Синайский мираж

– Ну а какие-то соображения у вас имеются? – спросил председательствующий.
– Соображения – дело ненадежное… – уклончиво произнес малозаметный мужчина.
– Я имею в виду обоснованные соображения, – сказал председательствующий. – Логически выверенные.
– Думаю, – не сразу ответил мужчина, – что Израиль здесь и в самом деле ни при чем. Следует обратить внимание на тех, кто стоит у Израиля за спиной. Им действительно может быть выгодна пропажа наших журналистов.
– И в чем же, по-вашему, их выгода? – спросил председательствующий.
– Это – журналисты, – сказал малозаметный мужчина. – Работники идеологического фронта. И они были направлены в зону недавних боевых действий. В этой зоне пересекаются интересы многих государств… В том числе присутствуют там и наши интересы. Война окончена, но идеологическая битва продолжается. Отчего бы нашим противникам не попытаться использовать наших журналистов? Допустим, вынудить их сделать какое-нибудь политическое заявление против нашей страны? Ведь это же – элементарная азбука идеологической борьбы! Предположим, их каким-то образом выследили, задержали, а дальше… А дальше может быть все, что угодно. Даже их физическое устранение.
– Да, но откуда тем, кто их задержал, стало известно о прибытии журналистов? – подал голос кто-то из присутствующих.
– Не следует недооценивать наших противников, – усмехнулся малозаметный человек.
– И что же вы намерены предпринять? – спросил председательствующий.
– Будем искать, – ответил малозаметный мужчина.
– И как долго?
– Пока не найдем…
– Поторопитесь, товарищи, – после молчания сказал председательствующий. – Не та сейчас ситуация, чтобы тянуть время. Речь идет о жизни наших граждан. А мы, в свою очередь, продолжим по дипломатическим каналам поиски журналистов.
* * *
Нападение на журналистов, решивших заночевать в мертвом оазисе, произошло перед самым рассветом, внезапно и со всех сторон. Нападавших было много, и как ни старались люди, охранявшие корреспондентов и операторов, отбить нападение и увести журналистов подальше в пустыню, им это не удалось. Уж слишком неравными были силы.
Все семь охранников и два шофера погибли в перестрелке. В живых остался лишь их старший – Максум. Да и то, можно сказать, совершенно случайно. Просто ему удалось сбить с лошади одного из нападавших и самому вскочить в седло. В седле нападавшие принимали его за своего, оттого ему и удалось избежать смерти. К тому же было темно, а при свете фонарей и факелов вообще сложно разобрать, кто свой, а кто чужой. Коль верхом на коне – то, значит, свой…
Главной задачей Максума было добраться до журналистов и попытаться увести их куда подальше. Он понимал, что нападавшие, кем бы они ни были, явились сюда именно за журналистами. Выследили, окружили и вот теперь пытаются взять их живыми.
И он почти уже выполнил свою задачу. Он подскакал к тому месту, где, по его мнению, должны были находиться журналисты, спешился, оставил коня и нашел-таки затаившихся документалистов. Но увести в пустыню он их пока не мог. Он слышал, а более того – чуял, что сейчас, именно сию минуту, увести их он не мог. Кругом были враги. Они подбирались все ближе и ближе. Значит, вначале нужно было увести врагов, а уже затем вернуться к журналистам.
Максум вскочил на коня. Несколько всадников возникли рядом с ним из темноты. Не разбирая, Максум выстрелил в одного, в другого и помчался во всю прыть, не разбирая дороги. Он рассчитывал, что враги помчатся за ним, он уведет их подальше в пустыню, запутает в пустыне, потом вернется к журналистам и уведет их.
И точно, враги с яростными криками помчались вслед за ним. Максум мигом оторвался от них, шарахнулся вправо, затем – влево, затем – направил коня в ложбину между барханами, вынырнул из ложбины, выстрелил издали в преследователей, опять нырнул в ложбину, проскакал по ней, повернул коня и таким образом оказался у преследователей за спиной. А оказавшись за их спиной, во всю прыть поскакал обратно – к затаившимся журналистам.
 
Он успел бы к ним до наступления рассвета, он непременно успел бы! Но его конь на скаку угодил ногой в расщелину между камнями, пронзительно вскрикнул и рухнул на песок. Максуму удалось освободить ноги из стремян, и он соскочил с коня за миг до того, как конь всем своим телом должен был навалиться на Максума.
Оказавшись нам песке, Максум поднялся и ощупью проверил, сможет ли его конь подняться. Увы, нога коня, угодившая в расщелину, оказалась сломанной. Вначале Максум хотел пристрелить коня, и даже снял с плеч винтовку, но потом передумал. Его преследователи могли быть совсем близко, они могли услышать выстрел и прискакать, чтобы проверить, кто стрелял. И тогда – все: пешему от конного не уйти. А тем более от нескольких конных.
Какой-то миг Максум размышлял, что ему делать дальше. Выбора, собственно, у него не было – нужно спасать журналистов. Но уж слишком далеко ускакал на коне Максум, стараясь запутать своих преследователей. Вернуться пешком к мертвому оазису, где его ждали журналисты? Да, только так – другого выхода не оставалось. В то же время Максум понимал, что до рассвета он туда не доберется. И, соответственно, при свете дня он вряд ли чем-то поможет тем, кого он должен был охранять. Он один, и надеяться ему не на кого. Все его подчиненные погибли. Что он может один против многих, кем бы они ни были? Мало что он может…
И тем не менее нужно было идти к мертвому оазису. Нужно было попытаться спасти тех, кого ему было поручено охранять. И Максум пошел. Он шел скорым шагом, бежал, опять переходил на скорый шаг, вновь бежал… И все равно рассвет пришел в мертвый оазис раньше, чем Максум.
Укрывшись за барханом, Максум видел, как к журналистам подъехали и подошли пешими люди, как о чем-то с ними разговаривали, как окружили их и повели с собой. В одном из тех, кто разговаривал с журналистами, Максум узнал Гюрзу – он знал его в лицо.
Итак, Гюрза и его люди. Предположения Максума оправдались. И это было плохо, потому что Гюрза был плохим человеком. Очень плохим. Убить человека, двух людей, даже пятерых для него ничего не стоило. Под стать Гюрзе были и его люди – все племя, кочевавшее по пескам Синайского полуострова.
Когда журналистов окружили и повели, Максум незаметно последовал за ними. Он хотел знать, куда их ведут. А еще он надеялся на чудо: вдруг ему каким-то образом все же удастся освободить плененных людей.
Он шел за ними целый день, до той самой поры, когда край солнца коснулся далеких барханов. У него не было еды, а вода давно кончилась. Но это его не беспокоило: сын пустыни, он мог долго обходиться без еды и воды. Волновало его другое – что же ему делать дальше? Он не сумел справиться с возложенной на него задачей – уберечь людей, которых ему поручили охранять. И что с того, что нападавших было много, они напали неожиданно и со всех сторон, а все подчиненные погибли? Максум считал, что это не снимает с него вины. А значит, он обязан вызволить людей, которых ему поручили охранять, из плена. Любой ценой, даже ценой собственной жизни.
Да, но как? Максум видел, как пленных бросили в яму. Верней сказать, в две ямы – отдельно мужчин и отдельно женщин. К обеим ямам была приставлена вооруженная охрана. Охранников было много – Максум всех их сосчитал. Каждую яму охраняли по десять стражей. Итого – двадцать. Справиться одному с двадцатью противниками само по себе было делом немыслимым. Но даже если бы он с ними и справился, это ничего бы не дало. Потому что им на помощь тотчас же пришли бы другие вооруженные люди, и их было бы намного больше, чем охранников, и Максума убили бы.
Нет, он не боялся смерти. Он опасался другого. Сейчас он был единственным человеком, который знал, кто пленил советских журналистов и где они находятся. И если Максума не станет, то это будет означать, что никто не будет знать, куда подевались пять ни в чем не повинных людей. А значит, все они погибнут.
Следовательно, он не имеет права погибать. Он должен остаться в живых – только так можно спасти пять несчастных людей, угодивших в плен к Гюрзе – этому страшному зверю пустыни. Он, Максум, должен привести сюда других людей, которые спасут пленников.