Ты моя проблема (СИ)

В общежитии меня не замечают. Я стараюсь как можно сильнее утонуть в своем огромном капюшоне так, чтобы не было видно лица.
Когда Юля видит меня на пороге, у нее слегка дергаются уголки губ.
— Что-то случилось? — бормочет растерянно.
— Я пройду?
— Конечно, — хмурит лоб, — проходи.
— Спасибо.
Стягиваю с головы капюшон, прилипаю спиной к стенке. Хочется вести себя раскованнее, наверное даже наглее. Ведь это она меня предала…
Но я не могу. Смотрю в пол и абсолютно не знаю, с чего начать этот нелегкий разговор.
Мельком замечаю валяющийся на кровати чемодан. Он открыт, но уже доверху наполнен вещами.
— Куда-то уезжаешь?
— Это… да, просто… — трет ладони друг о друга. — У тебя все в порядке?
У нее обеспокоенный голос. Словно она искренне волнуется. Словно…
— Зачем ты это сделала? — поднимаю взгляд. Наши глаза сталкиваются.
Буквально пару секунд. Но я вижу весь тот ужас, что творится у нее внутри. Она напугана.
— Зачем, Юль? — прижимаю пальцы к губам.
Не понимаю. Не верю. Все еще хватаюсь за соломинку. Не хочу верить.
— Я… прости меня.
Она трет виски, озирается по сторонам. Глубоко дышит.
— Прости, я не хотела. Это… так вышло. Понимаешь? Просто вышло. Все бы все равно узнали. Мне нужны деньги. Деньги.
— Из-за денег ты выставила меня сумасшедшей, которая спит с родным братом. Зачем это вранье?
— Я этого не говорила. Я сказала, что сводные, я сказала им… — ее трясет. — Они все перевернули. Понимаешь?
— Нет.
Смотрю на ее живот, и она мгновенно прикрывает его руками.
— Я хочу для своего ребенка лучшей жизни, не такой, что была у меня. Мне нужны эти деньги, Ксюша. Нужны.
— Но почему так, Юль? Это всего лишь деньги, можно же иначе.
— Иначе? Иначе? — она смеется. Просто заливается смехом. — Что ты несешь Ксюш? Как иначе? Кому я нужна? У меня нет богатенькой мамы или мужика. Никого нет. А у тебя есть все, и ты это не ценишь. Ноешь вечно. Ноешь. Проблемы эти придумываешь. Которых нет. Нет у тебя проблем, Зайцева. Нет и никогда не было. Удочерили тебя? Так радуйся, что ты не в интернате росла. Радуйся, а не во враги их записывай!
 60 
 
Она кричит. Громко. Надрывно. Смотрит мне в глаза и, стиснув зубы, издает какие-то смертельные звуки. Замогильные.
— Уходи, Ксюша, — бросает взгляд на дверь, — уходи.
Отлипаю от стенки и делаю шаг. Огибаю ее осевшее на пол тело и тянусь к ручке. Когда переступаю порог, оборачиваюсь.
Юля продолжает сидеть на полу и раскачиваться из стороны в сторону.
— Ну ты и дрянь, — это все, что я могу из себя выдавить.
Хлопаю дверью, накидываю капюшон и спускаюсь на улицу. Дрожащими пальцами набираю номер Дениса. Гудки кажутся такими долгими. Растягиваются на тысячи секунд. Ледяной ветер продувает тело. Зубы стучать начинают.
— Да.
— Забери меня, — шепчу, потому что больше не могу сдержать слез. — Забери меня отсюда.
— Где ты?
— В общаге.
— Зачем ты туда поехала?
— Мне нужно было услышать это от нее. Просто нужно было. Приезжай, пожалуйста, Денис. Я очень тебя прошу. Приезжай.
Кажется, я сбрасываю вызов первая. Растираю слезы по лицу. Мне так плохо. Отвратительно. Кусаю свое запястье и часто всхлипываю. Хочется кричать, но я сдерживаюсь. Мы же были подругами. Да, не полжизни, но за эти полтора года я настолько прониклась нашими отношениями. Юлька стала мне сестрой. Ближе, чем Оля. Ближе, чем все. Я была готова для нее на все. Почему она не сказала про деньги? Мы же могли что-то придумать. Могли бы. Но она выбрала другой путь… она выбрала предательство.
Денис приезжает быстро. Или же мне так только кажется. Я настолько погружена в свои мысли, что не сразу замечаю его приближающуюся ко мне фигуру.
— Ты что творишь?
Я сижу на асфальте, прижавшись спиной к стенке на торце здания общаги. Холода не чувствую. Но промерзла уже насквозь.
Денис обхватывает меня под талией и поднимает с земли.
— Ты приехал, — прикрываю глаза.
Цепляюсь за него, как за спасательный круг. Обнимаю. Дышу. Рядом с ним я чувствую себя иначе. Увереннее.
 
— Прости меня, — облизываю обветренные губы, — ты один поддержал меня вчера. Только ты. А я… я снова чуть все не испортила.
Соколов молчит. Поднимает на руки. Так и несет к машине. Тесно прижимая к груди. Уже в салоне обхватывает мои ладони, крепко сжимает в своих руках. Ловит мой бегающий взгляд и практически рывком тянет на себя. Целует. Даже не так. Клеймит. Выбивает из легких остатки воздуха.
У меня дрожат пальцы и сто процентов расширены зрачки. Он рядом. Просто рядом, и этого уже достаточно.
— Не плачь.
У него теплые руки. На улице такой холод. А у него горячие ладони. Он обхватывает ими мои щеки. Снова целует. Едва ощутимо.
Включает печку. Я чувствую потоки теплого воздуха, они медленно окутывают тело и пробираются под расстегнутый пуховик.
— Я тоже был не прав. Я так часто на тебе срываюсь. Из-за пустяков. Тебе нужно от меня бежать.
Он улыбается.
Касаюсь пальцами его губ. Внутри все переворачивается. Я знаю, что неоходимо сказать. Нужно выразить свои мысли. Это важно. Кажется, что сейчас нет ничего важнее этого.
— Между нами чувства, Денис, — отвожу взгляд. Немного нервничаю. — Я вчера у тебя спрашивала, что между нами… и ты сказал, что не можешь это объяснить. А я могу. Между нами чувства. Такие сильные. Наверное, немного неправильные. Ненормальные. Но они есть. Я знаю это.
— У тебя губы синие, — шепчет, склонившись ко мне совсем близко. Несколько миллиметров.
— Ты переводишь тему?
— Нет. Ты права. Неправильные и ненормальные — самая точная формулировка.
Прижимаюсь к нему. Дышу им. Он гладит мои волосы. Вытирает мокрые щеки.
— Ты не уйдешь?
Всхлипываю и смотрю на него с надеждой. Мне страшно. Если и он бросит меня вариться во всем этом… я сойду с ума. Я точно рехнусь.
— Не дождешься.
Денис улыбается шире, но меняется в лице сразу, как только у него начинает звонить телефон. Он видит номер звонящего. Напрягается. Я чувствую, как меняется атмосфера.
Соколов сбрасывает вызов и сразу просит меня пристегнуться. Момент откровений тает.
— Пару дней побудем за городом. Нужно выключить голову. Продумать стратегию. С утра Паша подтянется, — говорит уже обыденно. Можно сказать, даже без эмоций.
— Ладно. Я решила взять больничный. Только… кот один там.
— Днем нашлись хозяева. Соседи с пятого. Неделю назад выскользнул от них в подъезд, думали, что уже не найдут.
— Здорово.
В глубине души мне немного жаль. Я была уже готова оставить его себе. Даже имя придумала. Люцифер.
Подтягиваю колени к груди, предварительно скинув обувь. Мы уже выехали за город. В машине тепло. Я даже начинаю оттаивать. Главное, не схлопотать простуду. Не хотелось бы валяться с температурой. Меня так и клонит в сон. Веки слипаются. И я позволяю себе закрыть глаза. Денис делает радио тише. Устраиваюсь поудобнее и почти сразу засыпаю. День был длинным и очень тяжелым. Правда, в состоянии сна нахожусь недолго.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Просыпаюсь от удара. Меня по инерции тянет немного вперед, и я не сразу могу сориентироваться, что вообще происходит. В голове мерзкий писк. Часто моргаю. Подушка не вылетела, я не ударилась. Но ремень, кажется, пережал мне половину внутренностей. Адски болит плечо. Медленно поворачиваю голову в сторону водителя, только сейчас понимая, что дверь открыта, а Дениса рядом нет. Музыка в динамиках почему-то стала громче. Басы бьют по барабанным перепонкам. В машину точно кто-то врезается. Мы слетели с дороги на обочину. Я вижу лесополосу.
 
С горем пополам отстегиваю ремень. Делаю глубокий вдох и вылезаю на улицу. Огибаю капот. Голоса. Я отчетливо слышу голоса. Упираюсь ладонью в черный металл машины и замираю. Смотрю вперед.