Нулевой мир 7. Мера Человек: Выбор

Я вспомнил того ангела Джихаила, которого встретил ещё в пещере у Скорпионов. Кажется, именно упавший с неба херувим наделил меня даром судьи, и это он же вынес тот приговор Хали…
Демон расхохотался:
– Так-то тебя Небо отблагодарило за службу? Стерва небесная, да после этого сжечь дотла весь ваш облачный притон!
«Ваша Бездна ничем не лучше!» – разъярилась Хали.
Дагон продолжил смеяться:
– Бездна не строит из себя истину.
Ангел во мне испытывала смешанные чувства. Ей хотелось броситься в спор, доказывать правоту и говорить, что «пути Неба неисповедимы»… Но сказала она совсем другое:
«Это всё было уже потом», – вздохнула Хали, – «А на той войне Тенебры с Целестой, что случилась давным-давно… этот Дагон… кхм… спас мне жизнь».
– А Плётка ведь не врёт, – засмеялся демон, – Только она мне тоже помогла.
«На свою беду».
Мне ужасно не хватало, что ангела нет во плоти. Тогда можно было бы бегать взглядом между собеседниками, чтобы нормально удивляться. А то получается, смотрю только на демона, а хочется ещё увидеть и выражение лица самой Хали.
Правда, я даже не знаю, как она выглядит. Было, кажется, пару видений…
– Охрененно она выглядит, червь. Секси, как сказал бы наш бабник Белиар, – засмеялся Дагон, – Всё при ней.
«Ты говоришь о верном страже Медоса, отродье Тенебры! Твой поганый язык…»
– Ой, да ладно, – демон отмахнулся, – Все мы верны кому-то.
Халиэль сдержалась, но что-то с её гневом было не так. Будто она имела право злиться, но не хотела. Да и комплимент явно нашёл едва заметный отклик в её женской душе.
– И-и-и… как же это случилось? – спросил я, – Как ты спас ей жизнь?
Тут спуск закончился, и впереди появился свет. Слабый-слабый красный отсвет, будто где-то угли тлеют.
«Быть не может. Свет Тенебры!»
– О, да, это он. Скоро придём…
У меня забилось сердце. А ведь разок я был в этой самой Тенебре, и воспоминания не из приятных. Дым, вонь, бесы.
– Потаскал же тебя этот пройдоха, червяк, – хмыкнул Дагон.
Отсвет усиливался, и вскоре мы уже шли по дну громаднейшей пещеры, залитой красным ровным светом. Высокие своды над нами едва было видно, но и так понятно – до потолка минимум метров сто.
Впереди высились скалистые отроги, мешающие рассмотреть источник – их тени торчали на фоне красного света, словно зубы.
– Что-то Плётка хандрит, – весело отозвался демон, – Не хочет ничего рассказывать.
Хали действительно молчала, но я чувствовал ту бурю эмоций, которые она испытывала. Впервые я ощутил, что у неё тоже спрятаны скелеты в шкафу.
«Ещё какие, Марк».
Дагон, к счастью, был более сговорчив.
– Боги долбанули по нам, – он стукнул кулаком по камню, который мы обходили, – Когда припрёт, эти целестовские божки могут сплотиться.
Ангел во мне даже не возмутилась, как обычно, от такого кощунства.
– Единый удар богов сносит всё, – продолжал Дагон, – Ну, может, кроме Апепов…
«Даже ангелы могут сокрушить Апепа», – наконец возмутилась Хали, – «От Апепа не останется и следа».
– Если только от мелочи, – Дагон даже остановился и показал между пальцами эту самую «мелочь», – Отца хрен кто завалит, даже ваши боги.
Хали не сдавалась:
«Отец – это вымысел. Жалкая страшилка! Тщетная надежда для слабых духом отродий Тенебры!»
– Вымысел?! – и Дагон, оказавшись рядом, схватил меня за нагрудник и поднял на уровень глаз, – Да как ты смеешь?
Так-то оно понятно, что его слова звучали для Хали, но я уже разок получил чужого пинка. И кому бы он не предназначался, чувствовал его тогда я.
Поэтому мой кулак сложился в кувалду и влепился в квадратную скулу Дагона. Ещё… и ещё! Демон нехотя отпустил меня и чуть поморщился, рукой будто бы поправляя челюсть.
– Да, сильная воля, – и он опять засмеялся, – Я уж и не думал, что в Инфериоре остались настоящие воины.
Мы двинулись дальше к скалам, из-за гряда которых и лился свет в высокий потолок.
Демон всё же рассказал, что связывало их с Хали. Оказалось, что во время той войны боги нанесли свой сокрушительный удар по армии демонов. Ударили, не разбирая, кто там ещё замешался…
 
– Ну, и вправду, мы же сражались с ангелами, – Дагон так и хохотал над каждым своим словом, – Что для целестовских богов какая-то там шваль из Медоса? Сопутствующий урон.
Хали внутри меня кипела, но молчала.
– А зачем ты её вытащил?
– Не вытащил, – Дагон обернулся, глаза демона впервые подёрнулись грустью, – Прикрыл Апепом.
«А вот я его потом вытащила…» – подала голос Хали.
Демон потёр шею.
– Чуть не придушила, Плётка.
«По-другому не умею, уж извините».
Я сказал:
– Ладно, я понял. Вы вроде как спасли друг другу жизнь на поле боя?
Ангел промолчала, а демон кивнул:
– Варит у тебя котелок, частица сраная.
Я поморщился, но глубоко под землёй обижаться на ругань исчадия ада было довольно глупо. На то он и демон.
– Ладно. А как ты связан с Белиаром?
– Погоди… – Дагон поднял руку.
Мы как раз обошли последнюю скалу. Далеко внизу каменный пол пещеры был расколот расщелиной невообразимых размеров, и из неё лился этот самый свет. Я сделал шаг вперёд, желание посмотреть в адскую бездну было нестерпимым. В эту расщелину можно было спуститься, там виднелся щербатый, но довольно крутой спуск…
– Бу! – сзади на плечо легла демоническая рука.
Я вздрогнул, а Дагон заржал. Отсмеявшись, он похлопал меня по плечу:
– А Белиару я должен, – и с этими словами он меня толкнул.
***
– На!
Челюсть демона хрустнула, и Дагон в который раз отлетел, расколов столб. Вокруг уже было раскурочено много столбов, ведь мы свалились в какой-то древний акрополь, и здесь я пришёл в ярость.
Халиэль успела влить в меня силу, и теперь я мог поспорить с демоном наравне. Но больше всего злило, что Дагон особо и не сопротивлялся. Он будто пытался выяснить, какой у меня предел, позволяя бить себя, сколько влезет.
Падение в расщелину было болезненным, хотя больше пострадала моя гордость. Надо же было так попасться. Мы летели вниз и кувыркались по камням пару минут, всё это время я не отпускал Дагона и мочалил его со всей мощью, на которую был способен.
Потом мы свалились в этот самый акрополь, где я принялся за него уже всерьёз. Вот только демону будто было по барабану: сколько его не бей, а ему всё одно веселье.
Наконец, я выдохся, выдав очередной десяток ударов по роже Дагона, и тот, счастливо застонав, откинулся на обломках колонны:
– О, да-а-а… Если бы ты знал, какой кайф доставляет истинная ненависть.
Я отшатнулся и отполз от демона, и непроизвольно вытёр свои ладони о доспех. Как-то не хотелось быть объектом желания для извращенца. Его колошматишь, а он удовольствие получает?
– Поживёшь с моё, червяк… – поморщившись, сказал Дагон, и встал, – Просто соскучился я уже по настоящей войне.
Он оглядел порванные крылья, потом осмотрелся. С сожалением покосился на развалины.
– Такую красоту порушил, древний же храм…
Я, наконец, тоже осмотрелся. И куда мы свалились?
От храма остались одни развалины… Только каменный алтарь, такой знакомой формы, высился посреди площадки. Он был расколот надвое.
А в десятке шагов каменный пол обрывался бездной. Только теперь это была и вправду бескрайняя пропасть…
Если предположить, что это тоже был храм просветлённых, как раз на том месте должна бы быть статуя.
– А если это он и есть, червяк?
Я ошарашенно осмотрелся. Храм Просветлённых?! Под землёй?
– Хали, ты видишь это? – вырвалось у меня.
Ангел молчала. Вот же дерьмо нулячье, отключилась.
– Жалеть над бабёнку, червь, а ты все соки из неё высосал.
Из необъятной пропасти всё так же лился свет, только теперь потолок пещеры был гораздо ниже и нависал над нами уродливым каменным нагромождением. На потолок падала тень щербатой пропасти, и казалось, будто по краю обрыва торчала куча гигантских зубов.