Риск (ЛП)

— Кэрри!
— Туууууу, — пропела младшая сестра в трубку. Так она произносила моё имя, когда была маленькой.
— Детка, сейчас половина пятого утра. Что случилось?
Я почти слышала, как она пожимает плечами, тряхнув своими рыжими волосами.
— Вообще-то, ничего. Я видела, что ты звонила на прошлой неделе поздно вечером и не оставила сообщения. Почему ты не оставила сообщение, сладкая? В любом случае я всё собиралась тебе перезвонить, но потом меня завертела жизнь.
— Я просто позвонила, чтобы поздороваться. Ты уже убегаешь на занятия? — спросила я, протирая глаза и вспоминая, что разница с Вирджинией три часа.
— Скоро. Но сначала я хочу поболтать со своей любимой старшей сестрой.
Я улыбнулась несмотря на то, что меня слегка раздражало время звонка. «Любимая старшая сестра» у Кэрри всегда была разной в отношении Мии, Агги и меня. Это зависело от того, в каком она была настроении или чего хотела. Хотя я никогда не возражала. Кэрри могла быть столь же милой, сколь и требовательной. Ещё она была хитрюгой. Вместо того чтобы страдать оттого, что она последняя девочка в семье Ли, которая осталась в лапах Лоры, ей удалось получить полную стипендию в школе-интернате для привилегированных дочерей Юга. Каролина Ли когда-нибудь станет силой, с которой придётся считаться.
— С этой старшей сестрой всё в порядке, — сказала я, откидываясь в кровати на подушки. В комнате было темно, как в пещере. — Почему бы тебе не рассказать мне, как ты?
Кэрри всегда была рада перевести разговор на себя. Она болтала о своей футбольной команде, подшучивала над своими богатыми одноклассниками и смеялась над всеми мальчиками, которые за ней ухаживали.
Проболтав добрую четверть часа, она остановилась.
— Трули?
— Да, малышка?
— Ты на самом деле мне звонила только для того, чтобы поздороваться?
— Неужели в это так трудно поверить? Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я недавно разговаривала с Агги.
— Что она сказала?
Кэрри вздохнула.
— Что вы не ссорились, не совсем, но и не посылали друг другу воздушные поцелуи, — её голос стал немного задумчивым, — вы двое всегда были очень близки. Мия и я почти ревновали. Знаешь, нашим примером для подражания были вы, а не Лора.
Я сглотнула.
— Как мама?
— Жалеет себя и неряшлива, какой была всегда. Живёт в контейнере за пределами Мобила. Я стараюсь не задавать вопросов.
С моей стороны было глупо задавать следующий вопрос.
— Она когда-нибудь спрашивала обо мне?
Молчание сестры было тем ответом, который я искала.
— Дорогая, ты же знаешь, Лору ничто не может интересовать, кроме того, кто покупает ей выпивку и когда она может отдаться дежурному парню, — Кэрри втянула в себя воздух, — чёрт, Трули, прости меня.
— Всё в порядке. Может быть, это давно следовало сказать. Мы никогда не говорили об этом, но это правда. Я покусилась на мужчину, который принадлежал матери.
Кэрри разозлилась.
— Он был паршивым куском грязи. Она должна была увидеть это и понять, чего он на самом деле добивался. Ты была просто девчонкой.
— Мне было семнадцать. Тебе семнадцать. Неужели ты была бы такой слабой, Кэрри? — она не ответила, и я надавила на неё. — Ну а ты бы стала?
— Нет, — тихо ответила она. — Но я не собираюсь смотреть на тебя свысока за эту ошибку. Уверена, когда-нибудь я тоже ошибусь. Ты ничего не должна этой женщине. Она ревновала к тебе с тех пор, как ты смогла заправить лифчик. Насколько я понимаю, она не может называть себя матерью. Не трать больше на неё свою боль. У меня такое чувство, что ты уже достаточно настрадалась, Таллула.
Слеза скатилась по моей щеке. Нелегко описать, что значит, когда другой человек понимает мою вину и одиночество последних четырёх лет. Но, очевидно, моя своенравная, красивая младшая сестра каким-то образом это поняла. Это было почти невыносимо.
— Скучаю по тебе, малышка, — прошептала я.
— Я тоже скучаю по тебе, — прошептала она в ответ. Кэрри прочистила горло. — Дорогая, мне пора на занятия, но не пропадай надолго, звони почаще. И Тру? Не оставляй попыток связаться с Августой. Она не такая крутая, как кажется.
 
Мне было жаль прощаться с ней. Я могла бы рассказать ей больше, хотя Кэрри ясно дала понять, что прошлое должно оставаться там, где оно было. Однако ей было бы интересно послушать о Криденсе.
Протянув руку, я коснулась пустой кровати рядом со мной. Казалось неправильным, что его там не было. Я почти ощущала сильное давление его рук на меня. Крид мог быть и угрюмым, и полным чувств, в его голове теснились демоны, с которыми он не мог полностью расстаться. Ещё он был искренним, настоящим и невыносимо красивым.
И завтра вечером я рисковала потерять его навсегда.
От всех этих мрачных мыслей уже тошнило, но когда я бросила взгляд на экран телефона, у меня перехватило дыхание. Дата застала меня врасплох. Я знала, что она там; всегда была, нависая надо мной, как грозовая туча. Но обычно я успевала укрыться до того, как начинался ливень.
Понимая, что заснуть больше не смогу, я всё равно накрылась с головой, а руки потянулись к животу, как они делали всегда. Я закрыла глаза и вспомнила те вещи, которые обычно заставляла себя забыть. Физическую боль вызвать в воображении легко. Эмоциональная агония почти уничтожила меня.
Когда я, наконец, откинула одеяло и приготовилась встретить день, выглянуло солнце. Мне казалось, что я провела в одиночестве за дверью своей спальни целый год.
— Привет, — поприветствовала Стефани с дивана в гостиной. В руках у неё была книга, а на коленях — моя кошка.
— Ты рано встала, — пробормотала я, направляясь на кухню.
Стефани последовала за мной.
— Ты плакала?
— Нет.
— Виноват людоед?
— Нет.
Стеф прислонилась к плите. Она коротко рассмеялась и наклонила голову вперёд, отчего беспорядочные светлые локоны упали ей на лицо.
— Ну мы и парочка, согласна?
— Идеальное совпадение, — согласилась я.
После душа, уборки кухни и кошачьего туалета, я больше не могла оставаться запертой в квартире. Стефани всё ещё в пижаме сидела на диване и читала «Хоббита». Она выглядела уютно, более непринуждённо, чем я когда-либо её видела. Она едва кивнула, когда я сказала, что мне нужно ненадолго выйти.
Я села машину и пока потела в пробках Темпа, подумала о том, чтобы явиться на работу. Со стороны Эда было великодушно дать мне отгул, но я не могла позволить себе такой финансовый удар. Но в итоге я решила, что не смогу выносить запах жареной пищи и имитировать радость, необходимую для сервировки стола.
Я хотела сделать что-то смелое, способное показать миру то, что я слишком долго скрывала. Пришло время.
Я и забыла, что Кордеро Джентри работал в тату-салоне. Именно Корд встретил меня там.
— Привет, — сказал он, явно озадаченный, увидев, что я сижу на одном из плюшевых стульев в небольшом зале ожидания.
— Привет, Корд, — ответила я, лихорадочно думая, как выйти из этой ситуации.
Корд облокотился на стойку и терпеливо ждал, пока я выложу зачем пришла. Скорее всего, он подумал, что я искала его с целью расспросить о Криде.
Я посмотрела прямо в его голубые глаза. Они были точно такого же оттенка, как и у его брата.
— На самом деле я хочу сделать татуировку.
Корд огляделся.
— Что ж, ты пришла в нужное место. Именно этим мы здесь и занимаемся, — он уставился на меня на мгновение, возможно, почувствовав мой дискомфорт. — Трули, хочешь, я позову другого мастера?
— Нет, всё в порядке. Я не возражаю, если это будешь ты, — я указала на замысловатые чёрные линии на его руках. — В конце концов, похоже, ты знаешь, что делаешь.
Он улыбнулся.
— Тогда ладно. Пойдём в мой кабинет.
Ожидая меня Корд тихо присвистнул. Проходя по салону, я смотрела вокруг, очарованная работами, украшавшими стены. Это было похоже на пребывание в чужом сне. Мужчина с огромными тоннелями в ушах и татуировками от запястий до плеч слушал, как две студентки колледжа спорили о том, какой кельтский узор лучше подойдёт для татуировки на пояснице. Он ухмыльнулся Корду и закатил глаза. Корд улыбнулся и открыл дверь в крошечную комнату.