Хроники Нарнии: последняя битва. Три повести

– Как пожелает ваше величество, – резковато ответил капитан. Накануне выдался неспокойный из-за непогоды день, к тому же он не любил слушать советы людей, ничего не смысливших в морском деле, но курс всё же переменил и, как потом выяснилось, правильно сделал.
К тому времени как бочки были наполнены, дождь кончился, и Каспиан, Юстас, Люси, Эдмунд и Рипичип решили подняться на вершину холма и осмотреться. Подъём по жёсткой траве и зарослям вереска не был лёгким, и по пути им никто не попался навстречу: ни человек, ни зверь, – чаек только и видели. Поднявшись на вершину, путешественники поняли, что остров невелик, акров двадцать, не больше, а море отсюда казалось ещё более пустынным, чем с палубы или даже марса «Покорителя зари».
– Знаешь, это ведь безумие – плыть всё дальше и дальше, не имея понятия куда, – шепнул Юстас Люси, поглядывая на восток, но совсем не так злобно, как раньше, а скорее по привычке.
Наверху было значительно холоднее, с севера по-прежнему тянуло свежим ветром.
– Давайте спустимся другой дорогой, – предложила Люси. – Пройдём немного и выйдем к тому ручью, куда хотел подплыть Дриниан.
Все согласились и минут через пятнадцать оказались у истока другого ручья. Место оказалось интереснее, чем они ожидали: это было глубокое горное озерцо, окружённое скалами, с узким протоком, по которому вода текла к морю. Тут не было ветра, и они присели отдохнуть на поросший вереском камень. Только все уселись, как Эдмунд тут же вскочил и принялся шарить по вереску.
– Какие-то тут острые камни, на этом острове! Где же это… А, вот… Эй! Да это никакой не камень, а рукоять меча. Нет, даже не рукоять, а меч целиком, только весь проржавевший. Должно быть, лежит тут целые века.
– Судя по виду, нарнийский, – заметил Каспиан, когда все столпились вокруг.
– Я тоже сижу на чём-то твёрдом, – сказала Люси.
Выяснилось, что это остатки кольчуги. Вся компания опустилась на четвереньки и принялась ощупывать заросли вереска. Один за другим нашлись шлем, кинжал и несколько монет: не тархистанские полумесяцы, а нарнийские львы и деревья, какие можно увидеть на ярмарке в Биверсдаме или Беруне.
– Похоже, это всё, что осталось от одного из наших семи лордов, – вздохнул Эдмунд.
– Я тоже так считаю, – согласился Каспиан. – И всё думаю, кто бы это мог быть: на кинжале не разглядеть герба, – а также пытаюсь понять, как он погиб.
– И как мы можем отомстить за него, – добавил Рипичип.
Эдмунд, единственный среди них заядлый любитель детективных историй, задумчиво произнёс:
– Что-то тут не так. Он не мог погибнуть в бою.
– Почему? – удивился Каспиан.
– Нет останков, – ответил Эдмунд. – Враг мог взять оружие и оставить тело, но вы когда-нибудь слышали, чтобы случалось наоборот: тело забирали, а оружие оставляли?
– Возможно, на него напал какой-нибудь зверь, – предположила Люси.
– Умный, однако, зверь! – хмыкнул Эдмунд. – Снять с человека кольчугу надо суметь.
– Может, дракон? – предположил Каспиан.
– Ничего подобного, – возразил Юстас. – Дракон на такое не способен – уж мне-то это известно.
– Давайте лучше уйдём отсюда.
После того как Эдмунд упомянул про останки, Люси больше не хотелось тут сидеть.
– Вы как хотите, – заметил Каспиан, подни маясь, – но мне кажется, не стóит ничего отсюда уносить.
Друзья спустились вниз, обошли место, где ручей вытекал из озерца, и остановились полюбоваться зеркальной гладью в окружении скал. Если бы было жарко, кто-нибудь из них, безусловно, захотел бы искупаться, и каждый – напиться. Юстас уже нагнулся набрать воды в ладони, когда Люси и Рипичип одновременно воскликнули:
– Посмотрите!
На дне озера в окружении серовато-голубых камней, валунов, хорошо видных в совершенно прозрачной воде, лежала человеческая фигура в натуральную величину – по-видимому, золотая. Мужчина лежал лицом вниз, с закинутыми за голову руками. Как раз в этот момент облака разошлись, выглянуло солнце, и золотая фигура засияла во всей красе. Люси подумала, что это самая красивая статуя, какую она когда-либо видела.
 
– Вот это да! – присвистнул Каспиан. – Стоило прийти сюда, чтобы увидать это! Как думаете, мы сумеем её достать?
– Можно попробовать нырнуть, сир, – сказал Рипичип.
– Не годится, – возразил Эдмунд. – Во всяком случае, если это действительно золото – чистое золото, – то статуя слишком тяжёлая, а глубина здесь приличная: футов двенадцать-пятнадцать. Хотя погодите. Я взял с собой охотничье копьё, так что можно прикинуть глубину озера. Держи меня за руку, Каспиан, а я попробую измерить.
Каспиан крепко ухватил Эдмунда за руку, и тот, подавшись вперёд, стал погружать копьё в воду, но тут Люси заметила:
– Не думаю, что статуя из золота. Это всего лишь отблеск, твоё копьё такое же. Смотри!
И тут Эдмунд внезапно выпустил копьё.
– Что случилось? – раздались встревоженные голоса.
– Не смог удержать… Оно почему-то стало чудовищно тяжёлым.
– Теперь оно на дне, – сказал Каспиан. – А Люси права: оно совсем такое же, как статуя.
А Эдмунд почему-то, нагнувшись, разглядывал свои ботинки, но вдруг выпрямился и громко крикнул:
– Отойдите! Прочь от воды! Все. Немедленно!
В испуге все отпрянули и непонимающе уставились на него.
– Посмотрите на носки моих ботинок, – сказал Эдмунд.
– Желтоватые… – начал Юстас, но его перебил Эдмунд:
– Они золотые, из чистого золота! Можете потрогать. Кожи как не было. И они стали страшно тяжёлые.
– Клянусь Асланом! – воскликнул Каспиан. – Не хочешь ли ты сказать, что…
– Да, хочу. Эта вода всё превращает в золото. Копьё стало золотым, поэтому так потяжелело. Я намочил ботинки – хорошо ещё, что не ноги, – и мысы стали золотыми. А этот бедняга на дне – сами видите.
– Значит, это вовсе не статуя! – ахнула Люси.
– Да. Теперь всё ясно. Он оказался здесь в жаркий день, разделся на вершине холма – там, где мы сидели, – нырнул и… Одежда сгнила, или её растащили птицы для своих гнёзд, а оружие осталось.
– Как страшно… – всхлипнула Люси.
– Это просто чудо, что мы уцелели, – заметил Эдмунд.
– И правда чудо, – подхватил Рипичип. – Любой мог сунуть в воду палец, ногу, усы или хвост.
– Тем не менее давайте проверим, – предложил Каспиан, сорвал стебель вереска, очень осторожно встал на колени и опустил его в воду, а когда вытащил, это была точная копия вереска, только из чистого золота, тяжёлая и изящная.
– Тот, кто станет владеть этим островом, – медленно произнёс Каспиан, и щёки его вспыхнули румянцем, – будет самым богатым в мире. Я объявляю этот остров собственностью Нарнии и даю ему название «Земля Золотой Воды». Но помните: вы должны хранить эту тайну, никто никогда не узнает об этом – даже Дриниан – под страхом смерти!
– Кто ты такой, чтобы мне приказывать? – возмутился Эдмунд. – Я не твой подданный. Если на то пошло, я один из четырёх древних правителей Нарнии, а ты вассал Верховного короля, моего брата.
– Значит, так, король Эдмунд? – с угрозой проговорил Каспиан, опуская ладонь на эфес шпаги.
– Да перестаньте вы! – вмешалась Люси. – Невозможно иметь дело с мальчишками. Вы оба самодовольные задиры и дураки…
Тут она вскрикнула и замолчала, и все остальные увидели то же, что и она: по склону горы над ними – серой, потому что вереску цвести было ещё рано, – бесшумно, не глядя на них и сияя, словно его озаряли лучи солнца, которое к тому времени уже закатилось, медленно шёл лев, такой огромный, что равных ему никто никогда не видел. Впоследствии, описывая эту сцену, Люси говорила: «Он был размером со слона», – а в другой раз сказала «с ломовую лошадь». Но всё это неважно, никому ничего не надо было объяснять, все понимали: это Аслан.
Никто не заметил, куда он ушёл, – просто исчез. Друзья переглядывались, словно только что очнулись от сна, и Каспиан спросил:
– О чём мы спорили? Я нёс какую-то чушь?
– Сир, – отозвался Рипичип, – это место проклятое, давайте вернёмся на корабль. И если бы меня удостоили чести назвать этот остров, он носил бы имя острова Мёртвой Воды.