по сравнению с этим ревом! И как только пилоты не глохнут от такого грохота? А, товарищ из спецназа? Я интересуюсь, как они переносят этот рев и скрежет?
– В кабине не так слышно! – прокричал в ответ Вячеслав Богданов. – Да и здесь можно привыкнуть!..
– А тогда ответьте – для чего вы летите с нами? Если, конечно, это не секрет.
– На всякий случай! – прокричал в ответ Богданов.
– Это на какой такой случай? – заорал Евгений прямо в ухо Богданову.
– Оценить обстановку, изучить местность, прочувствовать местную атмосферу, помахать вам на прощанье платочком! – ответил Богданов. – Видите, сколько у меня дел? Сделаю все это – и обратно.
– Ну-ну! Я говорю – ну-ну! – сказал Евгений. – То есть выражаю свой скепсис. Потому что вы напоминаете мне Харона. Вы знаете, кто такой Харон?
– Знаю! – ответил Богданов. – Перевозчик мертвых через реку Стикс в Аид. А вы что же – мертвый? И собрались в Аид? А в рай что же, грехи не пускают?
– Да это я так! – махнул рукой Евгений. – Такая, понимаете, возникла у меня ассоциация.
– У меня – другая ассоциация! – ответил Богданов. – С каждого задания вернуться живым и невредимым! И вам желаю тех же самых ассоциаций!
– Благодарствую на добром слове! – заорал в ответ Евгений и приложил ладонь к сердцу.
Прилетели. Самолет начал снижаться. Все, кто был в самолете, включая Богданова и двух молчаливых молодых людей, приникли к иллюминаторам. Желтый, с редкими зелеными и коричневыми пятнами мир простирался внизу. По мере снижения самолета этот мир становился все ближе и шире, и скоро из иллюминаторов ничего, кроме желтого песка, уже видно не было.
Самолет вздрогнул, натужно взревел и коснулся колесами взлетной полосы. Пробежав какое-то расстояние по полосе, он еще раз вздрогнул и остановился. Рев моторов заглох, внутри самолета установилась тишина. Люди затрясли головами: всем показалось, что их уши и головы вдруг заполнились мягкой ватой.
– Ощущение – наиприятнейшее! – заявил Алексей Кудря. – В моем детстве это называлось – будто пыльным мешком по голове…
– Еще пару раз с нами слетаете – привыкнете, – сказал пилот, появившись из кабины. – Все, товарищи, выгружаемся. Прибыли.
Аэродром и окрестности вокруг него представляли собой довольно-таки однообразное и тоскливое – особенно для непривычного ока – зрелище. Кругом был сплошной песок. Изредка в желтом песке виднелись какие-то коричневые и серые возвышенности – должно быть, полузанесенные песком небольшие горы. Несколько чахлых, большей частью с коричневыми, а не с зелеными листьями пальм росли неподалеку, прислонившись к аэродромным строениям.
– В пустынных степях аравийской земли три гордые пальмы росли и цвели, – грустно продекламировал Генералов. – Что и говорить – непритязательный пейзаж.
– Да уж, не среднерусская возвышенность! – поддержал его Алексей Кудря.
К ним уже шли какие-то люди в военной форме. Заметив их, двое молчаливых сопровождающих пошли к ним навстречу. Встретившись, они о чем-то начали говорить с военными, несколько раз указав руками на пятерых операторов и корреспондентов.
– О нас говорят, – догадалась Марина.
– А о ком же еще им говорить? – пожал плечами Евгений. – Не о верблюдах же, которых, кстати, я не вижу в сих печальных окрестностях. Интересно знать, куда подевались верблюды? Ведь должны же они здесь присутствовать для полноты картины!
Закончив говорить, военные и двое сопровождающих подошли к документалистам.
– Здравствуйте, – поздоровался один из военных на русском языке.