Счастье по завещанию (СИ)

— Полагаю, одна из вас моя… невеста?! — отчеканил он. Это был риторический вопрос, поэтому мы промолчали, что весьма не понравилось хозяину замка. Мужчина для верности выждал еще пару мгновений и с раздражением спросил: — Кто из вас?
Рядом охнула Милисента. Признаться, и у меня неприятный холодок прокатился по все еще озябшей спине. Слишком неприветливо встречал меня новый дом. Да, и Демиан из воспоминаний казался благородным и понимающим, а не злым. И все же я нашла в себе силы, несмотря на тяжелый мокрый плащ, расправить плечи и произнести спокойно, с достоинством, как учила леди Грейс:
— Я графиня Мелисса Торнборн, ваша светлость. — А потом зачем-то добавила. Точнее, оно само как-то вырвалось: — Ваша невеста.
То ли ему не нравилось само это слово, то ли — сам факт женитьбы был омерзителен, но красивые губы скривились в ухмылке. Она получилась хищной и неприятной. От его взгляда я ощущала себя кроликом, на которого с высоты уже пикировал коршун, расставив когти-лезвия. Хотелось малодушно зажмуриться, чтобы не видеть того момента, когда они проткнут пушистую шкурку жертвы.
— Невеста… — Словно для того, чтобы еще больше позлить самого себя, повторил герцог. — Ступайте за мной, графиня. Нас ждут!
И Демиан Рорк развернулся и пошел вперед, не оборачиваясь, не заботясь о том, поспеваю ли я за ним. Признаться, мне это удавалось с трудом. Сапоги промокли и теперь, как и плащ, весили целую тонну. Голова кружилась и нещадно ныли натруженные мышцы, ломило виски. Я едва ли не бежала, чтобы не отстать от жениха и не выдать своей слабости. Любопытно, кто нас мог ждать в Рорк-холле? Неужели, мэтр Гайс решил повременить с отъездом? Ох, я была бы ему за это крайне признательна.
Однако, мои надежды рухнули, когда герцог распахнул передо мной двери и ядовито добавил:
— Прошу вас, леди-невеста!
Определенно, слово «невеста» мужчина произносил с издевкой и действительно ненавидел не только само слово, но и все, что с ним связано, включая меня, как его олицетворение.
Помещение оказалось фамильной часовней пресветлых богов. У арки, увитой традиционными алыми цветами, дожидался жрец. Свадьба. Боги… Это моя свадьба! Без гостей, без оглашения, без красивого платья, без любви и надежды на счастье… Тайная и одинокая, как, собственно, вся моя жизнь.
Руки герцог не предложил, а просто пошел по проходу, не оставляя мне выбора, кроме как последовать его примеру. Жрец оказался довольно молодым, едва ли старше самого Демиана. В Торнборн-холле служитель культа пресветлых был так дряхл, что едва мог отстоять утренний ритуал, на вечерний его давно не хватало.
И я чуть не рассмеялась, несмотря на общий трагизм ситуации, когда этот молодой человек вдруг неожиданно высоким голосом произнес:
— Возлюбленные чада мои!
Навскидку жрец мог бы быть моим старшим братом, но никак не отцом. Мышцы ныли, с юбки и плаща все еще капала вода, а я улыбалась и радовалась, что под капюшоном никто не замечет моего веселья. Нервы, наверное, сдали. С чего бы мне веселиться? Герцог сейчас скорее пугал и больше не очаровывал. Все детские мечты остались в прошлом.
— Мы собрались здесь… — и снова фальцет служителя заставил улыбнуться. — Пред ликами богов, дабы соединить узами брака этого мужчину и эту женщину…
Дальше я почти не слушала жреца, залюбовавшись точеным профилем жениха. Все же нельзя быть таким красивым, и таким невоспитанным, холодным и жестоким одновременно. Допустим, его раздражает наш вынужденный брак, но, если так разобраться, мне он с каждой секундой тоже нравится все меньше. Я уже не Лисси Боун, а Мелисса Торнборн, и заслуживаю, если не любви, то хотя бы уважения и более человечного что ли отношения к себе. По крайней мере, элементарной вежливости!
— Заканчивайте, Норман, — со скучающим видом человека, исполняющего рутинную обязанность, произнес Демиан.
Словно сейчас не происходило решительно ничего значительного. Стало обидно: за себя, за отца, за Торнборн. Как же мы с ним жить будем, если начинаем вот так?
— Протяните ко мне ваши руки, чада! — почти пропел жрец.
 
Мне потребовались некоторые усилия, чтобы протянуть и руку, и мокрый рукав плаща в придачу. Слишком тяжелым оказался груз для натруженных мышц. Маска скуки сменилась на холеном лице гримасой отвращения, но наши руки герцог все же соизволил соединить. Моя маленькая, — поднятая ладонью вверх, к солнцу, изображенному на потолке часовни, лежала, как в чаше, в его — большой, сильной, которая должна была стать еще и надежной.
Из золоченых ножен, покоящихся на груди, служитель извлек кинжал. Острая мгновенная боль на секунду вытеснила все мысли. Сначала он проколол мой палец, а когда тонкая струйка крови стекла на палец герцога, уколол и его. В кубок с ритуальным отваром трав капнула единственная капля, где смешалась кровь Торнборнов и Рорков. Жрец убрал ритуальное оружие и провел рукой над нашими, все еще сложенными, ладонями. Золотистое сияние заживило порезы, а остатки крови будто впитались в кожу.
Кубок жрец с помощью магии отправил на алтарь. И когда сосуд плавно опустился на черный мрамор, вдруг возникший столб света опустошил его до самого дна.
— Пресветлые благословили ваш брак! — провозгласил служитель богов, опрокидывая кубок, чтобы показать, насколько он пуст.
Мне с детства казалось, что в этом ритуале есть какой-то подвох. Ведь не может же вода исчезать у всех? Все пары живут по-разному. Какие-то хорошо, какие-то плохо. На мой взгляд, боги должны предупреждать тех, кто вступает в заведомо тяжелый брак еще у алтаря. Например, если пара совсем не подходит друг другу, то отвар должен оставаться нетронутым, что непременно бы произошло в нашем случае. Но пресветлые соединяли всех без разбора.
И значит, я стала женой этого совсем чужого человека. Захотелось одернуть руку и спрятать ее за спиной, как-то протестовать, топать ногами, кричать «нет», но все это было бессмысленно. Мы оба выполняли королевский приказ, и наши личные желания и симпатии не имели никакого значения.
— Наденьте невесте родовое кольцо, — пропел жрец, и герцога вновь перекосило.
Однако, он послушно достал из кармана простой золотой ободок с несколькими рунами на оборотной стороне. Такое кольцо надевали поверх перстня с талумом, которое у меня забрал Оудэн, и которое должно было ждать хозяйку здесь. На миг, когда он взглянул на мою свободную от украшений руку, взгляд Демиана стал удивленным, а потом откровенно злым, словно мужчина пребывал в бешенстве. Но его рука не дрогнула, холодный металл скользнул по коже, и кольцо заняло свое законное место на моем пальце.
Неужели… Неужели, он подумал, что я не маг?
Супруг… Теперь уже супруг ничего не спросил, ни слова не сказал. Я же планировала объясниться. Но желания, так и остались лишь желаниями.
— Можете поцеловать свою супругу, ваша светлость! — расплылся в улыбке жрец, но тут же помрачнел, когда услышал в ответ:
— Это лишнее! — рыкнул герцог. — Церемония окончена! Меня ждут государственные дела. Вам же, миледи, я даю два дня на сборы, после чего отряд моих лучших гвардейцев доставит вас туда, где вы проведете ближайший год.
Он окинул меня равнодушным взглядом и с досадой добавил:
— И приведите себя в порядок. Герцогине Роркской не подобает выглядеть вот так… — видимо слов он подобрать не смог, да я и сама понимала, что выгляжу скверно, но… в этом не было моей вины! Встретив мой прямой и укоризненный взгляд, супруг опустил глаза и буркнул: — Не хватало вам еще разболеться в дорогу. Макнайтский пансион ожидает вас, миледи.
 
— Но это же… — так и не договорив, ахнула я.
Герцог смотрел сквозь меня. То есть, его голова была повернута в сторону собеседницы, коей сейчас являлась я, но, могу поспорить, ему было совершенно наплевать на мои чувства, планы и желания. Вместо того, чтобы выслушать, он отчеканил:
— Это самый лучший пансион для благородных девиц в Гаэсе, находится при Макнайтском аббатстве, под патронажем короля. Самые неприступные стены, самая надежная природная защита. Два отряда лучших гвардейцев останутся с вами, дабы охранять, пока я… — тут он осекся, ибо сам не ведал, о чем говорить далее. — Пока я не решу, что с вами делать!