Стилист (СИ)

Когда на следующий день я вернулся с «практического вождения», Лена сказала, что мне звонила Брежнева. Тут же перезвонил, и услышал, что называется, благую весть: Батов хочет со мной встретиться лично.
— Спасибо, Галина, я твой должник!
— В честь чего это? — настороженно поинтересовалась Лена, когда я положил трубку.
Услышав объяснение, сразу расслабилась, и позвала на кухню, с которой доносился одуряющий аромат жареных котлет.
Генерал армии, дважды Герой Советского Союза Павел Иванович Батов встретил меня строгим взглядом глубоко посаженных глаз и, двигая челюстями, словно жвалами, проскрипел:
— Звонила мне тут Галина Леонидовна, говорила, идея у тебя интересная к юбилею Победы? Ну садись, рассказывай, сынок, чего напридумывал.
Выслушав проект «Бессмертного полка», какое — то время задумчиво молчал, глядя куда — то сквозь меня, так что я даже начал беспокоиться, может, он уснул с открытыми глазами? Но нет, встряхнулся, сфокусировался на мне, пожевал тонкими губами, сцепил пальцы в замок и выдал:
— Идея принимается. Очень патриотично, нельзя забывать тех, кто прошёл войну и тем более сложил на ней голову. Оставляй этот документ, завтра же передам его в Политбюро ЦК. И пусть только попробуют задвинуть твою инициативу.
Из комитета я выходил в приподнятом настроении. Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! По пути на радостях купил в «Кулинарии» торт «Сказка», который в этот же вечер был безжалостно съеден, причём Наташка схомячила в одиночку чуть ли не половину. А потом Лена достала со шкафа пропылившуюся картонную коробку, извлекла из неё диапроектор и несколько алюминиевых бочонков с плёнками, я растянул на стене простыню, и остаток вечера мы посвятили просмотру диафильмов.
Экзамены я сдавал в автошколе на 2—й Скотопрогонной. Бутылка хорошего коньяка сразу расположила ко мне этого Ивантеева. Может, он и имел какое — то влияние на экзаменаторов, но, по моему глубокому убеждению, я и сам неплохо справился с зданиями, что устными, что с вождением, и вот я уже являюсь счастливым обладателем прав на вождение мототранспорта.
— Гаражик тебе нужен, — сказал тесть, вручая ключи от «Днепра». — На улице оставлять рискованно, разберут, народ у нас ушлый, а ко мне сюда каждый раз не находишься.
Насчёт «гаражика» дело решилось быстро, выяснилось, что соседка по дому не против загнать свой сарайчик во дворе по приемлемой цене — за 200 рублей. Выкинув из сарайчика хранившуюся там старую мебель и прочий хлам, я загнал туда мотоцикл, а в ближайшее воскресенье мы всей семьёй отправились в Алексеевскую рощу, всего 15 км от МКАД.
Правда, накануне поездки выяснилось, что пассажиру в люльке, коей предстояло стать Наташке, тоже полагался мотоциклетный шлем. А у нас их было всего два. Позаимствовали у соседа по дому, тоже оказавшегося мотоциклистом, а в дальнейшем я собирался купить.
Наташкина голова буквально тонула во взрослом шлеме, пришлось под шлем натянуть трикотажную шапочку. Теперь она могла более — менее наблюдать за проносящиеся мимо пейзажем. Ну как проносящимся… Я старался не гнать быстрее 60 км/ч, торопиться некуда, да и ехать не так далеко.
Прекрасный чистый песчаный пляж на запруженном истоке Пехорки, с фонтанчиками для питья и кабинками для переодевания, работающие кафе и эстрада скрашивали досуг отдыхающих. Одуряющий аромат шашлыков не оставил нас равнодушными, хотя и пришлось отстоять небольшую очередь.
В начале июня вода уже успела прогреться, Наташка, вспенивая брызги, с визгом носилась вдоль берега, а мы с Леной тем временем постелили на песок покрывало. Я лежал с закрытыми, спрятанными под линзами солнцезащитных очков глазами, подложив руки под голову, и размышлял над переменами, случившимися в моей жизни за эти девять месяцев. То ли я сам изменился, то ли отсутствие соблазнов Москвы будущего так на меня действует, но чувствовал, что стал серьёзнее, ответственнее, что тянет меня к спокойной семейной жизни, к простым человеческим радостям. И не сказать, что обленился, энергии во мне хоть отбавляй, и на любовь хватает, и на остальные дела. Вот только хватит ли моих сил, чтобы изменить будущее, предотвратить Афган, межнациональные конфликты, окончательный развал страны? Не слишком ли медленно я двигаюсь вперёд, всё ещё пребывая в должности рядового женского мастера, пусть и облечённого хорошими связями? И не подать ли мне заявление в партию? Как там сначала, кандидатами становятся, а уже после… Нет, это мысль, надо будет завтра же Антонину озадачить, она тётка хорошая, думаю, поддержит.
 
Вязовская и впрямь, казалось, даже обрадовалась моей инициативе, обещала похлопотать, правда, выразила обеспокоенность, что Гуськов может навставлять палок в колёса, прицепиться, например, к тому, что официально я не являлся комсомольцем.
— Ладно, бог не выдаст, свинья не съест. Попробуем, Лёша, а ты пока начинай учить Устав Коммунистической партии Советского Союза.
В тот же день на работу позвонил Говорухин, о котором я, честно говоря, успел подзабыть. Ну как подзабыть — по возвращении из круиза на первой же тренировке я пообщался с Леушиным и Корольковым. Те, узнав, что снимается прославляющий советскую милицию фильм, вопрос с начальством тут же решили, о чём мне сообщили ещё на прошлой неделе. И я, успокоенный, окунулся в более насущные дела.
— Здорово! — раздался из трубки бодрый голос режиссёра. — Ну что, готов встретить звёзд моего фильма?
— Без проблем, хоть завтра.
— Нет, завтра не надо, будут послезавтра. Они прилетят сами по себе, я тут в Одессе завис. Одного зовут Владимир Павлов — он играет следователя, а его оппонента, первого помощника капитана — Юрий Пузырёв. Надеюсь, поладите, телефон твой рабочий у них есть, в общем, не потеряетесь.
— У меня теперь и домашний есть, записывай…
Говорухин, невзирая на мои протесты, пообещал не обидеть сопричастных к этому процессу. Павлов и Пузырёв в этом времени актёры, может, и известные, но я их, честно говоря, не помнил. Тем не менее, за дело взялся, засучив рукава. Немного напряг Королькова, чтобы поставил Павлову за один день экспресс — технику самбо, обучив паре приёмов, а сам те же два дня посвятил обучению Пузырёва кое — каким движениям из крав — мага, впрочем, со скидкой на возраст. Павлов, как оказалось, в юности одно время занимался самбо, так что дело у него быстро пошло на лад. Но всё это была прелюдия, дальше я перешёл к основному — постановке боевой сцены. Учитывая, что дело происходит на палубе морского судна, где в наличии имеются разного рода ограждения, леера и трапы, мы сначала отработали несколько движений в зале, а после отправились на заброшенную стройку в Черёмушках. Вот здесь мы следующие два дня поработали на совесть, Павлов которого по изменённому сценарию избивает первый помощник капитана, заработал несколько синяков, однако актёры стоически терпели все лишения. Так что обратно в Одессу к Говорухину я отправил их с чистым сердцем.
Подошёл срок и везти новые статьи в «Работницу». Появился я в редакции в середине июня, как обычно, с подборкой на три номера вперёд. Когда мы с Орловой уже попрощались, она крикнула мне в спину:
— Да, чуть не забыла, Алексей, вами на днях тут какой — то мужчина интересовался.
Я обернулся, и почему — то у меня ёкнуло сердце.
— Что за мужчина? — спросил я враз осипшим голосом.
— Лет пятидесяти, подтянутый такой, в дорогом костюме. Поджидал меня внизу, сюда — то посторонних не пускают, видно, кто — то из наших сказал, что я вас курирую. Спрашивал, где вы работаете. Я, правда, не сказала, всё — таки конфиденциальная информация, а он не из органов, чтобы я ему вот так всё выложила. Сказала, если что — то нужно передать — я передам, а он заявил, что ничего не надо передать, повернулся и ушёл. Странный какой — то тип.
— Действительно, странный, — пробормотал я, кусая губу.
В глубине души шевельнулись кое — какие подозрения, но я их тут же отмёл. Слишком фантастично, чтобы быть правдой. Хотя… Моё попадание в 1973—й тоже иначе как фантастикой не назовёшь. Ладно, не стоит забивать себе голову посторонними мыслями, чему быть — того не миновать.