Храмовый раб (СИ)
— Ты страшный человек, раб, — задумчиво проговорил жрец. — Так никто не делает. Даже великий Хаммурапи, известный своими подлыми способами ведения войны, не травил колодцы.
— Глупый воин гонится за славой, а умный — за победой, господин.
— Ты про нашего командующего?
— Да, господин.
— Он совершенно точно не будет так делать, потому что это недостойно воина.
— Именно поэтому мы проиграем, и никакие быки нам не помогут. Я могу обратиться с просьбой, господин?
— Попробуй.
— Можем мы пройтись по городу?
— Зачем?
— Я хочу увидеть его красоту.
— Помоги мне Иштар! — воскликнул жрец. — Раб-говночист просит меня прогуляться по Вавилону, чтобы оценить его красоту! Я схожу с ума, или грядет конец времен, или снова будет всемирный потоп. Пойдем, я сам хотел это сделать. Я никогда не был в Вавилоне, такая возможность может больше не представиться.
Они пошли к лагерю кружным путем, пройдя кварталы Эриду и Кадингирра, где находился главный дворцовый комплекс. Толкаясь на запруженных толпами улицами, Макс вертел головой по сторонам. Старинные храмы, дворцы халдейской знати, статуи богов на площадях, крылатые быки и грифоны у входов, все это перемешалось в причудливый калейдоскоп.
Царский дворец поражал. Три уступа его возвышались над площадью. Здание было облицовано разноцветной глазурованной плиткой, окрашенной в насыщенные синий и красный цвета. Многочисленные квадратные колонны окружали каждый этаж, охраняемый по периметру копьеносцами в бронзовых шлемах и в чешуйчатых панцирях. Каждый уступ был меньше предыдущего, больший уступ образовывал площадку, на которой росли пальмы, кустарники и цветы. Таким образом, царь и его семья, жившие на верхнем этаже, могли выйти в небольшой сад. Точно так же поступала и местная знать, что превращало богатые районы в цветник. Впрочем, основная резиденция царя находилась на окраине, вне городской суеты. А суета тут была, и еще какая. На улицах были толпы людей, одетых в привычные уже туники до колен с поясом, отличающиеся только цветом. Большинство шло босиком, иногда — в сандалиях с задниками. Бедняки были только в набедренных повязках, а нищие и дети ходили вовсе голышом, и никого это не смущало. Люди богатые и знатные ехали на носилках, и поверх рубах с рукавами носили длинные, немыслимо пестрые накидки, собранные в причудливые складки, подпоясанные поясом с кистями. Волосы были завиты в локоны и уложены рядами. На голове богачи имели какое-то подобие тюрбанов, завернутых в причудливый узел.
А бороды! Это была сказка! Любой сотрудник барбершопа удавился бы от зависти, если бы увидел это. Смуглые, с густыми смоляными волосами жители Вавилона и Ассирии, ухаживали за бородами с маниакальной страстью. Если финансы позволяли, конечно. Борода до пояса, которая была заплетена в мелкие косички в пять рядов, перемежающиеся завитыми вертикальными локонами, служила законным поводом для гордости владельца и свидетельствовала о его замечательных моральных качествах. Собственно, человек, который имел возможность тратить кучу времени и денег, чтобы делать вместо бороды такую конструкцию, однозначно был отмечен богами. По крайней мере, в материальном плане. Аншанский судья Темпти-Шилхак, так поразивший в свое время Максима, теперь казался ему нищебродом, лишенным всякого чувства стиля. По крайней мере, в его бороде не было золотых нитей, бус и лент. Деревенщина, что с него взять.
Удаляясь от богатых районов, Макс замечал, что улочки становятся уже, дома ниже, исчезла растительность. Жилища вавилонян, как и Аншане, были построены вплотную друг к другу и выходили на улицу глухими стенами без окон. Двери, для отпугивания злых духов, были выкрашены в красный цвет. Но настоящим шоком для Макса было то, что тут была настоящая канализация. Сбора верблюжьего дерьма с улиц никто не отменял, но под городом были проложены обожжённые глиняные трубы, которые собирали стоки и сбрасывали их в Евфрат ниже того места, где брали питьевую воду. В общем, это был настоящий, очень сложно устроенный мегаполис с серьезным городским хозяйством, которым руководили вполне компетентные люди.
Выйдя из соседних ворот, они затемно пришли в лагерь, где узнали, что завтра с рассветом войско уходит к городу Кута.
Сварив еду и купив свежие лепешки, Макс позвал на ужин эну Хутрана и доктора Шимута. Жрец был задумчив, и на вопросы врача отвечал невпопад. Что-то явно его беспокоило, и Макс догадывался, что. Несусветный бардак огромного войска, который усилился при присоединении к нему вавилонских отрядов, не внушал жрецу оптимизма. Но война есть война, и только боги решают, кто достоин победы. Что бы там ни плел пытающийся казаться очень умным раб.
Во все концы лагеря помчались гонцы, ища командиров отрядов с последними распоряжениями командующего. Те, в свою очередь, начали искать сотников и передавать распоряжения им. Сотники искали десятников, и в результате лагерь превратился в пчелиный улей. Несколько торговцев, оперативно свернув бизнес, помчали в город, из которого вскоре выехали юноши на резвых конях, все, как один, помчавшиеся галопом на север.
Глава 14, где Макс узнает, что герой и отморозок-синонимы
С рассветом, под осточертевший рев верблюдов и ослов, войско двинулось на север. Клубы пыли, поднимаемые ногами тысяч людей, были видны на многие километры. Они шли к древнему городу Кута, что был в одном переходе от Вавилона. С большой долей вероятности, именно там и случится сражение, потому что, по слухам, передовые отряды войска уже видели разъезды вражеской кавалерии.
Было нереально скучно. Однообразный пейзаж, который успел всем приесться, начал неимоверно раздражать. И Макс решился:
— Господин, простите. А что за всемирный потоп, о котором я постоянно слышу?
— Как, ты не слышал Песнь о Гильгамеше? — жрец так удивился, что даже не обратил внимания на дерзость раба.
— Нет, господин.
— Но его даже дети знают.
— Я не из этих мест господин. У нас свои сказки.
— Сказки? Да это эпос о величайшем герое, потомке богов! Слушай.
Эну Хутран, который, как и положено образованному человеку античности, знал наизусть несколько десятков обширных текстов. В любой школе детей заставляли заучивать их наизусть, причем объемы заучивания не шли ни в какое сравнение с тем, что приходилось учить российскому школьнику. И жрец начал рассказ. Макс, боясь дышать, слушал в оба уха. Некоторые, особо удачные пассажи, вроде:
Буйный муж, чья глава, как у тура, подъята,Чье оружье в бою не имеет равных, -Все его товарищи встают по барабану!По спальням страшатся мужи Урука:"Отцу Гильгамеш не оставит сына!»Днем и ночью буйствует плотью.в полной мере показывали, как здорово жилось жителям Урука под мудрым руководством царя Гильгамеша. То есть, здоровенный отморозок со своей бандой терроризировал жителей, насиловал баб, и никто ему ничего не мог сделать. И тут боги сделали противовес ему — Энкиду, которого поселили вместе со зверями. А Гильгамеш, не будь дурак, нашел оригинальный способ превратить Маугли в человека:
Гильгамеш ему вещает, охотнику:"Иди, мой охотник, блудницу Шамхат приведи с собоюКогда он поит зверей у водопоя,Пусть сорвет она одежду, красы свои откроет,Ее увидев, к ней подойдет он.Покинут его звери, что росли с ним в пустыне".Шесть дней миновало, семь дней миновало -Неустанно Энкиду познавал блудницу.