Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей
И как хорош был этот подбородок! Джезалю часто говорили, что это лучшая черта его внешности. Хотя и остальные не хуже. Он повернулся вправо, потом влево, желая как следует насладиться видом своего величественного подбородка: не слишком тяжелый, не слишком жестокий, но и не слишком хрупкий; ничего женственного или слабого. Вне всяких сомнений, это подбородок настоящего мужчины, но с небольшой ямочкой. Говорит о силе и авторитете и в то же время – о чувствительности и рассудительности. У кого еще на свете увидишь столь совершенные черты? Разве что у какого-нибудь короля или легендарного героя. Подбородок благородного человека видно сразу. У простолюдина такого не может быть.
Скорее всего, это передалось по материнской линии, предположил Джезаль. У отца подбородок довольно вялый. Да и у братьев тоже, если подумать. Можно даже пожалеть их: Джезалю досталась вся фамильная красота.
– И большая часть таланта, – радостно пробормотал он сам себе.
С некоторой неохотой он отвернулся от зеркала и прошел в гостиную, натягивая рубашку. Сегодня надо выглядеть наилучшим образом. Эта мысль заставила Джезаля нервно поежиться; мелкая дрожь зародилась где-то в районе желудка, проползла вверх по дыхательным путям и угнездилась в горле.
К этому времени ворота, должно быть, уже открыли. Нескончаемый людской поток втекал в Агрионт, зрители занимали места на огромных деревянных подмостках, выстроенных на площади Маршалов. Тысячи людей – и значительных, и совершенно ничтожных. Они уже собирались – кричали, толкались, возбужденные, ожидающие… его. Джезаль кашлянул и постарался отбросить эту мысль. Из-за нее он уже полночи провел без сна.
Он подошел к столу, где стоял поднос с завтраком, рассеянно ухватил двумя пальцами сосиску, откусил и принялся жевать без всякого удовольствия. Потом сморщился и положил ее обратно на блюдо – сегодня у него совершенно не было аппетита. Он как раз вытирал пальцы о скатерть, когда вдруг заметил, что на полу возле двери что-то лежит. Клочок бумаги. Он нагнулся, поднял его, развернул… Одна строчка, написанная четким аккуратным почерком:
Встречаемся сегодня вечером у статуи Гарода Великого возле Четырех углов.
– Проклятье, – пробормотал Джезаль.
Не веря глазам, он перечитывал записку снова и снова, а потом сложил бумажку в несколько раз и нервно огляделся по сторонам. Ему на ум приходила только одна «А». В последние несколько дней он задвинул ее в дальний угол сознания, поскольку проводил все свободное время на тренировках. Однако стоило ему получить записку – и она мгновенно вышла на первый план.
– Проклятье!
Он снова развернул записку и перечитал: «Встречаемся сегодня вечером». При этих словах Джезаль не мог не испытать удовлетворения, понемногу переросшего в совершенно явный жар удовольствия. Он расплылся в дурацкой ухмылке. Тайное свидание под покровом темноты? Его кожу покалывало от возбуждения при мысли об этом. Однако тайны рано или поздно раскрываются. Что будет, если обо всем узнает ее брат? Джезаль ощутил новый всплеск нервозности. Он сжал клочок бумаги в пальцах, уже готовый разорвать его, но в последний момент все же сложил записку и сунул в карман.
Шагая по туннелю, он издалека услышал шум толпы. Необычный раскатистый гул исходил, казалось, от самих камней. Джезаль, разумеется, уже слышал его прежде, когда присутствовал среди зрителей на прошлогоднем турнире. Но тогда у него при этом звуке не выступал пот и не переворачивались внутренности. Быть частью публики или частью самого зрелища – между этими состояниями лежит целый мир.
Он немного замедлил шаг, потом остановился, закрыл глаза и прислонился к стене, слушая гул толпы в ушах. Он глубоко дышал и пытался взять себя в руки.
– Не бойся, я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь. – Джезаль почувствовал на плече успокаивающую руку Веста. – В первый раз я чуть не сбежал. Но все это исчезнет, как только ты вытащишь клинок из ножен, поверь мне.
– Да, – пробормотал Джезаль, – да, конечно.
Он сомневался, что Вест действительно так понимает его чувства. Да, майор когда-то принимал участие в паре турниров, но вряд ли у него при этом намечалось тайное свидание с сестрой своего лучшего друга в тот же самый вечер. Джезаль задал себе вопрос: был бы Вест столь же внимателен к нему, если бы знал содержание письма в его нагрудном кармане? Едва ли.
– Пора идти. Не то они начнут без нас.
– Да уж, – пробормотал Джезаль.
Он в последний раз набрал в грудь воздуха, открыл глаза и с силой выдохнул. Затем оторвался от стены и быстро двинулся вперед по туннелю. Внезапно капитана охватил прилив паники – где его клинки? Он в отчаянии поискал их глазами, потом облегченно вздохнул: он нес оружие в руке.
В зале возле выхода на площадь собралась немалая толпа – тренеры, секунданты, друзья, члены семей и просто любопытствующие. Впрочем, участники турнира выделялись с первого взгляда: пятнадцать молодых людей крепко сжимали клинки. Волнение было разлито в воздухе и весьма заразительно. Повсюду, куда бы ни посмотрел Джезаль, его взгляд встречал бледные нервные лица, потные лбы, тревожные бегающие глаза. Общее напряжение усиливал гул толпы, зловеще громкий за закрытой двустворчатой дверью в дальнем конце помещения, нарастающий и затихающий, словно штормовое море.
Лишь один человек казался совершенно спокойным. В стороне от остальных он прислонился к стене, опершись одной ногой об оштукатуренную поверхность, откинул голову и разглядывал собравшихся из-под приоткрытых век. Большинство участников турнира были гибкими, жилистыми, атлетически сложенными; но этот человек не походил на них. Он был крупным и массивным, с обритыми до черной щетины волосами, с мощной толстой шеей и могучей выступающей челюстью. Это челюсть простолюдина, подумалось Джезалю, но простолюдина огромного, сильного и опасного. Джезаль принял бы здоровяка за чьего-то слугу, если бы не пара клинков в его опущенной руке.
– Горст, – шепнул Вест на ухо капитану.
– Ха! По мне, он больше похож на работягу, чем на фехтовальщика.
– Может, и так, но внешность обманчива.
Гул толпы начал затихать, и в зале тоже все замолчали. Вест приподнял брови и прошептал:
– Обращение короля.
– Друзья мои! Соотечественники! Сограждане Союза! – донесся звучный голос, хорошо слышный даже сквозь массивные двери.
– Хофф, – фыркнул Вест. – Даже здесь он занимает место короля! Почему он попросту не наденет корону и не покончит с этим?
– Месяц назад, – зычно ревел вдалеке лорд-камергер, – мои коллеги из закрытого совета выдвинули вопрос… а стоит ли вообще проводить турнир в этом году?
В толпе послышались свист и выкрики буйного неодобрения.
– Вопрос справедливый, – крикнул Хофф, – поскольку идет война! Смертельная битва на Севере! Свобода, которой мы так дорожим, права, которые заставляют весь мир завидовать нам, самый наш образ жизни – все поставлено под угрозу этими дикарями!
Сквозь собравшуюся в зале толпу пробирался служитель, отделяя участников турнира от их родственников, тренеров и друзей.
– Ну что ж, удачи! – сказал Вест, хлопая Джезаля по плечу. – Увидимся снаружи.
Во рту у Джезаля пересохло, и он сумел лишь кивнуть.
– Этот вопрос задавали храбрые люди! – гремел гулкий голос Хоффа из-за дверей. – Мудрые люди! Истинные патриоты! Мои верные друзья из закрытого совета! И я понимал, почему они думали, что в этом году турнир проводить не нужно. – Долгая пауза. – Но я сказал им: нет!
Взрыв безумного восторга.
– Нет! Нет! – вопила толпа.
Джезаля вместе с другими участниками призвали встать в шеренгу по два – восемь пар. Слушая размеренную речь лорд-камергера, он продолжал беспокоиться о своих клинках, хотя и проверил их уже двадцать раз.
– Нет, сказал я им! Допустим ли мы, чтобы эти варвары, эти животные с ледяного Севера попирали наш образ жизни? Допустим ли мы, чтобы маяк свободы среди тьмы остального мира угас? Нет, сказал я им! Наша свобода не продается ни за какую цену! На это, мои друзья, мои соотечественники, мои сограждане – на это вы можете рассчитывать! Мы победим!