Никогда с тобой (СИ)

  
Глава 48
 
Тан 
— Какого хуя ты здесь делаешь, и кто тебя впустил? 
Минуту назад я покинул комнату Сони, чтобы наткнуться сейчас в своей на Злату. Она сидит, опираясь руками о матрас и закинув ногу на ногу, будто полулежит. Смотрит на меня пристально и облизывает губы.
— Где ты был? — спрашивает. — Я так давно тебя жду, а пары, между прочим, уже закончились.
— У людей есть и другие занятия, помимо пар, личная жизнь, например. 
— У тебя – и личная жизнь? — она хмыкает, а затем садится ровно и все еще не сводит с меня своего взгляда. 
Пожалуй, Злата единственная девушка, от которой хочется держаться подальше. И я держался, пока что-то в моей голове не сорвалось на “случайный секс”. Жалею. Пиздец как жалею. И о первом, и о втором разе. А судя по выражению ее лица, она хотела бы третий, только вот ничего такого не будет. Минуту назад я целовал другую и даже вроде как состою в отношениях. Пиздец какая новость. Даже для меня неожиданно.
— Кстати, комнатка у тебя ничего такая, — она обводит взглядом помещение. — Удобная.
— Ты за этим пришла?
— Я пришла к тебе.
— Как ты сюда попала – вопрос остается открытым.
— О, так у вас работает наша бывшая домработница, представляешь? — хмыкает. — Папа выгнал ее из-за некомпетентности, а у вас, вижу, прижилась. И все-все мне рассказала. И где твоя комната, и где комната твоей сестры.
Почему-то при упоминании Сони ее тон сменяется на недовольный, но особого значения я этому не придаю. 
— Ты и туда нос свой сунула?
— Ага… посидела, посмотрела, заглянула в ее комп.
— Нашла что-то полезное?
Стараюсь, чтобы голос звучал равнодушно. Все-таки пока ни одна живая душа не знает о том, что между нами с Соней происходит. Возможно, Ким догадывается, но не в деталях, а значит, пока что лучше промолчать. Злату точно лучше держать от этой информации подальше, иначе уже завтра весь университет будет в курсе, кто и с кем у нас встречается, а следом и пресса. Не то чтобы в наших с Романовой отношениях я был не уверен, просто лучше пока их не афишировать. На этом этапе – так точно. Так отношения хотя бы уцелеют.
И снова пиздец, приплыли – я не просто влез в отношения. Я думаю о том, что хочется их сохранить.
— Прикинь, у нее не запароленный ноутбук. Я зашла, офигела, но ничего интересного у нее там. Лекции, лекции, какие-то рецепты, даже порнухи нет. Святоша, — Злата закатывает глаза и смеется.
Мне же почему-то ни хрена не смешно. Она рылась в вещах Сони. Она смотрела ее компьютер. У меня возникает стойкое желание схватить Авдеенко за шкирку и выпроводить ее отсюда нахрен. И уволить следом их бывшую домработницу. Все-таки отец Златы был прав – домработница жутко некомпетентна. Как она могла впустить в дом незнакомку и даже показать ей хозяйские спальни?
— Так ты скажешь, чего пришла? — настаиваю все-таки на объяснении. 
Разговаривать с Авдеенко не хочется и видеть ее, впрочем, тоже.
— А что? Нельзя? Мы вроде как не чужие друг другу люди.
— Вроде как, Злата, это еще не утверждение.
— Не цепляйся к словам, Танчик… 
Раздражает. Я здесь с ней пять минут провел, а она уже неимоверно меня вымораживает. Она сама, ее присутствие, ее запах и поведение. Хочется грубо выставить ее за дверь, но я вспоминаю, что она все-таки прокурорская дочка. Авдеенко считается лучшим прокурором города, но все прекрасно знают, какой он на самом деле. По правде, связываться с ним абсолютно не хочется, так что я молчу. Сжимаю зубы до хруста и смотрю на Злату со спокойствием. По крайней мере, хочется верить, что у меня получается его сыграть.
— Я соскучилась, — выдвигает. — Ты себе даже не представляешь, как… 
Ее приторного запаха становится слишком много, когда она подходит ко мне и обвивает руками шею. Отстраняю я ее не сразу. Лишь тогда, когда, несмотря на абсолютное равнодушие с моей стороны, она не отходит, а продолжает висеть на мне, как новогодняя игрушка на елке. Вместе с этим она улыбается и смотрит куда-то мне за спину.
 
— Привет, — выдает елейным голосом. — Можешь закрыть дверь? Вообще-то, нехорошо подглядывать за другими. 
Я резко разворачиваюсь. Там, прибитая увиденным, стоит Соня. Ее взгляд сверкает, губы сжаты в тугую полоску, а осанка чрезвычайно правильная. Ощущение, что Романову вынудили стоять прямо и не сгибаться ни на сантиметр.
Ничего не сказав, она гордо разворачивается и уходит, а я – следую за ней, конечно же. Лучшее решение в любой ситуации, которая вызывает недопонимание – разговор сразу же после возникшей проблемы. Я бросаю Злату в своей комнате и следую за Соней. Увидев это, она быстро спускается на первый этаж. Я – иду следом. Нагоняю ее у столовой. Она оборачивается и гневно сбрасывает мою руку со своей кисти.
— Что тебе надо? — спрашивает. — Я собралась пообедать. Или вы тоже? Собирались? Я спрошу, есть ли клубника со сливками.
— Дурочка, — выдаю. — Злата мне никто.
— Мне без разницы, Танский, но показалось, что вы неплохо ладите. 
— Тебе показалось.
Она поджимает губы и толкает меня в грудь, но разве я позволю? Прижимаю Соню к себе и целую в щеку. Испытываю при этом какие-то совершенно непонятные ощущения. Эйфория накрывает так, словно я принял что-то запрещенное, хотя отчасти так и есть. Соня для меня – особенный сорт удовольствия. Тот, от которого нет способов избавления и лечения. Индивидуальный, ароматный, желанный. Пиздец какой желанный. Хочу ее, несмотря на то что кончил не так давно с ней. Мало. Охренеть как этого мало.
Соня меня отталкивает. Пресекает попытки объятий и уворачивается от поцелуев. Ее взгляд при этом, как у разъяренной фурии. Так и сверкает грозовыми молниями. Смотрит на меня с раздражением и снисхождением. Мол, что с тобой, идиотом, разговаривать. 
— Я не знаю, зачем она пришла, — объясняюсь. 
Чувствую себя при этом так, словно прямо сейчас меня девственности лишают. Никогда нихера подобного я никому не выдавал. Из меня и извинения-то с трудом можно было выбить, а тут – объяснения. И ведь самому с ней хочется об этом поговорить.
— Так уж и не знаешь? — хмыкает. — А по мне, так все предельно ясно.
Соня снова вырывается и отходит.
— Когда разберешься со своими бабами, тогда и поговорим.
— У меня нет никаких баб, — сам начинаю нервничать. 
Потому что правда ведь. Да, трахал я многих. Стольких, что Соне и не расскажешь. Она – невинная, нетронутая и чистая. Мне со своей грязью в ее монастырь лезть вообще запрещено, но я лезу. Меня на ошметки разрывает от одной мысли, что она не позволит быть рядом. Блядь, а ведь все было иначе. Еще сегодня утром я стойко считал, что Романова просто меня раздражает, и, конечно же, я ничего к ней не испытываю. Как резко все меняет одно столкновение и один разговор. Меня, черт возьми, расплющило от совместно проведенного времени, от взаимного оргазма и от разговора. Никогда прежде ни о чем подобном я с девчонками не разговаривал, а с ней – хотелось. И сейчас хочется.
— И вы с ней… никто друг другу? — уточняет, видимо, тоже чувствуя мое разъяренное состояние. 
— Никто.
— У вас что-то было? 
Никогда. Никогда не задавай вопросы, ответы на которые не готова услышать. Кажется, я уже ей это говорил, а если нет – хочется сказать прямо сейчас. И я бы сказал, но вместо этого выбираю другой ответ.
— Нет.
Да, я нагло вру. Не потому, что не могу сказать правду, а потому что не хочу, чтобы она ее слышала. Для нежной натуры Романовой такие признания – как гром среди ясного неба. Одно дело знать, что тот, с кем ты в отношениях, бабник, и другое – сталкиваться с его бабами лично. Знать о том, кого конкретно он натягивал. Это знание ее убьет, а следом и то, что между нами зарождается.
— Она так на тебя вешается, — говорит Соня.
— Это же Авдеенко, — пожимаю плечами. — Она неадекватна. 
Вот здесь – ни разу не соврал. Злата за меня цеплялась еще задолго до того, как мы с ней переспали, и часто – не менее откровенно, чем сейчас.