Блитвуд (ЛП)
— Ах, мисс Холл, — вполголоса промурлыкал Жилли, как будто я была ещё одной птицей, которую необходимо было разместить. — Я мог бы и догадаться, что вы найдёте сюда свою дорогу. Это был излюбленный насест вашей матери.
— Она часто кормила голубей на пожарном выходе, — сказала я, моё горло стянуло от воспоминания о лице мамы, омываемом светом, когда она выглядывала из окна, лепеча, подзывая птиц. — И она говорила с ними, — добавила я. — Неужели она… я хочу сказать, это что один из навыков, которому нас здесь обучают — разговаривать с птицами?
Жилли рассмеялся высоким жутковатым тоном, что заставило сову беспокойно заёрзать на его руке.
— Что ты думаешь, Блоссом? Ты готова к короткому вежливому разговору?
— Блоссом10? — спросила я, рассмеявшись от несоответственно яркого имени для создания, имевшего такую мрачную мину.
— Да, её собственное имя Блодьювед, с уэльского языка, но это труднопроизносимо даже для меня. Это имя означает «цветочное лицо», так что я зову её Блоссом. Я и думать не хочу, как она называет меня, — он поднял руку, так что лицо совы оказалось рядом с моим лицом. Она наклонила голову и издала долгое, печальное уханье, от которого я задрожала: — Ах, она уже заговорила с тобой. Ты ей нравишься. Расскажи ей что-нибудь, что не хочешь рассказывать той стае девушек, что собралась там внизу, и посмотрим, что она тебе ответит.
Чувствуя себя глупо, я подалась ближе к сове, которая повернула голову набекрень и стала оценивать меня своими жёлтыми глазами, размером с золотой дублон, и прошептала:
— Я не уверена, что это моё место.
В ответ Блоссом подняла свои огромные крылья и перебралась с руки Жилли на моё плечо, откуда она заулюлюкала мне в ухо. Она оказалась легче, чем я могла даже подумать, но её когти зажимали моё плечо в безжалостной хватке, которые, у меня не было никаких сомнений, они могут разорвать мою кожу и раздробить кости.
— Видишь, Блоссом думает, что ты принадлежишь этому месту, а она не принимает кого попало.
— Но не все считают, что моё место здесь, — сказала я, осмотрительно погладив перья совы. — По причине того, что мама была исключена.
Жилли что-то пробормотал себе под нос, что как я предположила, было бранным на его родном шотландском языке.
— Твоя мама была самой прекрасной, самой преданной из девушек, которые когда-либо ступали на холмы и тропы Блитвуда, и она решила уйти уже до того, как эти старые склочницы исключили её. Она сама мне об этом рассказала, стоя ровно на том месте, где сейчас стоишь ты. «Жилли, — сказала она, — я не могу оставаться в месте, которое подвергает гонениям бедные, беспомощные создания».
— Беспомощные создания? Она подразумевала образцы мисс Фрост?
Жилли нахмурился, он свёл вместе свои тёмные брови, подобно двум ястребам, сражавшимся за лёгкую добычу.
— Да, ей не нравилось видеть крошечных сияющих спрайтов, выставленными на показ подобным образом — я и сам это не люблю. Не то чтобы они не были опасными. Спрайты уводят многих странников в опасные места, — Жилли поднял свою тёмную голову и посмотрел на север в сторону леса Блитвуда. — Моя обязанность ходить за девочками, которые сбились с пути, прежде чем они будут пойманы более крупными созданиями. В лесу есть ужасные создания, мисс: гоблины, которые съедят плоть прямо с ваших костей; келпи, которые затянут вас в реку и высосут последний вдох из вашей глотки; боггарты, которые… ладно, неважно, что боггарты с вами сделают.
— А что насчёт Дарклингов? — выпалила я.
Жилли насупился.
— Ты видела одного из них?
Я кивнула.
— Прошлой ночью по пути назад из Рябинового круга. Он камнем обрушился вниз и распугал всех других созданий.
— Если он сделал подобное, значит, он хотел тебя лично для себя. Дарклинги самые худшие из всех них вместе взятых. Некоторые говорят, что первый Дарклинг был ангелом, который упал с небес из-за любви к женщине и именно поэтому они настолько жестоки к девушкам.
— Жилли… я нашла их перья рядом с мамой в тот день, когда она умерла. Возможно ли… — я умолкла, испугавшись, как сильно помрачнело лицо Жилли.
Блоссом, почувствовав расстройство своего хозяина, резко наклонила голову и заухала.
— Наверное, они пришли за ней напоследок, бедная девочка. Я считаю, что один из них заметил её в лесу и увлёкся ею. Говорят, что как только один из их демонов зацикливается на девушке, он не остановится, пока не будет иметь её — или она не умрет. Когда в тот заключительный год она исчезла, все считали, что она исчезла навсегда, но я этого не принял. Я пошёл в лесную чащу, нашёл и вернул её.
— Ты нашел её? — спросила я. — Она рассказала тебе, где была?
Он покачал головой.
— Она не сказала бы. Но думаю, она была с Дарклингом. Она… — он подался ближе и прошептал, даже несмотря на то, что на крыше мы были одни, за исключением птиц. — У неё в волосах было чёрное перо. Полагаю, она покинула Блитвуд, чтобы сбежать от его созданий, но один, надо полагать, последовал за ней, — Жилли склонил голову в точно таком же движении, как и Блоссом. Казалось, что он даже ощетинился как прихорашивающаяся птица: — Похоже, монстры всё-таки заполучили её.
ГЛАВА 18
Высказывание Жилли завершило мой первый учебный день на мрачной ноте, но в последующие дни я была слишком занята, чтобы заниматься раздумьями на крыше или где-либо ещё. В книгах мисс Мур о закрытых школах, девушки имели достаточно времени на вечеринки с распитием какао и весёлые развлечения. Но учителя в Блитвуде давали нам слишком много домашних заданий. Каждый день был поглощён занятиями, практикой стрельбы из лука и в отрабатывании колокольного звона. Да и каждый вечер тоже был довольно сильно насыщен латинским для перевода, заклинаниями для запоминания, зельями для изучения и историческими книгами к прочтению. Мы сидели за зубрёжкой вплоть до выключения света.
Даже мисс Шарп, которая дала нам передышку в первый день, на первую неделю поручила прочтение романа Диккенса «Большие надежды», а на вторую — «Джейн Эйр». Я откладывала это чтение на последнее, так каждую ночь я ложилась спать с мыслями о Джейн и Пипе, вместо заклинаний на латыни для укрощения эльфов или тайной истории Крымской войны.
Если другие девушки и имели сложности с привыканием к этому странному образованию, они не признавались в этом. Что же касается меня, так много всего было необычного и диковинного, изобилие для постижения ритуалов и тайных обрядов в жизни женской школы, что я не знала, что меня больше потрясло — то, что каждую неделю Джорджиана Монморанси получала новые коробки с перчатками из шевро, потому как она никогда не надевала одну пару дважды или что существовали фейри? Или что кто-то мог принимать как данность возможность получать на время вообще любую книгу в любое время или, что некоторые из этих книг были гримуарами, наполненными заклинаниями?
Вскоре я была настолько вовлечена в ритм рутины Блитвуда, что перестала изумляться странностям и просто старалась не отставать. Я никогда бы не справилась без помощи Дейзи и Хелен. Невзирая на то, что мистер Йегер предрёк, что у меня есть потенциал отличиться в магии, поскольку я была колокольным ребёнком, мои способности к магии были непредсказуемыми и изменчивыми. Когда я попыталась заставить фарфоровую статуэтку ожить, она взорвалась на миллион частиц. После этого мне было запрещено пытаться использовать любой вид магии, основанной на внушении, из-за страха, что кто-то, кого я свяжу с объектом, может пострадать.
— Может быть, земная магия в тебе настолько сильна, что она полностью уравновешивает магию воздуха, — в один из дней за чаем подметила Дейм Бекуит, после того как я разбила все чашки в комнате.
Мои друзья имели явные и более полезные способности. Дейзи, как вскоре мы обнаружили, была не только лучшей ученицей на нашем потоке в латыни, но также имела исключительную способность запоминать любые факты или посчитать представленное ей однажды.