Счастливое число Кошкиной (СИ)
— Посиди, я быстро, — загадочно улыбнувшись, Денис небрежно поправил волосы и пошел к дверям, над которыми горела неоновая вывеска с названием крафтовой пивоварни.
"Beer-лога", — прочитала я и зажмурилась от предвкушения. В пиве, тем более крафтовом, я абсолютно ничего не понимала, но сам факт того, что Денчик решил купить для меня что-то особенное, а не отделался обычным, приятно радовал. Шажочек тут, шажочек здесь — тихонечко, хоть и не так быстро, как хотелось, мы все же двигались навстречу друг другу, и от этого мое сердечко забилось быстрее, а желудок, зараза такая, решив напомнить о своем существовании, громко заурчал. Не самые приятные звуки, особенно сейчас, когда у меня вот-вот начнется свидание, подсказали достать мобильный и ещё раз позвонить в пиццерию, чтобы уточнить можно ли забрать заказ самим и когда он будет готов. Услышала, что мои пиццы уже готовят, и заулыбалась от уха до уха, когда девушка-оператор обрадовала:
— Можете подъехать минут через десять.
— Спасибо! — поблагодарила я ее и тихонечко присвистнула, увидев вышедшего из дверей пивоварни Дениса с двумя объемными пакетами в руках. — Это все нам? — поинтересовалась.
— Пусть лучше останется, чем не хватит, — усмехнулся парень, сложил покупки на задний диван и спросил, согрев мое сердце одним словом. — Домой?
Мамочки, вот оно счастье, от которого я растаяла мороженым и едва смогла прошептать:
— В пиццерию.
— Адрес? — вполне безобидно уточнил Денис, а меня от его тона окончательно размазало по сиденью.
Кое-как назвала улицу и номер здания, где находилась пиццерия, и всю дорогу до нее, а потом и до дома, пыталась не улыбаться и собрать себя обратно. Без особого результата. Не получилось. А то, что смогла слепить из лужицы, снова расплылось, когда парень сам понес все купленное к подъезду, ничего не оставив мне.
Я пропустила его вперед, подержав двери, поднялась следом, вздыхая на широкие плечи Денчика, и открыла квартиру, вновь пропустив его вперед. Щелкнула выключателем и завизжала — свет вспыхнул на мгновение и сразу же погас. И в квартире, и в подъезде, и в соседних, как оказалось после, домах. Правда в тот момент мне и в голову не пришло, что погасший свет — вполне себе логичное следствие аварии. Подумала, что мое счастье закоротило проводку и меня обязательно шандарахнет током. В родной квартире такое случалось не раз, поэтому мой вполне обоснованный страх получить двести двадцать и вылился в визги, рассмешившие Денчика.
— У-у-у, — протянул он, — Кажется кто-то боится темноты? А Бабайку ты тоже боишься? — опустил коробки и пакеты и неожиданно для меня развернулся и схватил за ногу, добавив, — Хвать!
— А-а-а!!! — снова заверещала я.
Размахнулась сумочкой, обрушила ее на голову Бабайки и, видимо, попала.
— Кошкина, блин, — обиженно прозвучало рядом со мной. А после я ощутила новый щипок и услышала у самого уха очередное пугающее и издевательское. — Хвать!
— Дура-а-ак! — взвизгнула, пару раз добавив Денчику-Бабайке сумочкой, и расхохоталась от его попыток увернуться и одновременно с этим пощипать меня.
К слову, в очень странных для того, кому я не нравлюсь, местах. Пальцы парня каким-то невероятным образом нашли мою попу и щипали ее ни разу не издеваясь над моей паникой, а будто решили пощупать интересующее их, замаскировав это действо под попытку испугать еще раз. И это было очень и очень приятно. Правда не долго. Опять же, скорее всего, чтобы я ничего такого себе не надумала. Наивный. Я ущипнула Денчика в ответ, чтобы не рушить его теорию, взвизгнула от нового щипка и снова щипнула — не ему одному хотелось потискаться, если что. Рассмеялась громче от попытки пощекотать и вспыхнула огнем, когда разошедшиеся ладони парня невзначай накрыли и сжали мою грудь сквозь куртку.
“Мама!” — пронеслось у меня в голове, а с губ сорвался рваный выдох. Рядом раздался похожий, опаливший нервы, и следом угрожающе-громкое бурчание моего желудка, которое поддержало такое же, но уже Дениса.
— Ого! — хрипло хмыкнул он.
— Угу! — выдохнула я. — Предлагаю заключить временное перемирие.
— Временное? Согласен.
Если Денис думал, что я не догадаюсь, что он улыбался, пусть так и думает.
Мы разбежались по комнатам переодеться в домашнее и снова встретились уже на кухне, куда Денис принес из кладовки найденную им свечку. Поставил ее, зажженную, в центр стола, посмотрел на скулящую в темноте коридора Текилу и, вздохнув, пошел снова переодеваться, бросив, как мне показалось, огорченное:
— Мы быстро. Текла, гулять!
Я, конечно же, догадалась о причине расстройства. И нет, это была не остывающая пицца, и даже не пиво. Взгляд, которым напоследок скользнул по мне Денис, оказался в сотни раз красноречивее любых слов. И я, согретая им, поскакала со свечкой к зеркалу проверить, что у меня творится с волосами после нашей возни в темноте. Привыкнув к тому, что с дредами проблема прически автоматически отпала, мне очень тяжко давалось обратное — волосы, почувствовав свободу, словно задышали с новой силой. Мало того, что к удивлению парикмахера, убившего несколько часов, на расплетение, не оказались висюльками-полудохликами, так ещё и решили превратить меня в одуванчик.
— Первый раз такое вижу, — сказала девушка, когда просушила мою обещанную пасть безжизненной паклей, даже после восстанавливающей маски, гриву. — Невероятно! Просто невероятно!
Поохала, выдала на всякий пожарный какой-то хитрый бальзам, не взяв за него ни копейки, и отпустила, попросив не портить мое великолепие экспериментами с окрашиванием или, не дай бог, очередными дредами. И я пообещала, но там, где стилист восхищалась чудесам, мне пришлось ежедневно воевать с собственными волосами. Вот и сейчас они, всклокоченные потискушками, топорщились петухами и плевать хотели на все усилия пригладить их расчёской. Сколько бы я не расчесывала, сколько бы не пыталась собрать в новый хвост, мои собственные волосы будто назло не собирались лезть в кольцо резинки. Трижды заплеталась, трижды расплеталась обратно и в итоге плюнула, оставив их распущенными. С психу ещё и взъерошила. А они, сволочи, взяли и легли такими локонами, будто я только что вышла от стилиста.
— Все с вами понятно, — погрозила я своему отражению и пошла на кухню доставать тарелки и бокалы под пиво.
Достала одну полторашку с языколомательным названием на этикетке, оставшиеся унесла на балкон, чтобы лишний раз не открывать оставшийся без электричества холодильник. Принесла из комнаты плед, в который завернула две коробки с пиццей и заулыбалась цоканью коготков Текилы. Правда моя радость немного поутихла, когда из прихожей раздалось:
— Геля… я не один.
В голосе Дениса только глухой не услышал огорчения, но на веселое:
— Привет, Кошка, — которым поприветствовал меня Лукашик, я ответила облегченным выдохом и радостным, что это не Крыса:
— Привет, поползням! Пиво с пиццей будешь?
— Ого! А у вас я смотрю праздник? — поинтересовался Лукашик и что-то шепнул Денису.
— Не мог завтра припереться? — сокрушенно спросил он злым шепотом, а я, задумавшись на секунду, весело выдала:
— Ага! Праздник. Денчик меня сегодня барменской девственности лишил.
— Что? — поперхнулся друг Дениса. — Вы что уже того? — спросил, явно не расслышав о какой именно девственности я говорила, неуверенно зашёл на кухню, оценил романтичность ужина и мое улыбательное настроение и, кажется, окончательно смутился. — Наверное, я лучше действительно пойду. Не буду мешаться.
На самом деле присутствие третьего вообще не входило в мои планы. Скажем честно, сегодня мне очень хотелось посидеть с Денисом вдвоем и посмотреть к чему приведет наш первый мирный ужин, но в словах Лукашика было столько неподдельного огорчения, что своим визитом он испортил нам вечер, что я расстроилась и принялась уговаривать парня остаться. Раз уж пришел, значит на то была какая-то причина. И Лука — друг Дениса. Значит, рано или поздно мы все равно начнем общаться чаще, а начинать дружбу с выдворения? А если бы пришли Лялька с Люлькой? Так же бы их выпнула? Да ни за что! Кто так с друзьями поступает? Если только Крыся.