Чужбина с ангельским ликом (СИ)

Я отчётливо поняла, что эта молодая женщина никогда и ни с кем не станет дружить, не имея в том потребности. Отвечая любезно, она поражала своей эмоциональной скудостью, — невыразительная, скучная, то ли замкнутая, то ли бесцветная. Я сразу же утратила к ней человеческий интерес. Даже острый интерес к Антону как-то и приугас. Как можно жить с такой во всех смыслах чахлой женщиной такому запредельному красавцу? Не свидетельство ли это его тайной ущербности?
Я не самовлюбленный эгоцентрик, но всегда понимала свою редкость в мире Паралеи. Наедине с собою, когда не перед кем играть, я всегда жалела себя, если уж другие этого не хотели. Я считала себя достойной любви, верности, восхищения, но никто не любил меня и не восхищался. Возмущаясь откровениями Эли, я отчасти и признавала её правоту, хотя и выраженную таким вот бесстыжим образом.
Если же на уровне целенаправленных действий, то я не делала ничего, чтобы завладеть Антоном. Мне нравилось его встречать и с ним разговаривать. Он же вначале не поддавался на моё приглашение к дружбе, мило шутил и убегал прочь.
«Он такой же бесцветный, безвкусный, бесталанный, как и его жена. Но если она такова и внешне, то он по внутренним своим качествам такой же», — сделала я самоутешительный вывод.
Выход из тени, но не выход из непонятного тупика
Странным было то, что как только возник Антон, объявился и Рудольф. Как почуял моё возможное ускользание куда-то за пределы его зоны охоты. А скорее всего, так и было. Близко он ко мне не подходил, но периодически мелькал в поле моего зрения. Как бы контролировал свою добычу, кем точно меня и считал. Он вёл себя как тот самый клыкастый земной тигр, но сытый, изображающий поведенческое безразличие. Кем он насыщался? Такая мысль меня тревожила. К сожалению, о том я никогда не узнаю. Подобная сторона жизни безмерно сложна и важна лишь для женщин, а у мужчин отношение к собственному удовлетворению весьма простое.
Наконец я увидела его совсем близко у выезда за пределы стен города. Пока мой водитель отмечался на пропускном пункте, по общепринятому и установленному для всех алгоритму указания времени и цели своей поездки, я вышла из машины просто подышать. Тут-то он и возник, будто знал, что я там нахожусь. И тут не в самомнении моём дело. Возник глубинный всплеск интуиции, — он тут не по случайности, а умышленно остановился рядом! Ему отмечаться не требовалось, он пользовался особым режимом допуска, но зачем-то он вышел наружу из своей машины, маскируя своё внимание безразличием, как тот самый тигр, внутренне порыкивая на осмелевшую добычу. В нём даже на расстоянии ощущалось недоброе напряжение, направленное на меня. Мягкие мощные лапы уже не попытались меня приобнять, а улыбка была такой, что между зубов угадывалась угроза. Что я должна была сделать в такой ситуации? Броситься к нему и повиснуть на шее? Так он бы и тяпнул, в том смысле, что отпихнул бы или сказал какую-нибудь издевательскую чушь.
Он стоял и разговаривал с человеком, который приставал ко мне во время моих постыдных, — да, да, чего уж там! — прогулок возле комплекса зданий «Зеркального Лабиринта». С точки зрения всякого постороннего человека ничего особенного в тех прогулках и не было, там же многие прогуливались поздними вечерами, захватывая и ночное время. Человек этот тоже меня увидел, то и дело косил в мою сторону глазами, отвлекался и не всегда понимал, что именно говорит ему собеседник. Рудольф тоже замолкал и сумрачно следил за направлением его взгляда, поневоле натыкаясь на меня.
Наконец тот, имени которого я не знала, спросил у меня, — Кажется, я видел вас возле «Зеркального Лабиринта»?
— Мы встречались с вами не только там. Не раз и не два, кажется, — засмеялась я, желая подразнить Рудольфа, отметив про себя, что безымянный знакомец не пожелал вспомнить свои визиты в «Мечту» вместе со своей женой. Как и имени своего ни разу мне не озвучил. А я у его жены ни разу о том не спросила, из-за суеты, и сразу же забывая о том, что её муж околачивается где-то в саду возле «Мечты». Или пьёт напитки на террасе, услужливо подаваемые Элей только дорогим и постоянным заказчикам. Он и его жена входили, если и не в высшее, то в непростое сословие жителей «Лучшего города континента». У него и машина была под стать той, что и у Рудольфа, — с вызолоченными стёклами, внушительного вида и просторная внутри, как жилая комната почти.
 
— Да, — продолжал безымянный человек, — Всех встреч не упомнишь. А вот у «Зеркального Лабиринта» вы ожидали свою подругу, кажется. Она заставила вас ждать себя довольно долго. Вы всё-таки встретились? — тут он заулыбался, давая понять, что отлично понял, что я ждала вовсе не подругу.
— Нет, — ответила я. — Она оказалась очень забывчивой на данные обещания.
— Зря вы тогда не согласились пойти со мной в дом яств. Я остался голодным, а вы обманутой.
— Вы даже не назвали своего имени, а сразу же начали с приглашения в дом яств, — ответила я.
— Рэд-Лок, — он протянул мне обе руки ладонями вверх, как у нас и принято знакомиться, лаская меня взглядом, и под прикрытием вежливости задержал мои руки в своих. — А я тогда несколько растерялся. И поскольку ваше имя мне известно, как и многим, я думаю, в нашем городе, я как-то не сообразил, что вы-то моего имени можете и не знать, — он уже забыл про Рудольфа или же его нахождение поблизости ему и не мешало. — Сожалею, что я не проявил тогда чуть больше настойчивости…
Я еле удержалась от того, чтобы напомнить ему о его визитах в «Мечту» с молодой женой. Жёнушка тратила очень много денег, а он никогда ей не отказывал, видимо, из-за того, что тащил за собой целый шлейф измен и, возможно, скандалов. И то, что он ни разу не представился, говорило о том, как не нравится ему таскаться с женой в текстильное модное заведение, корча из себя примерного семьянина, кем он не являлся. Поэтому он отсутствующими глазами и смотрел мимо меня, строя из себя настолько важного истукана, что вымолвить приветствие какой-то услужливой даме из центра досуга как бы и недостойно для его предельно высокого статуса. Но выяснилось, что не было ни важности, ни особого статуса, а лишь лицедейская игра двуногого похотливого кобеля, раз уж те, кто его влекли, все суки.
— Вы больше не прогуливаетесь там, где так и не дождались свою забывчивую подругу? Это любимое место для вечерних прогулок для многих жителей «Лучшего города континента». Там высажены уникальные породы деревьев и великолепные цветники из местных оранжерей. Да и дом яств рядышком. Кстати, вы не успели его посетить?
— А вы? — и опять я еле удержалась, чтобы не добавить: «со своей женой».
— Нет. Всё недосуг. Если только вы составите мне пару…
— В каком же смысле «пару»? — изумилась я его наглости.
— Для дегустации, конечно. Мне кажется, что ходить туда одному как-то предосудительно. Сразу подумают, пришёл напиться.
— Если это запрещено, откуда же там охмурительные напитки? — спросила я, следя за сумрачно-напряжённым Рудольфом, явно не собирающимся уезжать прочь.
— Охмурительные? Какой забавный народный жаргон! — засмеялся Рэд-Лок. — Вы что же, не знаете, что за деньги вам дадут всё, что вам и угодно и где угодно?
— Даже «Мать Воду»? — спросила я, стремясь ввести его в смущение. Но уровень наглости в нём был таков, что для смущения места просто не существовало.
— О-о! «Мать Вода» это не для такого напыщенного и лицемерного города, знаете ли… хотя, богатых любителей экстремальных удовольствий тут столько, сколько вам и не представить. Насколько мне известно, одну из ваших девушек выдворили отсюда именно за пристрастие к такому вот развлечению. Где она средства для этого брала, вопрос настолько же большой, насколько и непрозрачный…
Я не уставала удивляться. Для меня такое вот происшествие с одной из моих служащих девушек, осталось неизвестным. Почему? Лата никогда не объясняла, за что именно выдворяют ту или иную служащую. Разъяснений никто не давал, а мне было некогда, да и противно влезать в подобные тёмные и путаные происшествия. Если они меня и моей деятельности не касались. Неприятно также поразило, что Рэд сплетник.