Чужбина с ангельским ликом (СИ)
Антон кивнул, хотя никогда не смотрел Эле в глаза. Просто потому, что она для него была неотличима от прочих девчонок из обители «Мечта». Бегает, суетится, смеётся, — одна из множества живых декоративных элементов, что и украшали это привлекательное и жизнерадостное место.
— А у меня глаза прозрачные и чисто-синие без всякой примеси, — добавила она и сложила губы в капризное пунцовое сердечко, будто слегка обиделась, не дождавшись дальнейших похвал своим глазам.
«Меня никто и никогда не хвалит, но мне это и без надобности. Я отлично знаю, насколько я здесь лучше всех остальных»!
Антон улыбнулся, уловив её невысказанные мысли. Но ему с трудом давались комплименты в адрес девушек. Он был застенчив. Какое-то время она помолчала, так и не дождавшись подтверждения своим словам со стороны нерасторопного слушателя. Потом продолжила.
— Для того, чтобы и у дедушки, — но в те времена он и не был дедушкой, а был мужчиной в зрелом и цветущем возрасте, — находилось в его библиотеке изображение любимой жены, поскольку дедушка был очень развитым и всю жизнь читал сложные книги, художнику-декоратору заказали уже миниатюрную фигурку из уникального материала. Со вставками из драгоценных камней, чтобы передать всю возможную красоту бабушки и её наряда. Она кормила детёныша оленя фруктами, стоя босиком среди трав и цветов, и каждый стебель и цветок казались настоящими. Даже шёлк её юбки обладал прозрачностью и сквозь ткань, вовсе не бывшую подлинным шёлком, были видны её стройные ноги чуть выше коленей.
Иногда дедушка долгими часами работал в библиотеке над документами, связанными с управленческой деятельностью, — ведь дедушка работал в Коллегии Управителей, чтобы ты знал, — и выходя из нашей фамильной огромной библиотеки, он бросался на поиски бабушки. Обнимал её и говорил, что жаждет теперь ощутить её живую красоту, налюбовавшись её маленьким драгоценным подобием на своём рабочем столе. Он так любил её… — она задержала дыхание, вперившись расширенными глазами перед собой, видя те образы, которые не мог представить себе Антон в той насыщенной красочной вещественности, какими они уж точно являлись для Нэи.
— Возможно, что это одна из причин, почему я лишена даже крупицы такого вот обожания, в каком купалась моя бабушка когда-то. В общем-то, и маме мало семейных радостей досталось. Видимо, бабушка израсходовала на себя почти весь наш родовой запас чисто-женского счастья, отпущенный свыше Надмирным Отцом, — тут она с заметной усмешкой покривила губы, давая понять, что это шутка, в которую она нисколько не верит. — Во времена моего детства и юности это украшение в виде фигурки красавицы, образцом для которой послужила моя бабушка, хранилось у нас в бедном уже жилье, но потом… в общем, была украдена.
— Мне кажется, тот, кого ты и обозвала сыном мифического чёрного владыки, — хотя сынок-то был реален и на мифическое существо никак уж не тянул, — что он… ну… ты нравишься ему. Не один я такое замечаю. Олег мне сказал, что не раз видел его по ночам, гуляющим возле твоего… — он задумался над определением того здания, где жила и работала Нэя со своим, столь соблазнительным для многих, рабочим ульем. — Рядом с твоим домом.
— Ну и что? — вздрогнула она, — мало ли кто бродит по ночам в здешних дебрях. И все, что ли, любят меня? Или ты хочешь сказать, как те недобрые болтуны, что моя «Мечта» самое порочное место в городе?
— Да ты что! — возмутился Антон. — Отлично же знаешь, как я к тебе отношусь.
— Как же?
— Как к другу. Ты, действительно, стала для меня почти родным человеком.
— Ты для меня тоже.
— А у твоего дедушки в его библиотеке не было изображения чёрного владыки?
— У него была там маска жреца Чёрного Владыки. Но я не помню, как она выглядела. А может, и не видела никогда. Я думаю, — теперь я так думаю, — что эта маска была конфискована у той общины во время гонений, и присвоена дедушкой как трофей.
— Конечно, он её прятал. Вряд ли бабушке было бы приятно видеть этот атрибут, как напоминание о той трагедии, что и постигла её родную общину, — вставил своё размышление Антон. — А что же стало с самим жрецом?
— Неизвестно никому.
— Жаль, что у тебя не сохранилось фигурки чёрного владыки. Я хотя бы имел о нём представление, — пошутил Антон.
— Никто и никогда не делал его изображений! Невозможно! Его можно только увидеть, но никак не воспроизвести. Это же будет искажением его настоящего облика.
— Выходит, облик всё же есть?
— Ну, да. Как же разумному существу, пусть и превосходящему человека своим разумом и возможностями, не иметь облика?
— И что же чёрный владыка в глубине планеты делает? — с любопытством спросил Антон, зачарованный её сказкой и ждущий продолжения. — Цель его существования в чём?
— Он забирает души плохих людей, чтобы они служили ему после смерти. А хороших, светлых людей, их души берёт к себе Надмирный Отец, чтобы селить в своих чудесных, разноцветных селениях, играющих лучами и радостью среди волшебных и тихих ландшафтов. Мой Нэиль рисовал такие картины, и они… — Нэя не стала ничего пояснять, а Антон понял, что не надо её об этом спрашивать. В её лице появилась прозрачная, но пасмурная тень. Её прошлое не было безоблачным, возможно, больным и горьким. — И вот… ты даже не понимаешь, насколько ты прав, хотя ты и шутил. Мне Рудольф и в самом деле кажется похожим на прекрасного, но и страшного подземного Владыку.
Антон засмеялся, — Да чем он так страшен? — продолжая смеяться и над её Надмирным Светом, и над подземным владыкой, и от того, что ему было просто хорошо с нею сидеть.
— Хотя бы тем, что ему невозможно противостоять. А подземный Владыка, как говорила бабушка, умеет только повелительно брать любовь женщины, но никогда не даёт её сам.
— Так то мифический владыка, а совсем другое дело обыкновенный человек Рудольф.
— Разве он обыкновенный?
— А какой же? — опешил Антон.
— Может быть и такое, что бабушка передала мне свои сны по наследству, вот подземный Владыка и приходит ко мне по ночам.
— Да нет никакого подземного владыки! — рассердился Антон. Но не на Нэю, которую жалел, а на Рудольфа. — И если твоя бабушка-жрица переживала весь тот бред под воздействием культовых психоделиков, ты-то как могла к такому приобщиться? Мрак тут царил когда-то, вот что я думаю. И правильно сделали, что запретили тот чудовищный культ. Хотя с жестокостью переборщили, конечно… Твоей бабушке повезло. И тебе тоже, раз уж она произвела на свет твоего отца.
— В чём же моё везение?
— Хотя бы в том, что ты, молодая прекрасная девушка, сидишь теперь на этом самом поваленном дереве, и мы с тобою реально существуем в отличие от несуществующего подземного владыки.
Она не ответила, решила сменить тему, — Антон, почему Рудольф не бегает по лесу?
— У нас там, в «ЗОНТе», ну в «Лабиринте», есть один подземный уровень. Там есть спортивный комплекс, наши там и тренируются, играют, плавают. Так что в этом смысле мы все дети подземелий. Но подземного владыку, если честно, не встречали. Но я люблю бегать на поверхности. Рудольф, он у нас самый сильный физически. Но он не страшный. Бывает грубоватым, но не всегда, если разозлят.
— Он грубый?
— Бывает.
— Вы не любите его там?
— Почему? Его любят. Он имеет много хороших качеств, за которые ему многое прощают.
— У него есть хорошие качества?
— Бывают люди без таковых?
— Зачем же он их прячет?
— От кого?
— От меня… — лицо Нэи в момент её сказаний о демонах подземелий было и наивным, и вдохновенным одновременно, а теперь она вдруг сникла, губы её вздрагивали. Живые цветы в её причёске делали её похожей на Флору или опечаленную фею. Антон не удержался и обнял её. А потом неожиданно для себя поцеловал её в губы. Губы имели привкус земляники, абсолютно земной вкус! Она тем же самым шарфиком, каким вытирала его пот, промокнула свои губы. И он понял, шанс приблизиться к этой местной фее чуть плотнее, упущен уже навсегда. Не мифический подземный владыка успел присвоить её душу заодно с телом, похоже, а живой человек, хотя и подземный повелитель тоже.