Спасти СССР 3 (СИ)

Получилось примерно так.
1. Учитывая то, что в Польше уже есть работающая налоговая система — следует пойти по пути Югославии и Венгрии и разрешить частное предпринимательство в таких отраслях как производство продуктов питания, легкая промышленность, сфера услуг и гостеприимства. Это позволит частично снять социальную напряженность особенно в провинции и насытить рынок потребительскими товарами
2. Те предприятия, на которых сильны позиции Солидарности, в частности «знаменитая» Гданьская судоверфь — их следует сделать «народными» и самоокупаемыми. То есть, создать Совет трудового коллектива как сособственника, но при этом снять социальные обязательства с государства. Пусть управляют предприятием, это сложнее чем глотку драть. Пусть сами посмотрят, за счет чего зарабатывается их зарплата.
3. Следует провести переговоры с Римским престолом и ослабить давление на церковь в Польше в частности разрешить открытие новых костелов при условии, что священники не будут вести антиправительственную деятельность.
Впрочем, они их и так ведут
4. СССР разрешит открытие польских магазинов в крупных городах и увеличит закупки польской одежды и косметики
5. Польша будет развивать сотрудничество с советскими Украиной и Белоруссией. Будет создана трехсторонняя комиссия из представителей совминов УССР, БССР и ПНР.
Лучше все равно ничего не придумаешь, да и выбор небольшой. Поляков не переделать. Что получаем мы? Первое — польские магазины будут торговать за рубли и рубли эти в СССР и тратить, то есть мы будем и себя развивать этой торговлей. Второе — попробуем на Польше обкатать некоторые экономические идеи, которые в случае успеха можно будет и у нас применить. Конечно, Польша не СССР — но только дурак экспериментирует на себе.
Ну и третье. Вопрос рабочего самоуправления и в принципе — взаимоотношений рабочих и государства. Этот вопрос выходит далеко за рамки забастовок Солидарности, сама то суть этих забастовок: люди чувствуют, что они работают не на себя, а на дядю эксплуататора. Персонифицированного в виде директора или чиновника. Если это так и остается так — строительство как коммунизма, так даже и социализма можно считать проваленным. И как выйти из этой ситуации, как заставить людей снова поверить, что это их страна, они работают на себя — это вопрос не только Польши, но и СССР. И нам надо его решить — если мы хотим сохраниться.
С Раисой Максимовной возвращались в Москву в обстановке ледяного молчания. Не знаю, что делать. В США я бы предложил пойти к семейному психологу — но тут это невозможно. Я понимаю, что у меня серьезные проблемы с социализацией. Моя бывшая профессия не предполагает искренности и откровенности. Как и нынешняя…
  
август 1985 года
 
Лэнгли-Вашингтон-Франкфурт-на-Майне-Москва
Итан Гринвуд первый раз был в столице своей страны — Вашингтоне. И уж конечно, он и подумать не мог, что попадет в здание ЦРУ в Лэнгли и сам мистер Коллинс, настоящий шпион — будет проводить экскурсию по зданию…
С мамой он приехал в Вашингтон на поезде, там его встречал мистер Коллинс и сотрудница Госдепа США, мисс Нуланд, приятная, полноватая молодая женщина, которая говорила на русском [35]. Как она сказала, она сама бывала в Артеке и вместе с ним она полетит в Москву. Мама поговорила с мисс Нуланд и успокоилась…
Их поселили в отеле Уотергейт, тот самом — а утром за ним заехал мистер Коллинс и пока мама поехала в Госдеп оформлять документы на него — мистер Коллинс повез его в Лэнгли…
Дорога в Лэнгли — ведет от кольцевой, там такой съезд, ничем не отличающийся от обычного. Никаких указателей нет. Дальше дорога идет через лес и потом — они внезапно оказываются перед КПП с агентами и дальше — бесконечное бетонное поле парковки.
Агент в штатском, но с автоматом, настоящим — когда дошла очередь до них, наклонился, мельком посмотрел на Итана…
 
— Кто это с вами, сэр?
— Племянник. Решил показать ему контору.
— Документы на него есть?
— Перестань, Боб, ему всего тринадцать. На русского шпиона он не похож, не так ли.
— Хорошо, сэр, проезжайте
Машина — это был черный Бьюик-Электра 225 с тонировкой на стеклах и по четыре окошечка на боковине капота с каждой стороны [36] — плавно тронулась
— Сколько машин! — воскликнул Итан, смотря на парковку
Мистер Коллинс подмигнул
— Русские наблюдают за стоянкой. По тому, сколько машин, они предполагают, над чем мы работаем. Недавно служба безопасности отловила вон там двух коммунистов с фотоаппаратом
— И что вы с ними сделали?
— Ты правда хочешь знать?
Мистер Коллинс снова подмигнул
Холл здания — был большим и каким-то суматошным. На мраморном полу был герб ЦРУ и латинское изречение — и ты познаешь истину, и истина сделает тебя свободным. Мистер Коллинс подвел его к белой, мраморной стене с флагом, на которой были в несколько рядов нанесены звездочки
— Что это? — спросил Итан, смотря во все глаза
— Это мемориал погибшим агентам, парень. Каждый раз, когда гибнет наш человек, здесь появляется звездочка в память о нем
— Но тут нет имен
— Так и должно быть. У шпионов нет имени, понимаешь?
Итан смотрел на ряды звездочек, а потом выпрямился, стоя по стойке, смирно отдал скаутский салют. Те, кто это видел — посмотрели с одобрением
— Молодец, парень, пошли…
Они пошли куда-то в сторону
— Куда мы, сэр?
— В гараж. На тебя нет пропуска, проведу тебя через директорский этаж
Итан боялся дышать от счастья. Кому рассказать — не поверят.
Пустыми бетонными лестницами они спустились на уровень вниз, в освещенный ртутными лампами гараж. Шаги гулко отдавались в пустоте, длинные ряды машин внушали неосознанную тревогу. Мистер Коллинс показал на стоящий у стены длиннющий черный Олдсмобайл-98 [37].
— Видишь?
— Да, сэр.
— Это машина директора ЦРУ, значит, он уже приехал. Такие машины положены только директору и его замам.
— А вам, сэр?
— Я пока езжу на своей. Но с твоей помощью — может и у меня в будущем появится такая машина…
У лифта стоял агент безопасности, он был в черном костюме и белой сорочке. Оружия при нем не было, но это только на вид.
Таблички с именем как у военных тоже не было, но мистер Коллинс по-видимому его знал.
— На шестой, Боб.
— Проходите, сэр. А это кто с вами?
— Племянник. На уроке патриотического воспитания…
На шестом, директорском этаже — коридоры были отделаны деревом, тот же самый ртутный, мертвящий свет ламп. Через разные промежутки — двери, на некоторых вместо табличек с номером просто цифры, на некоторых нет ничего.
Они прошли к другому лифту, у него было несколько человек. Бесшумно подошел лифт
— Кто это с тобой, Рональд?
— Племянник, сэр…
Когда они доехали до четвертого — мистер Коллинс заговорщическим тоном сказал
— Знаешь, кто это был, приятель
???
— Заместитель директора.
Это было не так. Но в этом здании вообще правда как то не приживалась…
Советский отдел был на четвертом — точнее один из советских отделов. На стене, сразу когда заходишь — висел красный флаг, дальше — обстановка напоминала полицейский участок, только на столах не было бумаг — кто заканчивал работу, тот полностью очищал свой стол перед тем как уйти. На стенах были фото из разных городов СССР, взятых в рамки…
Они прошли в кабинет, в котором было несколько телефонов и карта СССР на стене. Над картой — несколько циферблатов, показывающих время в разных городах СССР — Ленинград, Москва, Устинов, Свердловск и другие зловещие названия, от которых дух захватывает. На дверях шкафа — изображение пусковой установки СС-20 «Пионер».