Чужбина с ангельским ликом (СИ)
— Если я знаю, где ты живёшь, какая проблема для тебя узнать, где живу я? Конечно, всякий день, гадая по полёту птиц, явишься ты или нет, пирожные я тебе уже не обещаю. Постоянно же подкармливать девчонок из «Лабиринта» мне к чему? Могут счесть это за навязчивость. А я, знаешь ли, дядя солидный, блюду свою мужскую честь, к тому же у меня завышенная самооценка, как ты считаешь…
— Никак не успокоишься по поводу своих трат? И каким же образом я могла заявиться к тебе?
— Захотела бы, так пришла. Хотя бы потому, что более близкого человека у тебя нет ни в одном из городов, ни в самом отдалённом селении огромного континента. Я не прав? Но ты, даже увидев меня после необъяснимого исчезновения, ни разу не подошла, не спросила, в чём причина?
— Чтобы потом все говорили, владелица «Мечты» сама навязывает себя мужчинам? Удобно, ничего не скажешь. Всегда можно сказать: она сама бегает, а я-то при чём?
— Я никому и ничего не собираюсь говорить, тем более объяснять. А вот приди я к тебе, то уж точно все загалдят. Твоя жизнь может осложниться, как ты мне и сообщала. Я принял к сведению. И как быть?
Он совершенно не соображал, каким неодолимым традициям и жестоким установкам вынуждена подчиняться женщина Паралеи.
— И с какими же объяснениями я вошла бы в тот недоступный дом?
— Стоило лишь назвать моё имя на входе и никаких объяснений не потребовалось бы.
— А если бы кто увидел? У меня теперь знакомцев едва ли не целый город. Сам убедился. Вроде, я и знать их не знаю, а они всё обо мне знают. И даже больше, чего я как раз не знаю. Это друзей и близких нет, к сожалению…
— И что? — на меня вопросительно таращились святые глазищи того, кто свалился сюда со своих заоблачных высот, да вот застрял отчего-то в глубоких подземельях. Потому и были эти глаза ясными как небо и тёмными в своей непроглядной глубине. Он не понял меня абсолютно! За такое количество лет он так и не научился, — или же не хотел, — вникнуть в окружающие реалии. Как вообще возможно противостоять общественному мнению? Оно по своему воздействию на психику и поведение человека сильнее закона.
Однажды я услышала случайно, как некая дама кричала вслед своей юной дочери, когда та хотела забежать в мою «Мечту»: «Не ходи туда! Не позорься! Ты не знаешь разве, что эта выскочка с холма отщепенка? Пусть туда распутные ходят, только не ты»! У меня буквально в глазах потемнело от унижения. Но что я могла изменить? А случись, например, открытая связь с мужчиной, да меня в пыль изотрут и разорят своим тотальным уже игнорированием. У кого и где я должна была вызнавать местонахождение его личного убежища? Все бы сразу подумали, а с какой целью? Рубашечку заказанную отнести? Ради этого сами все приходят или подчинённых присылают, если статус позволяет. Я даже не знала, какая из тех хрустальных вышек на крыше здания находится в его владении. И вот выяснилось, в то время как я прогуливалась вдоль зданий «Зеркального Лабиринта», он был в горах, где его тоже могли убить…
Так откуда же он видел меня с синим цветком в волосах? — Откуда же ты следил за мной? — повторила я свой вопрос.
— Оцени хотя бы, что пребывая в зоне, пограничной между жизнью и смертью в любой миг, я находил время полюбоваться на твою причёску.
Ничего не зная о возможностях слежения за практически любым объектом на Паралее, в любой точке, при любом его отдалении, я все его слова воспринимала за потеху над дурочкой. Ведь пояснений он не давал.
— Ты всё придумал про цветок. Ты всего лишь наблюдательный и заметил моё пристрастие к синим цветам в волосах…
Дальнейшая его речь с двусмысленным подтекстом, заставила меня отбросить иллюзии, что он жаждет примирения. Он продолжал мне мстить. Но за что? За собственную же путаницу, что устраивал мне, а запутался сам.
— Нет, местные бюрократы для тебя не вариант. Ни у кого из них не хватит материального ресурса для того, чтобы купить себе жену с аристократическими запросами. А вот если с Чапосом, то да. Он точно потянет любую заявленную цену. О его сокровищах ходят легенды. Я тут видел его как-то в столице. Он украшает свою усадьбу новыми затеями, поскольку закупал стройматериалы. Он и не скрывает, что ради тебя старается. К нему, что ли, собралась на встречу? Решила, хоть и с опозданием, создать союз с сильнейшим альфа-самцом в здешней стае? Творчество творчеством, а детей заводить тебе необходимо.
— Ты охренел от собственной свирепости настолько, что из здешней стаи тебя отличить уже и невозможно! — и подступившие слёзы обожгли мои глаза от усилившегося волнения, но уже негативного. Заплакать ради его торжества надо мной? Не дождётся! Я надвинула шляпку чуть ниже, почти скрыв лицо под её кружевными полями.
Он промолчал, но уставился так, будто хотел прожечь меня насквозь. Потом его увлёк вырез моего платья, — Для кого же столь восхитительная панорама? Не помню, чтобы раньше ты увлекалась откровенным показом своих природных красот…
— Так модное течение обязывает, знаете ли…
— Не стоит приманивать к себе кровососущих насекомых… — и он провёл кончиками пальцев от моей шеи и ниже, как будто смахивал с кожи реальное насекомое. Я вздрогнула, когда увидела в его пальцах голубую бабочку, которую он поймал. Она кружилась над моей головой уже давно, но ничуть мне не досаждала.
— Как думаешь, стоит ли за такую дерзость расплющить голову этой похотливой твари? — спросил он.
— Отпусти… — попросила я. — Она не кусается. Её привлёк запах моих духов…
— Она? А если это он? Определить пол у этих тварей, это по ведомству Антона… — у меня вдруг кольнуло сердце, будто острый шип вонзился в мою левую грудь. И не в переносном смысле, а заболело по-настоящему, напомнив тот день на рынке возле маленького торговца, сидящего на охапке травы…
— Мне больно…
Он мгновенно достал какую-то прозрачную штучку, по виду напоминающую прозрачную росинку, и сунул в мои губы. Пока он усаживал меня на заднее сидение своей машины, боль уже прошла. Будто и не было её только что. Он сел рядом и обнял меня.
— Что с тобой, моя прозрачная росинка? — спросил он, отозвавшись эхом моим мыслям: «прозрачная росинка»… Но я так обозначила его снадобье.
— Ты опять решил разыграть из себя волшебника… — пролепетала я.
— Я просто обязан проверить твоё здоровье, — произнёс он уже серьёзно. — Завтра же утром придёшь к «Зеркальному Лабиринту», войдёшь в холл и обратишься к дежурному, назовёшь своё имя, тебя встретят и отведут в одно местечко, где тебя исследуют, что у тебя не так.
— У меня всё так. Всего лишь недосып. Я не люблю рано вставать, только и всего. А ты мне не нужен ни как доктор, ни как волшебник. Доктором ты не являешься, а в волшебников я уже не верю. Можешь и дальше откармливать пирожными очаровашек из «Зеркального Лабиринта».
— Откармливать без всякой корысти, поймут неправильно. А вот если с очаровашкой под мышкой отправиться в гости к небесному светочу здешнего мира, это мысль…
Я подумала, не делает ли он заход в мою сторону? — Необходимо ещё поинтересоваться, согласится ли эта очаровашка на такое?
— Почему нет?
— У вас нет дома в обычном понимании, нет и представителей вашего рода, нет родословной. Да и статус ваш невнятен как бы. Только здесь вы и преуспели, а за пределами этого города вы всё равно, что бродяга. Вы вроде мутанта, хотя и образованного и работающего в «Лучшем городе континента». Вряд ли вас устроят простолюдинки…
— Дом-то я куплю. Мне что аристократка, что простолюдинка без разницы. Мне верная и чистая девушка нужна. Вроде образцовой жены Антона…
При таком его замечании я злорадно хмыкнула, отлично зная из вселенских женских информационных сетей, что Голу-Бике была до приезда в ЦЭССЭИ забавой какого-то пожилого вдовца-аристократа.
Он продолжал, — Так что даю тебе заказ на зелёную атласную рубашечку, размеры мои ты должна сохранить в своей профессиональной базе данных. Помнится, ты одежду мне уже шила.
— А если невесте не угодит стиль моего дома «Мечта»? Он простолюдинов не всегда устраивает и по цене недоступен. Если желаете попроще, Торговый центр города советую посетить. А если подороже…